ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Хоумтерапия. Как перезагрузить жизнь, не выходя из дома
Я енот
Популярная риторика
Академия Грейс
Без стресса. Научный подход к борьбе с депрессией, тревожностью и выгоранием
Назад к тебе
Метод волка с Уолл-стрит: Откровения лучшего продавца в мире
В объятиях герцога
Жертвы Плещеева озера

Рокше меланхолично кидал камешки в воду, глядя, как они отскакивают от поверхности воды, и шлепаются на нее вновь; тонули они достаточно далеко от берега, сделав, от поверхности, пять или шесть рикошетов.

Юноша бросал камни давно, но, несмотря на это, там, на дне, Гресс не заметила ни одного белого голыша, что так контрастировали с золотым тоном песка.

— Привет, — проговорила Лия, присаживаясь рядом с контрабандистом.

Юноша кивнул, не оборачиваясь, и вновь бросил камень.

— Видишь, — проговорил он, — еще одна странность.

— Еще одна, — отозвалась Лия, — но здесь все странно, и странно, что ты к этому еще не привык.

Юноша поднялся на ноги, отряхнув со штанин пыль, взъерошил густые, темные пряди волос, улыбнулся, открыто, так, что засияли светлые, казавшиеся до этого льдинками, глаза. И Гресс тихонечко усмехнулась, узнавая юное, озорное лицо, что сейчас выглядело несколько озадаченно и озабоченно.

— Ну что, Рокше, — проговорила она, — вот мы и встретились. Так и быть, уши драть не буду. Передумала.

Мальчишка вскинул на нее взгляд, смотрел несколько минут удивляясь, потом пожал плечами, словно решив для себя что-то или с трудом узнав лицо, что, разумеется, было ему знакомо.

— Так, — проговорил он, внезапно что-то для себя решив, — все, что изучил сам, — покажу, расскажу все что знаю, только учтите, здесь многое меняется едва не ежечасно. Чем дальше от замка, тем чаще. Не планета — лабиринт, полный загадок. Замок этот — тоже, еще то сооружение. Я несколько раз пытался подняться на вершину, сколько не преодолевал лестничные марши — итог один, выше башен не подняться, словно что-то откидывает тебя назад.

Гресс, вслед за юношей посмотрела на замок, прикрыв глаза рукой от слепящего, солнечного света, отражавшегося в плоскостях, сиявших бриллиантовым блеском.

Замок был великолепен, и, временами могло показаться, будто он не стоит на земле, а парит в воздухе, так легок и невесом казался его силуэт. Иногда казалось, что он — бутон проросшего на небесах цветка, во всяком случае, шпиль центрального здания уносился ввысь, протыкая облака.

Чуть в стороне от основного здания, связанные с ним паутиной переходов, поднимались минареты сказочных башен, достигавших едва ли четверти высоты замка. И вся эта конструкция, завораживающая, кружащая голову, казалась чем угодно, но только не творением рук человеческих, словно над его созданием трудилась только одна природа. И трудно было назвать его иначе, чем замком.

Этот колосс, сочетая волшебную легкость линий и безумную высоту, словно обладал своим, волшебным звучанием, вторя которому с человеческих губ срывалось это слово, маня обещаниями сказок.

Невозможно было оторваться от созерцания сияния, что едва не затмевало сияние солнца, что слепило глаза. Невозможно было долго смотреть на него, чувствуя, будто, от солнечного света, резь в глазах.

— Ночью его вершина горит синью и золотом, — проговорил Рокшар, — будто пылает гигантский факел, и сыпет вокруг искры, которые отрываются и летят за горизонт, словно болиды. Иногда они кружатся медленно, словно танцуют друг возле друга. — он тихонько вздохнул и добавил, — я бы хотел оказаться там, наверху. Если разгадка есть, то она где-то там, не иначе.

Посмотрев в юное лицо, Гресс заметила, как горят лихорадочным блеском его глаза, глаза романтика — бродяги. Отвернувшись, тихонечко усмехнулась, вдруг и безоговорочно поняв, насколько контрабандист естественно юн, и что невозможно сердиться на эту щенячью юность, которая порой толкает на поступки, схожие с безумием.

Гресс помнила, как он шутил, попав под прицел орудий ее корабля, как корчил рожи, заставив выйти ее из себя, вспомнила его слова, злые и полные эмоций, и полные чувства превосходства. Вспомнила свой запал и обещание оттрепать его уши, и, покраснев, качнула головой. Вспомнила его задиристое: «Сначала — поймай!».

Вспомнила и почувствовала приход грусти.

Грустно было, что, вот так, не зная друг друга, они раньше чувствовали только вражду. А ради чего враждовали? Невесело усмехнувшись ирдалийка, вспомнила Гайдуни. Глава Оллами сумел — таки, невольно завоевать ее уважение и признательность. Гайдуни вернул Лиге камни Аюми, сокровище, которому не было цены, не прося ни награды, не ставя условий. И хоть до этого, не раз, она кляла главу Оллами, понося на разные лады, это не помешало ей оценить этот жест и этот подарок. А то, что он вечно кивал на Ареттара..., то каждый волен, как-то, прикрывать свои глупости.

Посмотрев на юношу — контрабандиста вновь, Гресс отметила правильность черт его лица, некую врожденную аристократичность. На его черты легко могла бы лечь надменность. Но надменности не было.

Был огонь, в глазах похожих на льдинки, в живости мимики и жестов, в грусти и радости, ежесекундно, сменявших друг друга на лице. Это было обычное юное лицо. Когда-то у нее самой так же горели глаза, и так же, как ему, кружили голову легенды об Аюми. Вздохнув, она заставила себя не думать об этом.

Переведя взгляд на Шабара, поймала себя на мысли, что он слушает контрабандиста, и очень внимательно.

— Там, за замком, — продолжал юноша, — море. Его не чувствуешь, если не подойдешь совсем близко. Вода прозрачна, как и в озере — словно смотришь сквозь чистейшее стекло. На дне окатанная галька, и никаких признаков жизни. Я ходил и в другую сторону, — он указал на море ковылей, — насколько хватало сил. Однажды дошел до конца, к тем каменным россыпям, от которых мы сюда пришли, дальше, но это без толку, за ними только пустота.

— Каменные пустоши? — поинтересовался Шабар скупо.

— Пустота, — повторил контрабандист, — темнота, вечная ночь, словно пересекаешь какую-то границу. Там нет ничего. Ничего.... Только потом появляется что-то; что-то, что ты ожидаешь увидеть. Свет звезд... ощущение почвы под ногами. Но все оно так зыбко и не натурально. Словно кто-то читает твои мысли и дает тебе то, что ты себе уже придумал. Никаких неожиданностей. И еще, тут, чем дальше от замка, — тем меньше жизни. Словно замок стоит посреди пустыни, в оазисе. Да и вода, — сколько не идешь по кромке океана — чистейшая, ни водорослей, ни мути. Правда, вдалеке, иногда, просматриваются острова. Но, мне кажется, и это — только мираж, а там, за горизонтом, — то же самое, что я видел в другой стороне, — темнота и пустота. Надо бы проверить, но нет лодки, а вплавь — сил не хватит доплыть.

— А если попробовать посмотреть из замка.

— Туман, — ответил юноша, — только туман. Отчетливо виден кусок пространства возле самого замка — сад, берег, степь...

Гресси вздохнула.

— Интересно. — тихо отозвался Шабар, — Ладно, для начала, покажи путь наверх, посмотрим, может, туман рассеется.

— Тогда, идем, — проговорил контрабандист, направляясь к замку.

Гресс последовала за ними, заметив, что и Лия не желает оставаться одна, идя вместе со всеми.

Контрабандист сразу же прошел в центральную залу замка, откуда начинала свой величественный разбег винтовая, прилепившаяся к закруглениям стен лестница. Здесь, внутри, не было нестерпимого яркого блеска, тут царил легкий полумрак, в котором отчетливо виднелись малейшие детали. Свет истекал откуда-то сверху, подобный потоку воды.

Ступив за юношей на лестницу, что казалась прихотливым ажурным кружевом, женщина заметила, что и ступени, словно выточенные из сапфира, покрыты легкой изморозью ажурной вязи трещин. На мгновенье, задержавшись, она коснулась камня рукой. Он был, против ожидания, теплым, словно нагретым солнечными лучами. И гладким, без малейшего намека на повреждение.

Качнув головой, она догнала спутников, продолжавших подниматься вверх. А подъему, казалось, нет конца. И повторяющиеся витки спирали уводили их все выше, и все дальше от земли.

Глядя на контрабандиста, Гресс отмечала, что он идет легко и уверенно, словно этот путь проделал не единожды. Шабар шел рядом с ним, чуть позади — Лия, а она сама замыкала цепочку. После долгого подъема контрабандист остановился в зале, подступавшем со всех сторон, окружая лестницу, перевел дыхание.

122
{"b":"2597","o":1}