ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Новые рассказы про Франца и футбол
Еще кусочек! Как взять под контроль зверский аппетит и перестать постоянно думать о том, что пожевать
Бортовой
Свой, чужой, родной
Я другая
Эта свирепая песня
World Of Warcraft. Traveler: Путешественник
Футбол: откровенная история того, что происходит на самом деле
Лживый брак
A
A

– О чем вы думаете, Поль?

– По-честному?

– Да. Конечно.

– Я думаю, как оказалась здесь эта нескромная молодая красотка. Здесь, за столом, напротив меня.

– А отчего бы мне здесь не быть? – отозвалась она.

– Потому что все это фасад. Не так ли? Вы не распутница. И я точно чувствую, что вы не молоды.

– Зачем вы это сказали?

– Вы очень красивы. Но это не красота молодой женщины. Вы потрясающе красивая. Но в вашем облике, в самом вашем присутствии есть нечто пугающее.

– Благодарю вас.

– Теперь, когда я это вижу, следует всерьез задуматься. Чего вы от нас хотите? Вы полицейская шпионка? Или вы из службы социальной помощи?

– Нет. Я не то и не другое. Уверяю вас.

– Когда-то я работал в службе социальной помощи, – спокойно проговорил Поль. – В ее молодежном отделении в Авиньоне. Тогда я горел на работе, узнал любопытные стороны жизни. Но я бросил эту службу, ушел оттуда. Потому что они хотели улучшить мир. А я понял, что не желаю улучшать мир. Я хотел, чтобы мир стал более интересным. Как по-вашему, Майа, это преступление?

– Я никогда прежде об этом не думала. Но по-моему, это не преступление.

– Я довольно хорошо знаю одну шпионку из полиции. Она очень напоминает вас, Майа. Такая же самоуверенная, такая же обаятельная и женственная. Вот я смотрю на вас, и вы мне напоминаете ту печальную вдову. И все мне вдруг стало ясно.

– Я не вдова.

– Она поразительная женщина. Безумно красивая, изысканная. Загадочная, как сфинкс. Как мифическое существо, к которому нельзя прикоснуться. Она очень интересуется виртуальными мирами. Наверное, вы когда-нибудь встретитесь с ней. Если останетесь в нашей компании.

– И она что же, шпионит в сфере виртуальных миров? Я даже не представляла себе, что полиция действует в этой области. Как ее зовут?

– Ее зовут Элен Вакселль-Серюзье.

– Элен Вакселль-Серюзье... Боже мой, какое у нее красивое имя!

– Если вы до сих пор не знакомы с Элен, то, наверное, не захотите с ней встречаться.

– Уверена, что не захочу встречаться. Я-то не стукачка. Не информатор. На самом деле я беженка и преступница.

– Информатор, преступница... – Он покачал головой. – Разница не столь велика, как можно подумать.

– Поль, вы, как всегда, совершенно правы. Что-то вроде призрачного различия между ужасом и красотой. Или между молодостью и старостью. Или между виртуальными мирами и преступлением.

Он удивленно уставился на нее.

– Хорошо сформулировано, – наконец проговорил Поль. – Точно так же сказала бы и Элен. Она обожает призрачные различия.

– Клянусь вам, я не агент полиции. И докажу вам это, если смогу.

– Возможно, и не агент. Не в том дело, что люди из службы социальной помощи не могут быть хороши собой, они обаяние и привлекательность считают подозрительными.

– Надеюсь, я не внушаю подозрений. Почему меня должны подозревать, с какой стати?

– Я подозреваю вас, потому что должен заботиться о своих друзьях, – ответил Поль. – Наши жизни – это наши жизни, а не теоретические исследования. Мы поколение, обязанное самим себе и никому больше. Мы дорожим нашей жизненной силой, потому что она постепенно иссякает. Другие поколения никогда не сталкивались с подобной проблемой. Их предки умирали, а сила и энергия передавались потомкам, но мы-то никогда не были обычным поколением. Мы первые настоящие постлюди.

– И у вас есть желания, не совпадающие с общепринятыми?

– Mais oui.

– И у меня то же самое. У меня масса желаний и стремлений.

– Никто не просит вас стать одной из нас.

Это было самое обидное из сказанного Полем. Он с вызовом посмотрел на нее, и внезапно Майа почувствовала такую усталость, что у нее отпало желание спорить с ним. Он был слишком молод и энергичен, а она слишком расстроена и слаба, чтобы загнать его в угол. Она заплакала.

– Что случилось? – спросила она. – Я должна просить у вас разрешения жить? Умолять, чтобы вы этого захотели. Скажите, это правда? Вы этого хотите?

Поль с тревогой оглядел вагон:

– Прошу вас, не устраивайте сцены.

– Я буду плакать! Я хочу плакать, я имею на это право! У меня все совсем не в порядке. У меня нет гордости, нет чувства собственного достоинства, у меня ничего нет. Вы даже не можете себе представить, через что я прошла и сколько страдала. Как же мне не плакать? Я оказалась у вас в ловушке. Я сдалась вам на милость. И теперь вы можете меня уничтожить.

– Это вы можете нас уничтожить. И быть может, вы этого хотите.

– Я этого не сделаю. Дайте мне шанс! Я могу быть деятельной. Я даже могу быть красивой. Дайте мне попробовать. Дайте мне попробовать, я могу стать для вас интересным объектом исследования, Поль.

– Я бы с удовольствием дал вам эту возможность, – сказал Поль. – Мне нравится входить в клетку с тиграми. Но надо ли играть в эти игры и рисковать безопасностью моих друзей? Ведь я о вас ничего не знаю, кроме того, что на вид вы очень хороши собой и очень постчеловечны. Почему я должен вам доверять? И почему бы вам просто не вернуться домой?

– Потому что я не могу уехать домой. Они снова превратят меня в старуху.

Глаза Поля расширились. Она задела его за живое, она прикоснулась к его болевой точке. Наконец он дал ей платок. Она посмотрела на платок, тщательно прощупала его и, убедившись, что он не компьютерный, вытерла глаза и высморкалась.

Поль прижал пуговицу к краю стола.

– Вы сообщили Эмилю и велели остаться с вашей группой, – предположила она, – а Эмиль хуже меня.

– Я отвечаю за Эмиля, – мрачно пояснил он.

– Что вы имеете в виду?

– Я разрешил ему принять амнезиак. Я разрешил.

– Это сделали вы? А остальные знают?

– Это была хорошая мысль. Вы не знали, каким Эмиль был прежде.

По потолку вагона полз огромный краб. Он был изготовлен из костей, роговицы, петушиных перьев, кишок и проволоки. У него было десять очень длинных клешней со множеством суставов и маленькие, словно каучуковые, упругие лапы с шишковатыми стальными коленями. К его плоскому чешуйчатому панцирю был привязан поднос.

Краб пробирался, цепляясь за еле видимые впадины на потолке, потом остановился и упал вниз, за их спальные кресла. Он понаблюдал за Полем и Майей своими голубыми, как у гигантского моллюска, детскими глазами и осведомился:

– Oui, monsieur?

– Мадемуазель хотела бы заказать бутылку минеральной воды и двести микрограммов альсионажа, – проговорил Поль. – А мне, пожалуйста, принесите лимонад и... еще полдюжины круассанов для нас обоих.

– Tres bien. – Краб отполз.

– Что это за существо? – спросила Майа.

– Официант.

– Об этом я догадалась, но кто он такой? Он живой? Или это робот? Или какая-то разновидность омара? Похоже, у него настоящий рот.

Поль раздраженно взглянул на нее.

– Вас это удивляет? Вы же знаете, что это штутгартский поезд.

– Да. Конечно. Простите.

Поль по-прежнему молча и задумчиво смотрел на нее.

– Бедный Эмиль, – произнес он наконец.

– Не говорите мне это! Вы не вправе мне это говорить! Я на него хорошо действовала. Мне известно, что я на него хорошо действовала. Вы ничего об этом не можете знать.

– Вы хорошо действовали на Эмиля?

– Ну что мне сделать, чтобы вы мне поверили? Вы же не можете меня выбросить из поезда. Вы утверждаете, что хотите изменений, хотите, чтобы мир стал другим. Ну вот я и правда странная. И я такая, какая есть.

Поль думал над ее словами, постукивая кончиками пальцев по краю стола.

– Позвольте мне сделать вам анализ крови, – предложил он.

– Ладно. Конечно. – Она закатала рукав своего свитера.

Он поднялся, снял с верхней полки рюкзак, открыл его, порылся и достал определитель крови с тонкой иглой, а затем приложил маленький прибор к ее локтю. Аппарат забулькал, задрожал и выкинул тонкий, словно волосок, игольчатый клюв. Она не почувствовала боли. Может быть, едва ощутимый укол.

Поль забрал определитель крови. Прибор опять дрогнул и раскрыл свои крылья, образовав экран дисплея шириной в два пальца. Поль наклонился поближе и всмотрелся.

46
{"b":"25966","o":1}