ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Армянские стражники

Когда вскоре после объявления декларации о своей независимости Армения приступила к созданию собственных вооруженных сил, в Минобороны России и Генштабе многие отнеслись к этому с большой настороженностью. Всем было понятно, что в условиях конфликта Еревана с Баку из-за Карабаха это лишь усилит «тротиловую массу» на Кавказе (тем более что и Азербайджан уже полным ходом комплектовал собственную армию).

Еще в конце 1991 года Евгений Шапошников в конфиденциальных докладах Ельцину, на совещаниях в МО и ГШ, во время поездки с российским президентом в Минск высказывал крайне отрицательное отношение к тем стахановским темпам, с какими Ереван и Баку спешили обзавестись собственными армиями. Шапошников настаивал на том, чтобы в этот взрывоопасный регион были введены коллективные миротворческие силы СНГ, способные пресечь войну.

Но эта здравая идея уже была беспомощной перед жестокими реалиями жизни: ослепленные взаимной ненавистью, армяне и азербайджанцы продолжали время от времени яростно колошматить друг друга…

Офицеры Генштаба и Главного штаба ОВС СНГ, наведывавшиеся в штабы армянской и азербайджанской армий, в один голос твердили, что если Россия упустит контроль за развитием ситуации в регионе или, не дай Бог, займет чью-либо сторону в сваре Еревана и Баку, то Карабах может превратиться в «вечный вулкан».

Конечно, так судить с нашей «арбатской колокольни» было легко. Мне часто вспоминалось застолье в одной из минских гостиниц, где армянские офицеры угощали членов нашей военной делегации старым коньяком. Кто-то из моих сослуживцев решил поработать дипломатом и стал уговаривать армян пойти на мировую с азербайджанцами. Армянский полковник сухо и твердо ответил ему:

— Армения — наша родина и позвольте нам заботиться о ее защите так, как мы считаем нужным.

Он был, конечно, прав.

За короткое время были сформированы министерство обороны и главный штаб вооруженных сил Армении. Ереван намеревался иметь 3 мотострелковых бригады, 2 парашютно-десантных полка, авиационный полк, бригаду армейской авиации и 2 укрепрайона. В перспективе планировалось сформировать еще 2-3 мотострелковых дивизии.

Как и в других республиках Кавказа, в Армении национальные вооруженные силы создавались на базе воинских частей бывшей Советской Армии. Армяне очень ревниво относились к тому, что Москва «обделила» их оружием и боеприпасами (особенно — по сравнению с азербайджанцами), и потому старались найти «нестандартные» подходы к нашим командирам, понуждая их к различного рода уступкам.

Некоторые российские военачальники не сумели устоять перед соблазном взяток и других посул — по этой причине они проявляли необычайно трогательную заботу о щедром снабжении армянской армии оружием, боеприпасами, горючим, обмундированием сверх установленных лимитов. Иногда доходило до того, что откровенно игнорировались директивы российского Генштаба. Одна из них, например, предписывала передислоцировать артиллерийскую часть в Россию, но когда документ поступил в штаб ЗакВО, артполк был уже армянским.

Бывший в ту пору начальником ГШ генерал-полковник Дубынин вознегодовал, узнав про это. Он приказал немедленно назначить служебное расследование и завести уголовное дело. Но генералам и полковникам Генштаба, прибывшим в Ереван для выполнения этого указания, руководство ЗакВО и армянских вооруженных сил дружно навешивало лапшу на уши, щедро сдабривая ее элитным коньяком. Расследование продвигалось крайне медленно — наши люди явно не горели желанием докапываться до истины.

В конце 1992 года мне довелось видеть генштабовскую справку о численности армянских вооружений: 120 танков, 164 боевых машин пехоты, 56 бронетранспортеров, 75 броне-тягачей, 225 артсистем различного калибра, 38 самоходных артиллерийских установок, 47 реактивных систем залпового огня «Град», 19 крупнокалиберных минометов, 105 противотанковых пушек, 45 противотанковых реактивных комплексов, 100 зенитно-ракетных комплексов, 5 штурмовиков Су-25, 1 истребитель МиГ и 1 учебно-боевой самолет Л-29, 28 вертолетов (из них 12 — ударные Ми-24).

Для республики, которая намеревалась иметь 50-тысячную армию, не так уж и мало. И все же, значительно меньше, чем у азербайджанцев, война с которыми из-за Нагорного Карабаха могла снова вспыхнуть в любой момент. Армяне стремились активно наращивать боевой потенциал своих вооруженных сил. Главная ставка в этом по-прежнему делалась на Россию.

Тайные визитеры из Еревана регулярно наведывались в Москву. Вскоре в российском правительстве стали происходить странные вещи: появились на свет два секретных постановления, о существовании которых в кабинете министров знал лишь узкий круг лиц. В соответствии с этими постановлениями начальник Генерального штаба генерал Михаил Колесников (он стал НГШ после смерти Дубынина) издал директивы, окончательно открывшие в 1994 году «зеленый свет» для тайных поставок российских вооружений в Армению.

Поначалу оружие переправлялось мелкими партиями, и это позволяло проворачивать операции скрытно. Затем объемы поставок стали увеличиваться — Генеральный штаб дал даже официальное разрешение на использование военно-транспортной авиации для переброски боевой техники на юг.

А поскольку самолеты и эшелоны уходили на Кавказ, где наши части дрались с чеченцами, то этот фактор долгое время играл роль отличной «крыши» — даже офицеры контр-разведки не сразу вычислили, что у них под носом вершится загадочное дело.

Когда я собственными глазами увидел генштабовские документы, касающиеся наших тайных оружейных поставок в Армению, у меня не возникло и тени сомнения, что все это крамола. Когда ты долго служишь на Арбате, то поневоле привыкаешь к тому, что в решениях твоего начальства всегда таится глубокий смысл, отвечающий высшим интересам государства и непременно освященный Кремлем.

Но даже в самую серую генштабовскую голову не могла не вкрадываться мыслишка: если мы тайком накачиваем оружием Армению, то это рано или поздно станет ведомо Азербайджану, и тогда скандал вселенский неминуем. Так во имя чего мы так сильно рискуем? А ведь уже и без того ни Кремлю, ни правительству никак не удавалось договориться с Баку, чтобы нефтепровод с азербайджанской нефтью шел через российскую территорию.

Когда полковник Владимир Уватенко, сопровождавший Грачева во время его очередного визита в Армению, с восхищением рассказывал мне, что был потрясен количеством роз, которыми армяне устлали путь российского министра обороны от аэропорта до резиденции Петросяна, я уже понимал, почему ереванцы с такой необузданной щедростью встречали Павла Сергеевича (на одном из застолий его даже назвали «национальным героем Армении»).

Поставки российских вооружений в Армению сыграли немалую роль в том, что Ереван легко согласился на размещение нашей военной базы на территории республики. Это был большой успех — мы укрепляли свои позиции в стратегически важном регионе. Однако генштабовские аналитики видели здесь и серьезные минусы. В одном из документов ГШ отмечалось:

«Соглашение между РФ и Арменией о размещении наших военных баз в этой республике, с одной стороны, укрепило военные позиции России на Кавказе, а с другой — послужило новым фактором напряженности между Москвой и Баку. Наличие проблемы Нагорного Карабаха заставляет Азербайджан крайне ревностно реагировать на упрочение российского военного присутствия в Армении…»

Ревность эта все чаще принимала «материализованный» характер. Азербайджанские власти отказались от транспортировки своей нефти через территорию России. Это решение у нас в Генштабе обозвали «нефтяной местью».

В середине лета 1998 года в Армении побывал с визитом министр обороны РФ маршал И. Сергеев. Знакомый офицер Генштаба, входивший в группу сопровождения министра, долго и путано рассказывал мне о туманном результате визита. Пока самому, видимо, не стало стыдно от демагогии: «В общем, один треп о дружбе, о партнерстве… Даже документ о дальнейшем сотрудничестве не постыдились подписывать в ресторане».

57
{"b":"2596","o":1}