ЛитМир - Электронная Библиотека

Он быстро ушел вверх.

В самом центре южной стены темнело отверстие. Вокруг него шершнями роились роболеты наблюдения. По периметру отверстие окружали микроволновые антенны, к которым тянулись бронированные кабели.

Заглянуть внутрь не было никакой возможности. Пусть там половина мира, но — бродягам вход воспрещен.

Линдсей пошел на снижение. Проволочные растяжки его самолетика загудели от напряжения.

Севернее, на второй из трех грунтпанелей Дзайбацу, он увидел и бродяжьи следы. Изгои воздвигли из хлама, снятого и утащенного из индустриального сектора, грубые гермокупола.

Купола были разными — от надувных пластиковых пузырьков и полужестких, в пятнах шпаклевки, геодезиков до огромной, стоящей особняком полусферы.

Приблизившись, Линдсей облетел больший из куполов. Поверхность его покрывала черная изоляционная пена. Низ защищало кольцо, выложенное из крапчатой лунной породы. В отличие от других куполов, на этом не было ни одной антенны.

И тут Линдсей узнал купол. Ну да, здесь этому куполу и место.

Его охватил страх. Зажмурившись, он воззвал к шейперскому диптренингу — плоду десятилетних прилежных психотехнических упражнений.

Сознание мягко перетекало во второе, рабочее состояние. Плечи развернулись, спина выпрямилась, движения приобрели округлую плавность, сердце забилось быстрее. Исполнившись уверенностью в себе, он улыбнулся. Разум обострился, стал ясным, сбросив запреты и ограничения, готовый к действию. Страхи и сомнения ушли, словно совершенно ничего не значили.

В этом состоянии он, как обычно, разозлился на недавнюю свою слабость. Вот, вот оно, его настоящее «я» — прагматичное, быстрое, свободное от груза эмоций!

Времени для полумер не было. Все спланировано. Коли уж жить здесь, надо брать ситуацию за глотку.

Тут он заметил шлюз купола. Линдсей посадил самолет, вынул из прорези кредитную карточку и ступил на землю. Самолет взвился в небо.

Каменная лестница привела его к западине в стене купола. Внутри нее замигала и вспыхнула ослепительно яркая панель, слева, рядом с бронеэкраном, находился объектив камеры; ниже бронеэкрана виднелась подсвеченная прорезь для кредитной карточки. Рядом был и стальной прямоугольник, закрывающий скользящий лоток.

Стальная скользящая дверь во внутренней стене защищала шлюз. На полу лежал толстый слой непотревоженной пыли. Гость здесь явно был редкой птицей.

Линдсей терпеливо выжидал, соображая, что именно — и как — будет врать.

Прошло десять минут, в течение которых он тщетно пытался обуздать насморк. Внезапно экран засветился, и на нем появилось женское лицо.

— Вставьте кредитную карточку в прорезь, — сказала женщина по-японски.

Линдсей внимательно вглядывался в экран, оценивая ее внешность. Худа, темноглаза, неопределенного возраста, темно-русые волосы коротко подстрижены. Зрачки, похоже, расширены. Одета она была в белую медицинскую куртку с металлическими знаками различия на воротнике: золотой посох, обвитый двумя змеями черной эмали с красными рубинами глаз, открытые пасти скалятся иглами для подкожных инъекций…

— Я не хочу ничего покупать, — улыбнулся Линдсей.

— Вы покупаете мое внимание. Вставьте карточку в прорезь.

— А я вас не просил появляться на экране, — сказал Линдсей по-английски. — Отключайтесь. Делайте что хотите.

Взгляд женщины стал обиженным.

— Я всегда делаю что хочу. — Она тоже перешла на английский. — Если захочу, то затащу вас внутрь и порежу на мелкие части. Вы понимаете, где находитесь? Это не дешевая шарага для бродяг. Мы — Черные Медики.

В Республике о таких и не слышали, но на Совете Колец Линдсей о них наслушался достаточно: преступные биохимики из самых глубин шейперского дна. Скрытны, решительны и жестоки. Имеют собственные опорные пункты — подпольные лаборатории, разбросанные по всей Системе. И это, выходит, одна из таких.

Он придал улыбке просительный оттенок:

— Я и вправду хотел бы войти. Только не по частям.

— Вы, должно быть, шутите. Ваша дезинфекция обойдется во столько, что вы сами того не стоите.

Линдсей поднял брови:

— Бактерии у меня — стандартные…

— Здесь — полная стерильность. Мы живем в чистоте.

— Выходит, вы там так и сидите? Ни войти, ни выйти? — Линдсей изобразил на лице удивление. — Как в тюрьме?

— Мы здесь живем. Это вы там, снаружи, как в тюрьме.

— Вот жалость-то… Ладно. Я веду дела в открытую. Я в ваших краях, некоторым образом, в качестве нанимателя. — Он пожал плечами. — Весьма приятно было бы с вами побеседовать, но время поджимает. Всего хорошего.

— Стоять. Вы не уйдете без моего позволения, — сказала женщина.

На лице Линдсея появилось выражение тревоги.

— Послушайте, — заговорил он. — Вашу репутацию никто не ставит под сомнение. Но вы же — там, взаперти. И для меня бесполезны. — Он провел пальцами по волосам. — Значит, разговаривать нам не о чем.

— Кто вас послал? Кто вы, в конце концов, такой?

— Линдсей.

— Лин Дзе? В вас нет ничего восточного.

Линдсей, заглянув в объектив, встретился, с нею взглядом. По видео трудно было произвести впечатление, но неожиданность очень эффективно действовала на подсознание.

— А вас-то как звать?

— Кори Прагер, — ответила она. — Доктор Прагер.

— Так вот, Кори, я представляю здесь «Кабуки Интрасолар». Коммерческое зрелищное предприятие. — Линдсей лгал с энтузиазмом. — Организую постановку и набираю труппу. Платим мы хорошо. Но если, как вы говорите, вы не выходите наружу, то я, честно сказать, зря трачу на вас время. Вы даже не сможете побывать на спектакле. — Он вздохнул. — Очевидно, я тут не виноват и отвечать за это не могу.

Женщина нехорошо засмеялась, и Линдсей догадался — она явно нервничала.

— А кого, собственно, волнует, что там, снаружи, делается? Конкурентов у нас нет и не предвидится, так что были бы у покупателей деньги, а остальное нас мало интересует.

— Рад слышать. Надеюсь, все прочие разделяют вашу позицию. Но я не политик, я — артист. Желал бы я отделываться от сложностей так же легко, как вы. — Он развел руками. — Теперь, если мы наконец поняли друг друга, я пойду.

— Подождите. О каких трудностях речь?

— Да есть тут… Другие партнеры. Я еще труппу не собрал, а они уже о чем-то сговорились. Постановка должна как-то помочь им при заключении сделок.

— Мы можем выслать к вам наши мониторы и оценить вашу продукцию.

— Очень сожалею, — твердо ответил Линдсей, — но мы не позволяем записывать либо транслировать наши пьесы. Это понижает сборы. Я не могу подводить труппу. Конечно, в наши дни играть может кто угодно… При нынешних препаратах, улучшающих память….

— Мы торгуем такими препаратами, — быстро сказала женщина. — Вазопрессины, карболины, эндорфины; стимулянты, транквилизаторы. Препараты, заставляющие человека кричать, визжать, вопить. Черные Химики сделают все, что можно продать. Не сможем синтезировать — выделим из тканей. Все, что угодно. Все, что только сможете выдумать. — Она понизила голос. — Ведь мы — друзья. Сами понимаете, с кем. С теми, что за Стеной. Они очень нас ценят.

— Еще бы. — Линдсей понимающе закатил глаза. Она опустила взгляд; до него донесся быстрый стук по клавиатуре. Затем она снова взглянула на него:

— Вы, наверно, уже успели поговорить с этими блядями из Гейша-Банка?

Линдсей насторожился — о таком он не слыхал никогда.

— Пожалуй, мне следует сохранять конфиденциальность моих деловых переговоров.

— Вы — дурак, если верите их обещаниям.

— Но что же мне делать? — беспокойно улыбнулся Линдсей. — Актеры и шлюхи всегда были добрыми союзниками. Это так естественно.

— Они, должно быть, предостерегали вас на наш счет…

Женщина приложила наушники к левому уху и что-то выслушала с рассеянным видом.

— Я уже говорил, что стараюсь вести дела в открытую.

Неожиданно экран стих; дама что-то быстро сказала в микрофон. Затем лицо ее исчезло с экрана и сменилось лицом пожилого, судя по морщинам, человека. Линдсей лишь мельком разглядел его настоящую внешность: всклокоченные седые волосы, глаза под красными веками… Далее в работу включилась видеокосметическая программа: она прошлась сверху вниз по всему экрану, редактируя, сглаживая, подкрашивая изображение.

4
{"b":"25964","o":1}