ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– В таком случае хорошо, что вы, государственные служащие, столь доброжелательны.

– Вы сами были государственной служащей. Вы медицинский экономист. Разве не так? Вы прекрасно знаете, как нам трудно и с чем мы сталкиваемся. Знаете, каких усилий требует наша работа. Вы обманули доверчивых честных людей, чтобы доставить себе удовольствие и постараться избежать медицинского контроля. А ведь в вас, в ваше тело, вложено столько средств. Разве это справедливо? Нам удалось создать общество, в котором богатые и властные не могут разрушать и лишать жизни других людей, и это само по себе чудо.

– Да, я за это голосовала, – подтвердила Майа.

– Ваши дети приняли выстроенный нами мир как должное. Они считают себя бессмертными. Может быть, они и правы, но им кажется, что они заслужили бессмертие. Они думают, что продление жизни – это какой-то мистический технологический импульс. Но никакой мистики тут нет. Ровным счетом ничего мистического. Над этим работают живые реальные люди, работают очень напряженно и постепенно добиваются результатов. Они жертвуют своим временем, тратят свое здоровье, у них часто не выдерживает сердце, но они ищут новые способы, пытаясь отсрочить смертный час. Вы не художник, но, во всяком случае, раньше вы помогали обществу. А теперь лишь наносите ему ущерб.

– Они вас очень обидели, не так ли?

– Да, они нанесли нам самый настоящий ущерб.

– Я рада, что они это сделали.

– А я рада, что вы об этом сказали, – без раздражения ответила Элен. – Я думала, что у вас минимум моральной ответственности. А теперь вижу, что вы действительно злая и коварная.

– Что вы намерены со мной сделать? Вы же не можете превратить меня в Миа?

– Конечно, я этого не могу. Я бы хотела, но время уже упущено. Слишком поздно. Мы ничего не сможем поделать с провалившимся экспериментом. Эксперименты проваливаются, такое случается, на то они и эксперименты. Но мы можем приостановить подобные неудачи и попытаемся достичь каких-то результатов.

– Вот как!

– Вы медицинский экономист. Вы сами привыкли судить об этих процессах. Не так ли? И как же вы оцениваете лечебные методики, обманывающие людей и плодящие сумасшедших?

– Элен, вы хотите сказать, что другие пациенты NTDCD ведут себя так же странно, как я?

– Нет, я вовсе не это имела в виду. Большинство из них оказались образцовыми пациентами. И таких людей мне искренне жаль. Они прошли курс лечения, поверив в успех и исполнив свой долг перед обществом. А теперь они станут совершенно беспомощными, обреченными на долгие страдания. Из-за безрассудных бунтарей вроде вас.

– Это замечательные новости, – засмеялась Майа. – От них я чувствую себя такой счастливой! Как приятно узнать, что у меня есть единомышленники... И снимки вы вернули мне! Это плохие снимки, но, по крайней мере, они наглядно доказывают, что я – не Миа.

– Они ничего не доказывают.

– Нет, доказывают. Могут. А я могу доказать, что мне теперь стало лучше. Я докажу, что я лучше, чем Миа. Ну, давайте, действуйте. Отключите меня от этих медицинских мониторов. Я докажу свою состоятельность и заставлю всех ее признать. Я стою в этом мире гораздо больше ста тысяч жалких марок.

– Вы ничего мне не докажете.

– Посмотрим. Это мы еще посмотрим. Откуда вы знаете? Вы богаты и знамениты, вас обожают мужчины, у вас одна из лучших коллекций искусства двадцать первого века. Много работы и так далее, но что это, по сути, доказывает? Скажите мне, кто ваш любимый фотограф?

– Мне надо подумать, – немного помедлила Элен. – Хельмут Вайсгербер.

– Что, этот тип, снимавший арктические пейзажи? Альпинист? И вам действительно нравится Вайсгербер?

– Настолько, что я вышла за него замуж.

– Вы и правда считаете, что Вайсгербер лучше Капассо? Но Эрик Капассо был таким чувственным и живым. Должно быть, Капассо умел хорошо веселиться.

– Капассо при всем его огромном таланте не смог избавиться от сентиментальности. В душе он чувствовал себя художником театра. Настоящим оформителем. Но Вайсгербер... Никто не способен сравниться с классическим Вайсгербером.

– Готова признаться, что мне нравится его серия «Мертвые листья».

– Это я заказала ее.

– Неужели, Элен? Фантастика...

Раздался робкий, тихий стук в дверь.

– Я просила принести нам минералку, – объяснила Элен. – Они здесь все так медленно делают. – Она повысила голос: – Entrez.

Дверь открылась. Это была Бретт.

– Входи, Бретт, – сказала Майа. – А у нас тут возник небольшой спор об искусстве.

Бретт положила на пол свой рюкзак.

– Бретт, это Элен. Я хочу сказать, Натали. Извини меня.

– Здесь нельзя находиться, – проговорила Элен, поднявшись со стула. – Боюсь, что мне придется попросить вас выйти.

– Я помешала, – сказала Бретт, поправив свои наглазники. – А я-то думала, что вы бьете ее резиновой палкой или что-то в этом роде, и пришла это засвидетельствовать.

– Мы разговаривали о фотографии, – сказала Майа.

– Она хочет научить вас особой манере поведения?

– Нет, думаю, что смысл – в уничтожении медицинской поддержки продления жизни. Очевидно, это доставляет обществу массу хлопот.

–Да. Это действительно важно. Кучка богатых геронтократов и какие-то поддельные медицинские средства. Должно быть, это потрясающе. – Бретт приблизилась к окну и поглядела вниз. – Хороший вид, если вам нравятся большие растения.

Элен изумленно уставилась на нее.

– Мисс, это полицейский допрос. Он строго секретен. У вас здесь нет никаких дел.

– Что вы собираетесь делать с этими ребятками из виртуальных миров?

– Эту тему мы еще не затрагивали, – ответила Майа.

– Вы имеете в виду, что они раскачивают Вселенную, в то время как вы, две старые коровы, сидите здесь и рассуждаете о фотографии. – Бретт взялась указательным пальцем за оконную задвижку. – Типично.

– Я убедительно прошу вас выйти отсюда, – сказала Элен. – Вы не просто ведете себя недопустимо грубо, вы нарушаете закон.

– Эх, было бы у меня оружие, – мечтательно проговорила Бретт, – я бы вас обеих пристрелила. – Она открыла окно.

– Бретт, что ты делаешь?

Бретт пролезла сквозь распахнутую оконную раму и ступила на карниз.

– Остановите ее! – торопливо попросила Майа. – Арестуйте ее!

– Остановить ее сейчас? У меня нет оружия.

– Боже мой, почему у вас нет оружия?

– Неужели я похожа на человека, который носит оружие? – Элен подошла к окну. – Мэм, пожалуйста, вернитесь.

– Я хочу спрыгнуть, – невнятно пробормотала Бретт.

Майа подскочила к окну. Бретт стремительно отодвинулась за выступ.

– Бретт, это глупо. Пожалуйста, не делай этого! Ты не должна этого делать. Поговори с нами, Бретт. Вернись сюда.

– Вы не желаете со мной разговаривать. А я не могу сказать ничего для вас полезного. Вы просто не хотите, чтобы вас расстраивали, вот и все.

– Вернись, пожалуйста, – принялась умолять ее Майа. – Я знаю, что ты храбрая. Тебе незачем это мне доказывать.

Бретт закрыла лицо руками. Ветер трепал ее волосы.

– Эй, кто-нибудь! – выкрикнула она, обращаясь к прохожим внизу. – Я сейчас спрыгну вниз.

Майа и Элен толкались у окна.

– Я должна спасти ее, – заявила Майа, забравшись на подоконник.

– Нет, вы этого не сделаете. Вы арестованы полицией и находитесь под стражей. Садитесь.

– Я не сяду!

Элен повернулась и что-то сказала собакам по-французски. Белая собака подбежала к открытой двери. Платон поднялся, молча уставился на Майю и глухо зарычал. Майа села. Элен высунулась из окна.

– Перестань пялиться на меня, ищейка! – вскрикнула Бретт. – У меня есть полное право покончить с собой. И ты его у меня не отнимешь.

– Я согласна, что это ваше неотъемлемое право, – проговорила Элен. – И никто не намерен лишать вас ваших прав. Но вы не успели все как следует обдумать. Вы очень расстроены и, совершенно очевидно, напринимались наркотиков. Ваше самоубийство ничего не изменит.

– Конечно, изменит, – возразила Бретт. – Для меня оно изменит все – окончательно и бесповоротно.

80
{"b":"25966","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
И ботаники делают бизнес 1+2. Удивительная история основателя «Додо Пиццы» Федора Овчинникова: от провала до миллиона
Самый богатый человек в Вавилоне
Миры Артёма Каменистого. S-T-I-K-S. Окаянный
Авернское озеро
Женщина начинается с тела
Страна Чудес
Нефритовый город
Веер (сборник)