ЛитМир - Электронная Библиотека

Он повернулся, и, жестом руки подозвав охрану, медленно пошел прочь, словно напрашиваясь на то, что б его догнали. Пайше поджал губы. Глядя вслед вельможе, подумал, что тот не лжет.

«Доложу, — подумал он, — Дали Небесные! Доложу. Пусть разбираются сами, но доложить я обязан. Потому, если это правда, то мы, как никогда близки к провалу. Не знаю, зачем тебе предупреждать нас, кто знает, может тебе выгоднее играть на обе стороны разом, что б потом, остаться при победившей стороне, имея при себе ряд заслуг, а не уйти ко дну вместе с побежденными. Но это, ценное предупреждение. Какие мысли ты не держал бы в голове, предупреждая».

Да-Деган, улыбаясь ласково и лишь чуть свысока, смотрел, как, пытаясь угадать его настроение и заискивая, Катаки стоит у камина, теребя пальцами плеть. Молчит, боясь сказать лишнее.

Последние дни контрабандист стал совершенно ручным и шелковым, покорным, и больше не пытался устраивать покушений. Да-Деган слегка качнул белой головой, увенчанной причудливой прической, которую поддерживала тяжелая диадема чеканного серебра с драконами, глазами которым служили яркие, травянистого, сочного цвета, изумруды. Драконы скалили пасти друг на друга, топорщили гребни, тянулись лапами. И белоснежный шелк его одежды тоже был расшит драконами — злобными, зеленоглазыми, яркими.

Отойдя от окна, аристократ присел в любимое кресло, и в упор посмотрел на Катаки.

— Значит, — проговорил, отстранено, — Император не доволен.

Катаки легонько вздрогнул, дрогнул взгляд его глаз и забегал, мечась с предмета на предмет.

— Говорят, — тихо прошептал он.

— Говорят, — передразнил его вельможа сварливо. И, зевнув, откинул голову на спинку кресла. — Больше ничего не говорят?

— Гильдия Актороро имеет претензии. Говорит, что мы переходим им дорогу и что торговля с Актомо Энги — их территория.

— Денег еще не просят? — усмехнулся вельможа.

— Нет.

— Ну и ладненько. Еще будут претензии, отсылай ко мне, я разберусь. Впрочем, думаю, больше они не осмелятся ни на что жаловаться.

Он махнул рукой, отсылая помощника прочь. Но Катаки взглянул упрямо.

— Император недоволен, — повторил он, настойчиво, — вы обещали ему координаты флота Странников. Он ждет. И говорит об этом прямо. Вы дождетесь... чего-нибудь.

Да-Деган сложил губы в умильную улыбочку, посмотрел на Катаки сверху вниз, словно исчисляя его рост в сантиметрах, и насмешливо покачал головой.

— Император получит координаты, — проговорил он, — так и можешь ему передать. Но, друг мой, Катаки, если Эрмэ получит эти координаты, то ей больше ничего не будет нужно от нас. А я боюсь удара в спину. Всем известно вероломство наших союзников. Можешь, так и передать Императору, все слова, без стеснения.

— Он снимет мне голову.

— Тогда кое о чем умолчи.... Мне безразлично, что именно ты скажешь. Но координаты флота Аюми Эрмэ получит только после того, как мы поделим Лигу. Кстати, это молчание будет гарантией от удара. Ты ведь не хочешь получить удар в спину, Катаки?

Контрабандист слегка кивнул, развернулся и вышел, крепко хлопнув дверью. Глядя, на это Да-Деган устало вздохнул. Да, Катаки не смел ему перечить, почувствовав в натуре нового хозяина Иллнуанари стальную жесткость, так противоречащую внешнему, легкомысленному виду. Но чувствовалось, что эта роль — быть послом и посредником — не по душе Катаки. Настолько, что иногда он мог позволить себе забыться.

Время шло, сочась как песок сквозь пальцы, летело стремительной птицей, заставляя жалеть о минутах потерянных зря. Поднявшись на ноги, вельможа вновь подошел к окну, глотнуть свежего утреннего воздуха.

Солнце поливало землю яростным, иссушающим дождем своих лучей, еще час или два, и от утренней прохлады не останется следа, и все замрет, пережидая ярость полуденного зноя, как всегда, умоляя природу о дожде, который приходит лишь раз в год, давая отдых и людям и камням и земле.

Глядя вслед быстро удаляющейся фигуре контрабандиста, Да-Деган усмехнулся, и вновь задумался. За последнее время в порту скопилось изрядное количество кораблей его Гильдии. Рэна медленно, но верно попадала в зависимость от Иллнуанари.

Но этого все еще было мало. Ордо сопротивлялся, отвоевывая каждую пядь, и можно было быть уверенным, что он от своего не отступится. Ордо тормозил, как мог, наступление Иллнуанари. Ордо готов был воевать, если оно потребуется.

А этого не хотелось. И без него хватало повстанцев. И Ордо молчал. До сих пор молчал, старательно обходя любое воспоминание о флоте Аюми. И Ордо, втихую, сговаривался через посредников с Илантом.

«Знать бы, кто его надоумил?», — подумал Да-Деган, вздохнув, впрочем, кто то мог быть он догадывался. Фориэ, больше некому.

Усмехнувшись, вспомнил свой последний визит на Аван, разговоры бунтовщиков. Если б там знали кто он, то сняли б с плеч его голову. Да и Илант, хмурился, все больше, с каждым разом, становясь все официальней и отстраненнее, холоднее, сдержаннее. Не показывал эмоций, держа их в узде. Держал ровный тон, но когда он пришел, на лице юноши так выразительно затрепетали ноздри, так недвусмысленно засияли глаза, что можно было не сомневаться в истинных чувствах внучка Локиты.

— Вам пора покинуть Рэну, — сказал Да-Деган Иланту, понимая, что это — последний визит, и, наткнувшись на холодный блеск глаз, добавил, настаивая на своем. — Так надо, скоро все Гильдии, кроме Иллнуанари, уйдут отсюда. Уходите и вы с ними. Иначе нельзя. Это все, что можно сделать. С Иллнуанари воевать я не советую.

Илант посмотрел на него, насаживая как бабочку на булавку своего взгляда, и, пожав плечами, ответил строптиво:

— Я подумаю.

Да-Деган тихонечко вздохнул. Илант был упрям. А теперь даже более чем всегда. А репутация самого Да-Дегана стала далеко не такой безупречной, каковой была вначале, заставляя даже старых друзей отворачиваться, едва завидев его фигуру. Что было говорить об Иланте, если Вероэс давно не подавал ему руки, отворачивался, что б не видеть или смотрел, как на пустое место.

А Илант был упрям, и уж если что-то вбил себе в голову, то мнения не менял. А если менял, то только ввиду чрезвычайных обстоятельств. Впрочем, сейчас он был готов согласится, что обстоятельства чрезвычайны.

Вельможа прошелся из угла в угол, как загнанный зверь, медленно опустившись в кресло, рассмеялся. Смех звучал тихо, издевательски и зло, и, слыша этот смех, нельзя было понять, что родило его — презрение, ненависть, злость или отчаяние.

Встреча вышла случайной. Мужчина шел тихо, стараясь остаться незамеченным, крался в тени деревьев. Ночь спрятала пламень его волос, стать, гордую осанку.

Голоса, что прозвучали в ночной тишине, заставили мужчину остановиться, а потом, тихо, медленно, последовать на звук. Разговаривали двое. Он, с удивлением, узнал Ордо. Глядя на бунтовщика, тихо вздохнул. Рядом с ним шествовала госпожа Арима. Эти двое прогуливались медленно, словно пара влюбленных.

Тихо, беззвучно рассмеявшись, мужчина подобрался к ним ближе, ступая тихо, словно призрак, так, что мог разобрать каждое слово, сказанное осторожно, чуть слышным голосом.

Ордо курил, табак оставлял в воздухе дорожку резкого запаха, едва не заставившего мужчину чихнуть.

— Аторис, — тихо проговорила Фориэ, — я настойчиво рекомендую вам договориться с повстанцами. И, если получится, договориться с Лигой. Положение куда серьезнее, чем вам может показаться.

— Договариваться с Локитой? — усмехнулся бунтовщик, — вот уж увольте, на это я не соглашусь никогда.

— Локита умерла, — тихо ответила женщина, — погибла почти год назад.

— Я не знал.

— Разумеется, что вы этого не знали. Но так оно и есть. У нее, как, оказалось, было много недоброжелателей. В это, надеюсь, вы способны поверить?

— Ее убили?

— Да.

— И что ж от меня нужно Стратегам? Что такое может заставить простить бунт, и то, что планета ушла из Лиги. Простите, но я отдаю себе отчет в том, что успел натворить. И понимаю, что по любым меркам — это сверх всяких рамок. Что ж я могу сделать...

134
{"b":"2597","o":1}