ЛитМир - Электронная Библиотека

Гресси прикрыла глаза, уронив голову на руки. Там, в пространстве полном кораблей вражеского флота, и несмотря на все проделки Рокше, на все его фокусы, она знала, что будет делать. Здесь же ничто не шло на ум. Здесь был особый мир, с особыми законами, здесь все было иначе, не так. Преграды, которые она не знала, как преодолеть. Ощущение беспомощности и чужеродности. Этот мир словно закрывал их в спасательную капсулу, отторгал, не желая уничтожать.

Этот мир, словно хотел сказать: «уходите, это место не для вас». Она, прикусив губу до боли, мотнула головой. Она не могла уйти. « Нет, — ответила мыслью, — я не уйду, я не уйду. Пока не сделаю того, за чем пришла. Я не могу. Так надо».

Поднявшись на ноги, она медленно побрела вниз. В саду было тихо, даже не шевелилась листва. Так было всегда перед закатом. Огнем горела вершина замка, разбрасывая искры шаровых молний. Прекрасный мир. Сказочный замок. Они не грели сердца. Они были чужими.

Присев на валун, неизвестно когда появившийся здесь, у озерца, женщина посмотрела на чистую прозрачную воду. Там, на дне, медленно, словно проявляясь, как отпечаток на бумаге, дрожа, возникали белые камушки, с неравными промежутками, падали вниз, появившись примерно там, где когда-то исчезли.

Женщина криво усмехнулась и задумалась. Глядя на горизонт, вспомнила, как выходил из степи, как из моря, Хозяин. Хотелось рассмеяться над собой, над тем своим состоянием. Над прошлым легко смеяться — над горестями и радостями, можно не воспринимать всерьез будущее, только в настоящем радости и беды захватывают полностью и целиком.

Темнело. И в небесах появлялись облака, словно воплощаясь из тумана. Свет, шедший с вершин замка становился все ярче. И молнии, что начинали сверкать чуть раньше, чем обрушивался ливень, тоже срывались оттуда, расчерчивая зарницами небо. Дождь хлынул разом, промочив в мгновение прическу и платье, теплый дождь не принесший озноба.

Кольнуло, словно током ударило, прошило от макушки до пят, заставив вздрогнуть неведомое чувство. Она отмечало, что каждая клеточка тела поет, словно отзываясь на бесшумный призыв. Вскочив на ноги, она посмотрела в степь. Чья-то рука легла на плечо, и голос, такой знакомый прозвучал совсем близко.

— Здравствуй! — произнес он, — Не оборачивайся, не надо.

— Имри, — прошептала она, дрожа.

— Да, — отозвался голос.

Она все же обернулась. Имрэн стоял рядом. Все такой же и уже иной, золотоглазый, золотокожий, но рыжие волосы, словно набрали в себя солнечного света, блестя и не медью и не золотом, а пылая как огонь. У плеча вился огненный шар, то, чуть поднимаясь, то, почти прикасаясь к коже.

Имрэн улыбнулся. От улыбки обдало жаром, что в мгновение разлился с током крови по телу. Словно ее окунули в кипяток. Сердце застучало неровно. То медленно, то часто, с трудом гоня по артериям кровь. Имри слегка покачал головой.

— Ты — отчаянная женщина, — проговорил он, — искать встречи с Аюми, зная, что такое Аюми. Это дорогого стоит. Надо б спросить, что тебя привело, но я уже знаю.

— Про камни?

— Про них. Прости, не отозвался раньше, не знал о вашем присутствии. Здесь не все становится явным сразу. — он кивнул на дно пруда, на котором белела галька, и добавил, — в этом мире запуталось время....

Гресс тихонечко улыбнулась.

— Имри, — прошептала она, чувствуя, что отзвук его мыслей присутствует в сознании, так же, как это было во время разговора с Лиит.

— И то, что просила сказать она, я тоже знаю. Уже знаю, — проговорил Имрэн. Давай не будем тратить время. Его и так немного. Пойдем, я покажу дорогу, положим на место камни. Пойдем?

Он положил свою руку на ее ладонь. Рука была теплой и чуть заметно дрожала. Под золотой кожей, приковывая внимание, билась ниточка пульса, жилка, от которой она не могла отвести взгляд. Этот человек был живым, доступным, почти обычным, и в то же время, от его близости кругом шла голова, сознание мутилось, мысли летели, рассыпаясь обрывками, короткими, не связанными фразами. Быстрые, хаотичные, похожие на горный поток. Казалось, что от него исходит ток, что одновременно царапает и ласкает, что топорщит волосы на затылке и приносит ощущение неги. Неги, что путает мысли, что, заставляет почву уходить из-под ног.

Гресс пошла за Имрэном, не вполне понимая, куда идет, зачем, словно разучилась мыслить, полностью вверяя ему себя. Словно во сне, она прошла за ним в замок, словно во сне поднялась вверх, пройдя в комнату, где, сидя у окна, положив голову на футляр с камнями дремал Рокше.

Он, не слышал шагов, не мог слышать, Гресс не слышала их сама, но отчего-то проснулся, поднял голову, сразу, как только они вошли. Он поднялся на ноги, посмотрел куда-то мимо, в угол, и ошеломленный, застыл.

«Что может быть прекрасней и ужаснее присутствия рядом Аюми? — спросила Гресс себя, чувствуя усталость, схожую с истомою болезни, и сама себе ответила — Только два Аюми». Второй, сереброволосый, стройный, высокий мужчина, окутанный сонмом шаров, стоял поодаль, и воздух вокруг него дрожал, как вокруг огня.

И он был красив. Он был не просто красив, он был прекрасен, так, что глазам было больно смотреть. Но в этот раз не было ощущения удара, молнии, разорвавшейся в голове. Глядя в синь глаз, Гресс вдруг, с удивлением, отметила, что еще способна и думать и иронизировать. «Привычка, — пронзила нахальная мысль, — притерпелась деточка. Трудно бывает только в первый раз». Хозяин улыбнулся ей, оценив иронию. А она, она чуть не задохнулась от внезапно нахлынувших чувств.

Пол вновь дрогнул и понесся из-под ног. Гресс то ли шла, то ли плыла, не разбирая, толком, этого сама. Голова кружилась, синь менялась золотом. Она разглядывала колонны, словно видя их первый раз, изумлялась статуям, что заполняли ниши стен. В полутьме так легко было принять их за людей, застывших в ожидании, их были сонмы, бессчетное множество, от которого вновь пошла кругом голова.

А потом круговерть прекратилась. Гресс стояла посреди маленького зала, почти пустого, изумленно оглядываясь отмечала, что его стены словно раскрывались в пространство, в неизведанность, в пустоту. И предчувствие, что появилось в теле, было тем же, что и перед прыжком. Тело словно противилось краткому мигу перехода, словно опасаясь мгновений небытия. Там, внутри, у сердца поселился холод. Гресс посмотрела в центр зала, туда, откуда исходило наибольшее напряжение. Куда, подрагивая, стремилось сокровище Аюми.

Женщина удивленно выдохнула, заметив, что камни стали алыми, как кровь, как благородный лал, яркими, словно на гранях камней шла игра оттенков страсти и крови, а глубина их сияла, маня, из сердцевины рвалось пламя. Оно не обжигало рук и все равно, держать эти камни становилось все труднее.

Медленно, словно во сне, держа на каждой ладони по кровяной капле, застывшей в кристалле она шагнула к центру зала, чувствуя, что происходит то же, что происходило всегда. Что накатывает темнота, сменяясь неистовым сиянием, белоснежным светом. Момент небытия, привычный и новый, ощущения, которые знакомы, затерты до дыр и все равно, неизбывно новы.

В сиянии, окруженного светом, она узнала стоявшего рядом Рокше, прикрывшего глаза, словно всматривающегося во что-то внутри себя; она увидела Имрэна, слегка удивленного, словно только что сделавшего для себя поразительное открытие, которого не ждал, Джабариэля, сосредоточенного и взволнованного, взволнованного больше их всех.

Время замерло. Казалось, они попали в стоячую волну. Никто не мог пошевелиться, вздохнуть, никто не смел. Первым, кто очнулся после долгого молчания, был Рокше. Контрабандист неожиданно вздрогнул, разрушая колдовство очарования, и опустив руки, с которых соскользнули камни, отошел на несколько шагов, назад, туда, откуда пришли они все. За ним последовали остальные — Джабариэль, Имри, она сама.

Камни застыли в воздухе, сложившись в странное ожерелье, ничем не скрепленное, похожее на свет, застывший в паутине. Огненные капельки, слегка пританцовывая, дрожали, потихонечку притягиваясь к центру, и друг к другу. Они вели себя как обычные капли дождя на стекле. Соприкоснувшись, капли сливались в единое целое. Но каждого такого соприкосновения хватала на яркую, каждый раз неправдоподобно яркую, вспышку.

146
{"b":"2597","o":1}