ЛитМир - Электронная Библиотека

Она поджала губы и отвернулась к окну, чувствуя, что собственная юность и полноводье сил не радуют так, как в первые дни. Тяжко, не в мочь, было сидеть, сложа руки, любуясь на местные закаты и рассветы, наслаждаясь вкусом плодов и ароматом воздуха. Этот мир, прекрасный, по-своему дивный, стал темницей, из которой хотелось вырваться на волю.

— Дали Небесные! — услышала Гресс голос Рокшара, юный, задрожавший. — Почему? Раст-Танхам сотни лет платила дань Эрмэ.

— Эрмэ пронюхала, что Лига готовится к войне. Что весь наличный состав Стратегической разведки, снявшись с насиженных мест, перебазировался на Раст-Танхам. И она мстит.

— Но когда они ударят, планета будет пуста, — заметил Шабар.

— И, тем не менее, — ответил Имрэн, — пусть, даже все уйдут, Империя нанесет удар, стирая в пыль прошлое, что навек отпечаталось в камне улочек, в дорогах рек, во всем том, что дорого каждому, кто не оторвался от своих корней. Это излюбленный прием властителей всех времен и народов — оторвать от корней, заменить ложью правду, там, где не выгодна правда. Легко направлять не имеющих цели, легко лгать не имеющим памяти.

Гресси промолчала, сложив руки на груди. Шабар, подойдя к окну, заметил:

— Надоел этот бесконечный дождь...

Имрэн кивнул, помолчал, Рокшар подошел к Гресси, в серых глазах застыло напряжение. И хоть он не раз, рассказывая про Эрмэ, предрекал, что война — неизбежна, новость задела и его. Видимо, он, как и все, не ожидал, что неизбежность — неминуема. Кусая губы, он смотрел на Гресс, словно намереваясь что-то сказать. Гресс вздохнула, машинально поправила выбившуюся, упавшую на лицо прядь.

— Надоел этот мир, — проговорил Имрэн, поправив Шабара, через несколько минут полного молчания, — вы это хотели сказать?

— Это, — буркнул Шабар, — обидно прозябать на задворках событий, когда и твоя помощь не будет лишней. У меня за плечами сорок лет полетов. Сорок лет полетов в сложных условиях, согласитесь, Имри, это немало. Я хотел бы быть в Лиге, на Софро сейчас, а не прозябать в коридорах артефакта Странников, — в его голосе прозвучал отголосок недовольства и желчь горечи, — Да, — добавил он, — этот мир гостеприимен и уютен, но мне он надоел. Нельзя сидеть, сложа руки, есть ситуации, когда бездействие убивает вернее, чем нож.

— Но вы бездействовали, — проговорил Имри, — бездействовали, когда Ордо поднял этот клятый бунт. Вы, наверное, единственные, кто мог бы его остановить, но никто этого не сделал.

— Никто не знал, — отозвался пилот.

— Нет, — проговорила Гресс, — знали. Не знали, так чувствовали.... И я и Архат. Ордо здорово изменился. Последние дни перед этим бунтом был задумчив, иногда — безумно весел. И мало похож на того Ордо, которого я знала. Надо было спросить, и не спросить, а вытрясти из него эту правду.

Она взглянула в лицо Имрэна, в янтарные глаза. Имрэн пожал плечами и отвернулся.

— Он думал, что идет на самоубийство, — проговорил, не глядя ни на кого, — думал, что этот бунт положит конец самоуправству Хэлана и Локиты. Но... откуда ему было знать, что бунт задумала Локита?

Шабар тихонечко крякнул.

— А, вам-то, откуда это известно?

— Юфнаресс, — отозвался Имри, — ее доверенное лицо, он рассказал все, что знал, когда понял, что иначе никогда не избавится от положения и статуса эрмийского раба. Никогда не обретет свободы. Там, на Эрмэ свободы нет.

— Это правда, — подтвердил Рокше, вмешавшись в разговор, — там, на Эрмэ есть только власть и рабство. Только самоуправство и подчинение. А свобода — призрак. На Раст-Танхам можно быть свободным. Но не на Эрмэ. В наречиях Империи не существует самого понятия: «свобода», там его заменяет «власть».

— Откуда тебе известно? — пробурчав, спросил Шабар.

— Я был на Эрмэ, — ответил юноша, — и я знаю, что такое — быть рабом. Только никогда не думал, что Юфнаресс — раб. Он больше похож на Властителя.

— Стал похож, — отозвался Имрэн, — когда надышался воздухом Лиги.

Гресси посмотрела в лицо Рокшара, в серые глаза, на дне которых затаилась грусть, глаза, что были похожи на светлые льдинки. И вдруг, отчетливо и рельефно проступило, сквозь толщу лет, воспоминание, то которое не далось ей в руки когда-то, лишь поманив.

Трое мальчишек кувыркались в траве, носились друг за другом, как радостные, юные щенята. Двое из них были похожи друг на друга, как капли воды — черноволосые, зеленоглазые. Третий был рыж. Рыж, весел, непоседлив. Именно он начинал все игры, устраивал драки, он был непоседлив и быстр, словно у его сандалий выросли крылья.

А еще он был сероглаз, глаза, словно льдинки, смотрели, тая в глубине веселье и хитринку. У мальчишки, несмотря на юный возраст, были тонкие, точеные черты.

Вздрогнув, женщина перевела взгляд на Имрэна, и ей почудилось, будто тот ей подмигнул.

Выйдя из комнаты, чувствуя, что волнение подступает к горлу, Гресс прислонилась к стене и, услышав шаги, прозвучавшие за спиной, оглянулась.

— Имрэн? — спросила тихо, наугад.

— Да, — ответил юноша, — я.

— Что вы хотите?

— Поговорить. Один на один. Пойдемте в сад.

— Там дождь.

— Не бойтесь, он теплый.

Юноша взял ее под руку и повел, осторожно спускаясь по ступеням. Выйдя в сад, они пошли по дорожке, залитой водой, ступая прямо по лужам. Имрэн не ошибся, дождь был теплым, хоть и лил стеной.

Чувствуя, как намокает одежда, прилипая к коже, Гресси поежилась, и набросила край шелка на голову, что б вода не лила в глаза.

— Да, — проговорил Имрэн, срывая с дерева, плод, — я читаю мысли. И ваши, разумеется, тоже.

— Даже так, — проговорила женщина задумчиво.

— Даже так, — отозвался Имрэн, — прошу простить, но от меня это не зависит, это происходит непроизвольно. И всегда.

— И о чем же мы будем говорить? — проговорила женщина с иронией, — раз вам открыты мои мысли?

— Ну, мои-то, вам не прочесть. А мне есть что сказать.

— И что же? — она вздохнула и отерла воду, стекавшую по лицу.

— Ну, хотя бы то, что выход есть. Если и нельзя уйти из системы тройной, то, собственно, из этого мира, с этого корабля можно уйти.

— Куда? Как? Пешком по звездам?

— Здесь должен быть выход, — упрямо повторил Имрэн, — пришли же сюда как-то этот контрабандист и его друзья. И он не мог исчезнуть или закрыться. Так просто не бывает. Даже если нельзя, не привлекая внимания, уйти из системы Ками-Еиль-Ергу, то можно уйти тем путем.

— На Рэну?

— Наверное, — ответил Имри. — раз они оттуда пришли.

— Я в это не верю.

— А в то, о чем подумали, вы верите?

— Во что?

— Иридэ, — тихо отозвался Имрэн, — в то, что это именно он?

— Глупость, — тихо обронила женщина, откидывая с волос намокший шелк, отирая воду с лица.

— Нет. — возразил парнишка, — Это — истина. Но я знаю. Знаю, от Юфнаресса. А вот вы догадались. Вы почувствовали. И боитесь признаться себе.

— И что с того?

— Да ничего... — ответил Имрэн, — ничего.

Он несколько секунд помолчал, посмотрел ввысь, где молнии смешивались с яркими, летящими ниже облаков, яркими искрами золотых, огненных, не меркнущих шаров, полных сияющего света, соперничающих яркостью со сполохами молний. Женщина повернулась, готовясь уйти.

— Подождите, — попросил он, — я не все сказал. Я не сказал главного. Я, не могу уйти отсюда, как вы, я заперт здесь, в этом мире, что существует посреди неведомой Вселенной. Иной Вселенной, Гресс. Здесь иначе течет время, поверьте, каждый день, что мы проводим тут, там, в нашем мире, в том, где Лига, где Империя, где существуют Рэна и Ирдал, там, за каждый местный день, утекает месяц.

— Как? — произнесла женщина, удивленно.

— Аюми, — проговорил он, — хоть и похожи на людей, на самом деле — иные. Я еще помню их. Наверно, потому, что сам — Аюми, пусть наполовину. Но это не имеет значения. Имеет значения то, что хоть они и посетили значительную часть Вселенной, в той Вселенной им места не нашлось. Хоть мир и огромен.

128
{"b":"2597","o":1}