ЛитМир - Электронная Библиотека

— Что ещё?

— Ещё? Ещё много интересного происходит вокруг, и я стараюсь быть в курсе.

Он улыбнулся кончиками губ, побарабанил длинными пальцами по подлокотнику. Чувствуя, что сенатор не сводит с него взгляда, рассматривая его с головы до ног, словно подвергая ревизии, усмехнулся.

— Помните, — заметил певец, слегка улыбаясь, — вы мне говорили, что чувствуете опасность. Что там, за Раст-Танхам есть нечто, что грозит Лиге? Вы оказались правы, нечто есть на самом деле. Только, не понимаю, почему вы не сказали, что уверены в этом. Вы ведь и тогда знали.

Сенатор пожал плечами.

— С чего ты взял? — спросил он.

— Так, догадки. Я знаю тебя, Элейдж, ты лис хитрый. Ты всегда чувствуешь, откуда дует ветер, а потом оказывается, что не чувствуешь, а знаешь. Что ты на это скажешь?

— Ничего.

— Ничего?

— Ты на меня злишься, Аретт?

Певец слегка наклонил голову, а потом слегка ей мотнул, словно отрицая жест, сделанный до этого.

— И как это понимать? — заметил сенатор, — как «да» или как «нет»?

— Как желаешь, — ответил певец, вновь улыбнувшись.

— Зачем ты пришёл? — спросил сенатор, несколько подумав, — ведь не просто же так, вспомнить старое. Что б пробраться сюда у тебя должны были быть достаточно веские причины. Ты их не желаешь называть?

Певец тихонечко улыбнулся, прикрыв глаза, словно слушая райскую музыку.

— Элейдж, — проговорил он, не переставая лыбиться, — где ты этому научился?

— Чему? — удивлённо спросил сенатор.

— Вот так владеть интонациями голоса, строем слов. Знаешь, мне ужасно хочется рассказать тебе всё начистоту, но, пожалуй, делать этого я не стану. А, может, и стану, если ты ответишь мне на один вопрос, только без виляния и лжи. Ты, часом, не с Эрмэ родом? Уж больно ты похож...

Сенатор вновь легонечко пожал плечами. Отойдя к окну, посмотрел на сады, раскинувшиеся внизу, на город, укрытый сумерками. Певец наблюдал за ним из-под полуприкрытых век, но смотрел внимательно, ничего не упуская, ни малейшего движения, ни малейшего жеста. Элейдж вздохнул, повернулся лицом к гостю.

— Зачем тебе это? — спросил негромко.

— Что бы знать, — ответил певец уклончиво.

— А если даже и с Эрмэ, — вновь тихо переспросил сенатор, подходя к гостю, — это что, говорит о чём-то важном?

— Может быть. Так ты эрмиец. Я предполагал.

— И что, это говорит о чём-то важном? — вновь переспросил сенатор. — Так много значит?

— Ты властитель?

Элейдж пожал плечами, подошёл к шкафчику, достал два бокала и бутыль вина.

— "Поцелуи ветра", — заметил он, разливая вино по бокалам, — надеюсь, ты не откажешься.

— Ты — Властитель? — в который раз переспросил певец.

— Был им, но это было давно... и совершенно неважно кем я когда-то был. Главное кто я теперь.

— Хорошие слова, — заметил певец, чуть пригубив вина, — просто замечательные. Но я не знаю, кто ты есть теперь, я ведь не знаю твоего прошлого.

— Ты требуешь отчёта?

— Хотелось бы знать, с кем я имею дело, прежде чем рассказать что-то тебе. И, понимаешь, с тех пор, как я побывал на твоей родине, я научился быть не просто осторожным, я стал безумно недоверчивым.

— И хочешь сказать, ты сумеешь поверить словам?

— Я научился распознавать ложь, Элейдж. Мне пришлось этому научиться. Мне очень многому пришлось научиться, там, в Империи. И я постараюсь, выслушав тебя, не ошибиться.

Сенатор тихонечко рассмеялся, отпил глоток вина.

— Вот даже как, — проговорил, улыбаясь, — но в мою историю поверить трудно. Очень трудно, даже тебе Аретт, особо, если ты многому научился на Эрмэ.

— А ты попробуй, расскажи, может, я и поверю...

Сенатор вновь прошёл по комнате, глядя на певца, расположившегося в кресле, подумал, что хоть тот и кажется спокойным, умиротворённым и расслабленным, на деле это далеко не так. Он знал Ареттара достаточно, что б понимать, что внутри тот сжат как пружина и готов ко всему. А ещё тот ждал. Вздохнув, сенатор прикрыл глаза, вспоминая. Но ничего не шло на ум, ничего, только стояли перед взглядом светлые, словно напитанные лунным сиянием волосы Лиит, её лицо, несколько неправильное, синие, нереально синие очи, светлые, глубокие, словно сияющие изнутри, её причудливо изломанные брови, улыбка на строго очерченных губах.

— Это было давно, — тихо проговорил сенатор, — очень давно. Я был молод и отчаянно дерзок. И ты прав, я был властителем, был из рода властителей, и я, как все, мечтал о власти. Мне было мало быть одним из толпы, мне хотелось быть наверху, в вершине пирамиды, на самом пике, на самом острие. И я шёл к своей цели, к своей мечте, шел быстро, ты же знаешь, на Эрмэ нельзя мешкать. Там царит волчий закон, раз дерзнул, — действуй, иначе съешь не ты, а тебя. Мне некогда было оглядываться. Некогда раздумывать, и не было сил. Я мечтал о власти, да, но я не хотел жить, как живёт Эрмэ, как жили сотни властителей до меня, и как живут после. Я хотел изменить всё, весь существующий строй. Переломать его гением моим и волей, но.... Я вовремя оглянулся. Понимаешь, ещё день и было бы поздно, поздно понять, что ещё один шаг, и я стал бы рабом, более рабом, нежели родись я им на самом деле. Когда-то я думал, что на Эрмэ есть лишь один хозяин, а все остальные — рабы. Но это неправда. А правда заключена в том, что никто не свободен в Империи, и менее всего свободы имеет сам император. Потому, что лишь только ты становишься верховным властителем, как появляется тот, кто хочет, как и ты, сам, до этого, добраться до вершины. И тебя пытаются с этой вершины спихнуть. И с этого момента ты вынужден сражаться за собственную жизнь, а на остальное не остаётся ни времени, ни сил. И ты теряешь себя, как ни пытайся сохранить. Я сбежал, когда понял это внезапно и вдруг, словно на меня снизошло озарение. С тех пор, Аретт, между мной и Эрмэ нет ничего общего. Но я помню о ней, не забываю. О ней нельзя забывать.... Ну, ты понимаешь... раз ты там был.

Он тихо вздохнул, подойдя к Ареттару, поставил на стол пустой бокал, опустился в кресло. Певец смотрел задумчиво, словно что-то припоминая.

— Знаешь, — проговорил сенатор грустно, — я много раз задавался вопросом, а не зря ли я это сделал. Не зря ли сбежал, побоявшись принять бой. Но, наверное, так просто должно было быть. Я сделал то, что было необходимо.

— Сбежать в Лигу?

— Лиги не было тогда, Аретт, — тихо проговорил сенатор. — Я бежал в никуда.

Певец многозначительно склонил голову на бок.

— Да, — усмехнулся сенатор. — Меня на самом деле зовут Амриэль Алашавар, или Элейдж — так переиначили моё имя Аюми, Странники. А Лига появилась потом. И ты почти ничего не наврал в своей Саге.

Певец слегка кивнул головой, приподнял бокал и выпил его содержимое одним глотком. Отставив его на стол, он поднялся на ноги. Посмотрев на сенатора, тихонечко пожал плечами.

— Локита — эрмийка, шпионка и доверенное лицо Императора. — произнес он, — Ты это знаешь? Юфнаресс Антайи, твой секретарь — её человек, он выполняет её приказы, хотя, похоже, между ними пробежала чёрная кошка. Я слышал, как они спорили. Юфнаресс пугает Леди. Но так как я её знаю хорошо, то могу сказать, что в долгу она не останется. Но это всё частности. Главное, что за этим кроется — то, что Эрмэ готовится напасть. Думаю, о нападении тебя предупредят, но, максимум за неделю, — певец заметил недоумённый взгляд сенатора и улыбнулся, — Я бываю на Раст-Танхам, — пояснил он, — и, имея глаза, замечаю, что многие из Стратегов перебазировались туда. Интересно только, это был приказ или личный почин? Не скажешь? И не надо. А я тебе скажу, то, что у Лиги есть два, два с половиной стандартных года спокойной жизни. И это — предел.

Сенатор вздохнул.

— У тебя есть предложения, Аретт?

— Практически нет. Есть уйма вопросов, на которые, если ты не ответишь, я потрачу очень много времени и сил. А меня интересует многое. Первое — я хотел бы увидеть Имри. Где он?

— Имрэн — пташка вольная, носится по мирам, мне особо не докладываясь.

58
{"b":"2597","o":1}