ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Соблазн
Города под парусами. Рифы Времени
Квантовый воин: сознание будущего
Большая книга «ленивой мамы»
Сияние первой любви
Гвардия в огне не горит!
Как быть, а не казаться. Викторина жизни в вопросах и ответах
Ангелы спасения. Экстренная медицина
Триумвират

Это скопление выросло из ниоткуда, оказавшись в какой-то момент прямо по курсу, заставив их резко сбросить скорость. На черном шелке пустоты, словно сотканные из осколков света розовой зари, собранные в странном порядке, как капли росы в узлах паутины, покоились шары. Они казались неправдоподобно малыми, так, что далеко не сразу пришло в голову, что это могут быть корабли. Сначала это и казалось паутиной, всего лишь гигантской паутиной, в которой запутался свет. Сначала строились разные версии. И лишь потом пришла догадка, что это скопление — не каприз природы, не случайность, а творение, созданное разумом людей.

Это случилось после того, как Ордо позволил исследовать само скопление, заинтригованный, как и все на корабле. Отчего-то ни у кого не было сил сказать «довольно» и уйти от него. Отчего-то, в душе у всех жило предчувствие, такое тонкое предчувствие, похожее на легкий флер, что накрывал разум, не позволяя сомнениям просачиваться наружу. Отчего-то, всеми сердцами владело искушение, которому ни у кого не было сил противостоять. И потому каприз капитана воспринимался как необходимость.

То, что «Кана-Оффайн» наткнулся на чужой, заброшенный флот, стало ясно после первого же визита к скоплению. После первого же проникновения в корабль, что далось так неожиданно просто.

Среди непонятных узлов и деталей не было никаких опасностей, но не было и никаких следов, что открыли б причину, отчего был покинут флот. Люди исследовали корабль, за кораблем, пытаясь проникнуть в тайну, что, несомненно, жила здесь, средь механизмов чужой цивилизации. Они, захваченные азартом, наполовину смешанным с благоговением, жадно и непосредственно пытались найти ответ.

Отгадка пришла нежданно, как все, к чему страстно стремишься. Тогда, когда, разочаровавшись, они уже были готовы уйти. И в тот раз с ними впервые был Ордо.

Наверное, он и, вправду, был из особой породы счастливчиков. Ведь в тот раз им посчастливилось найти неповрежденный временем корабль, который встретил их приветливо вспыхнувшим светом.

Там все было то же и так же, как и в других кораблях, но было и нечто другое, чего не было больше нигде, ни на одном из кораблей, пройденных ими.

Тонкая, эфемерная, словно паутинка, словно сотканная из солнечных бликов, дверь, где на других кораблях находился лишь провал ведущий в шахту, заполненную силовыми установками и аппаратурой, назначение которой оставалось неясным.

Они, трое незваных гостей, остановились перед новой загадкой. Смотрели, словно любуясь. Несмотря на полную эфемерность так и не становилось понятным, что же кроется за этой кисеей бликов.

Сам Шабар, памятуя о шахте, наверное, никогда б не решился сделать шаг, за этот призрачный занавес, помня о провале шахты. Но Ордо, словно завороженный, шел за эту дверь. И Шабару не оставалось ничего другого, как шагнуть следом, приготовившись к любой неожиданности. И все ж, увиденное, было слишком неожиданно, что б он смог сдержать вскрик.

За сияющей кисеей скрывался целый мир. Ночной мир. Небо над головой, разукрашенное застывшими сполохами, незнакомыми звездами. Мягкость травы или мха под ногами. Беззвучие. И какая-то горечь возникла на губах.

Он остановился, налетев на спину Ордо. А капитан медленно двинулся вперед, безумно открыв забрало скафандра. Отчего-то он сделал тоже, следом, не рассуждая, поддавшись вееру эмоций, родившихся в душе. Захотелось сделать вздох, захотелось напиться им, как водой.

У воздуха не было ни запаха, ни вкуса. Были нереальные ощущения, он омывал лица, словно вода, что-то унося, что-то даря взамен. И все ж, этим воздухом можно было дышать. Постепенно, с каждым шагом у воздуха появлялся вкус и аромат. Аромат рэанских роз и лагалийских пряных трав. Запах меда и запах полыни...

Звуков тоже не было вначале. Сначала даже не было слышно даже звуков их дыхания, не жило эха их шагов. Потом пришло все. Звук тихого, стихающего или только рожденного ветра, трущегося о траву. Тихие вздохи бегущей воды.

Пройдя чуть дальше, в темноту, ориентируясь на этот, новорожденный звук, они наткнулись на ручей, текущий по крутому склону. Тучей тек медленно, не спеша, несмотря на крутизну русла.

Ордо тихо улыбался, улыбался так, словно отсутствовал в мире. Лицо было совсем иным, чем Шабар привык видеть, просветленным, безумно счастливым, лицом зачарованного неведомым колдовством человека. И становилось ясным, что большего, неисправимого романтика никогда не найти в мирах Лиги. Особенно, когда капитан тихо, под стать улыбке выдохнул: «Мир Аюми».

А потом словно накрыла волна безумия. И не было сил, что заставила бы уйти. Люди вновь и вновь возвращались к кораблю, вновь и вновь проникали в мир, скрытый за дверью, сотканной из сияющих бликов, каждый раз проходя на шаг дальше, словно этот мир, не желая быть познанным сразу целиком, раскрывался каждый раз лишь немного больше, позволяя сделать лишь один новый шаг.

И в этом мире они находили странный сплав невозможного с возможным, реального с ирреальным, словно здесь совмещались воедино сон и явь, вымысел и жизнь. Но нигде, ни на кораблях, ни за сияющей дверью, ни в странном замке, найденном напоследок, укрытом темнотою, они не нашли ни одного из хозяев этого мира. Ни одного из тех, кто когда-то создал эти корабли.

В реальности и в зазеркалье существовали только следы; картины, вещи, статуи и безделушки, замки, сложенные из хрусталя, и корабли, сбившиеся в небольшое скопление в странной системе тройной звезды, где никто и никогда не смог бы ничего найти, если случайность. Не его величество случай, что на миг приоткрыл занавес, словно желая посмеяться над людьми.

Гресси, мучаясь, перевернулась на бок. Сон не шел. Невозможно было справиться с ощущением страха. Невозможно было перебороть его, заставить себя отгородиться. Она не спала несколько суток. С тех пор как кончились антидепрессанты. И лишь когда они кончились, стало ясно, до чего ж хороша была жизнь, пока можно было уйти от тревоги, при помощи малюсенькой таблетки вернув себе хоть часть нормального мироощущения, словно спрятавшись, как за щитом.

Сцепив зубы, она поднялась на ноги, чувствуя, как колотит озноб, от которого бесполезно искать защиты. Этот озноб шел от перенапряжения усталых нервов, от желания сбросить эту тяжесть, от чувства беззащитности. От страха. От настоящего, непридуманного страха.

Выйдя в коридор, медленно, как привидение, пошла, придерживаясь рукой за стену. Гресс не смотрела на себя в зеркало. Не зачем было смотреть. Она и так знала, что выглядит как облезлая, голодная кошка, — огромные глаза, ввалившиеся щеки, губы стиснутые до синевы. И круги под глазами и мучнистая бледность, так, что не в силу поверить, что недавно, совсем недавно, меньше месяца назад она лежала, греясь под солнцем Ирдала на теплых песчаных пляжах, слушая медленный шорох волн.

Она шла, чувствуя, как сдают нервы, как уходит решимость. Запал исчез, борьба ни к чему ни приводила. Глядя на бледное, осунувшееся лицо Кальтанна и Акорэ, от действий которых могло б измениться еще хоть что-нибудь, она чувствовала жалость и бессилие. И чувствовала непонятную вину там, где не было вины. Глядя в лицо Шабара, хотела кричать, видя как он курит сигареты — одну за другой, и как подрагивают при этом его пальцы. Ведь, несмотря на это, казалось, будто он невозмутим, что его силы еще не на исходе. В отличие от нее.

И лишь вчера, застав его в кают — компании, застывшим перед огромным экраном, с которого смотрел безразлично — беспощадный лик Ками-Еиль-Ергу, невольно отметила, что он, положив голову на руки, тихо, спрятавшись от всех, плачет, чувствуя лишь такое же бессилие и горечь. И что невозмутимость его — только маска, одетая поверх чуждого душе страха и поверх мыслей, чувств, неутешительных выводов. Она не стала его тревожить. Тихо, стараясь ступать незаметно, ушла.

Впрочем, это было даже не вчера, это было только несколько часов назад. А, может, меньше часа. Отчего-то терялось ощущение течения времени. Трудно было, не глядя на часы, сориентироваться быстро и точно, что никогда ранее не составляло для нее особого труда.

117
{"b":"2597","o":1}