ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Прощай, немытая Европа
Ключевые модели для саморазвития и управления персоналом. 75 моделей, которые должен знать каждый менеджер
Последние гигаганты. Полная история Guns N’ Roses
Лидерство без вранья. Почему не стоит верить историям успеха
Я дельфин
Ждите неожиданного
Белый квадрат (сборник)
Раунд. Оптический роман
Все девочки снежинки, а мальчики клоуны

Корабль нашли достаточно быстро, с виду он был цел, совершенно не повреждён, только не откликался на вызов. Правда, когда спасатели перешли на борт, стало ясно, что спасать практически некого. Живых людей на корабле не было, только следы бойни, которые сразу бросались в глаза; и был беспорядок царивший в помещениях, бластер в руках капитана с полностью израсходованным зарядом, ужас застывший на лицах.

Его самого нашли по чистой случайности, уж очень резко контрастировал вид закрытой двери спецтрюма с тем, что творилось на мостике, в машинном отделении и каютах.

Он был слаб, слаб, как новорожденный котёнок, поэтому ничего не сказал, ничего не смог сказать, видя людей, ввалившихся в его убежище, даже не успел испугаться, как не успел и обрадоваться тому, что его одиночество закончилось. Он просто вновь, в который раз закрыл глаза, погрузившись в сон, из которого вышел, услышав неясный шум. Сил двигаться, дать знак у него попросту не было.

Потом была Софро, сумасшедшее небо, дом на берегу моря, женщина с короткой стрижкой, не покрывавшая волос, говорившая на его родном языке, как на своём. Она учила его языкам Лиги, обычаям, объясняла суть, происходившего вокруг. Дом был госпиталем, женщина — сотрудником Стратегической разведки, психологом, специалистом по контактам с Закрытыми Секторами. Но тогда он этого не знал, как не знал того, что ей пришлось бросить работу на станции и ехать на Софро, понимая, что если она не сумеет помочь мальчишке, то помочь ему будет просто некому.

Позже, гораздо позже он принял Ирдал, солнце Ирдала, море Ирдала, наверное, помогли отцовские гены, гены человека, поколения предков которого не покидали насиженных мест. Странно, но потом, попав на Рэну, он сумел принять Рэну. В неправильности этой планеты было что-то, что задело его за живое, напомнило селение, его первый дом. Что-то, что заставило его прирасти оборванными корнями ещё к одной планете, ещё к одному миру.

Он принял Лигу, её планеты, её миры, похожие на ожерелье, лежащее на ладонях вселенной, но иногда накатывала тоска, и с остротой приходило ощущение одиночества, и то, что он чужой в этом мире. Чуждый и чужой. И только на Ирдале приходило успокоение, словно его океан мог вымыть осадок со дна души, развеять горечь, украсть одиночество.

Выйдя из воды, мужчина подобрал одежду, стряхнул налипший песок, оделся и вновь вернулся к дому. Стоя на пороге, прислушиваясь к происходящему вокруг, недовольно поджал губы. Дом был пуст, пуст, как вчера, как сегодня, но чуть ранее. Он вновь обошёл его по периметру, заметив приоткрытое окно наверху, в мансарде, нахмурился, это окно было как непристойное предложение, соблазн, которому он не мог противиться. Впрочем, дом стоял на отшибе. Оглядевшись вокруг, он примерился к тому, как лучше добраться до окна, такого соблазнительного, манившего к себе.

Вскарабкавшись по стене, он протиснулся сквозь раму и, спустив ноги на пол, огляделся. Комната была небольшой, и помимо этого маленького окна было ещё одно, открывающее вид на океан, около которого стояло удобное кресло, с оставленным на нем пледом, томик стихов на низеньком столике у кресла. Вниз вела винтовая лестница с резными перилами. А ещё у стены стоял старинный комод, похожий на динозавра, а на стенах висело несколько фотографий в рамках, на которых осела пыль.

Он тихонечко прикрыл за собой окно. Стараясь не шуметь, прошел к столу и, взяв в руки книгу, невольно усмехнулся, «Аюми Файэ», сага о Странниках, выпала из его рук. Он поражался тому, что это его творение, Легенды, переложенные в стихи, имели широкое хождение в мирах Лиги. Впрочем, он тоже их любил, иногда напоминая себе их строчки, напевая тихонечко, словно мурлыкая, под самый нос. Подняв книгу с пола, он положил её назад, и тихонечко спустился вниз.

В доме было всего несколько комнат, обойти их не составило труда, и, странное дело, снаружи дом казался больше, чем был внутри. В комнатах внизу царил идеальный порядок, словно хозяйка знала, что покидает дом надолго, чего нельзя было сказать о мансарде.

Пройдя в кабинет, он активировал компьютер, надеясь найти хоть какие-то указания на то, где ныне могла находиться Гресси Кохилла. Посылая Гайдуни к ней, он не особо верил, что громиле — контрабандисту удастся уговорить эту женщину. Как он успел заметить, она была колюча, задириста и уверена в себе, в общем, тот тип женщины, что не особо охотно идёт на поводу у желаний мужчины. И можно доказывать что угодно, но если она что-то решила, то сделает именно так, что ты не доказывай. Впрочем, он сам, возможно, лучше б смог доказать ей что-либо, чем Гайдуни.

Вздохнув, он посмотрел на данные, высветившиеся на мониторе, их было немного, а проку от этого и того меньше. Переплетя пальцы в замок и уложив на них подбородок, он мысленно усмехнулся. «Ну, — кольнула язвительная мысль, — а теперь скажи, зачем ты залез в этот дом? Много ты получил с этого? И когда ты станешь думать прежде, чем лезть в авантюры? Или горбатого на самом деле исправит лишь могила?».

Глядя на монитор, он смутно чувствовал, что делает что-то не то, занимается не тем, чем бы стоило заняться, хотя ощущение того, что он не зря влез в этот дом не уходило. Отключив компьютер, он вновь прошёл по комнатам, осматривая всё заново, отмечая какие-то незначительные детали. Что-то было не так, что-то, как лёгкий аромат опасности витало в воздухе. Существовала какая-то неправильность, несогласованность, что ускользала от его внимания, то, что он не мог осознать, но, тем не менее, чувствовал.

Возможно, всё было бы много проще, если б он лично знал женщину, к которой вломился в дом. К сожалению, не хватало информации, с которой можно было б работать. Он не любил ситуации, когда надеяться можно было только на чутьё, и предпочитал им те, где информации было чуть более, чем требовалось. Впрочем, такими ситуациями его жизнь особо не баловала.

Он вновь поднялся в мансарду, примостился в кресле у окна, из которого открывался вид на море, мост, переброшенный с одного острова на другой, ночью, несомненно, озарённый светом фонарей. Вдали вырастали иглы небоскрёбов, вонзавшиеся в облака. А внизу, под окном пышно разрослись кусты, которые давно никто не подстригал.

Мужчина слегка улыбнулся, этот вид что-то затронул в душе. Возможно, он так же любил наблюдать за бурлящим океаном жизни, созерцать его, тем не менее, оставаясь где-то в стороне, в своем мире, в который он не желал впускать никого постороннего, отсиживаясь в своей норе. Он вновь взял в руки книгу, вспомнив некую неправильность. Когда он вошел, то не обратил на это внимание, а сейчас она, эта неправильность, явственно проявилась в сознании. Он посмотрел на пыльный след и слегка усмехнулся. Сначала книга лежала раскрытой. И лежала так несколько дней, а потом, не далее двух-трёх суток назад кто-то пришёл и закрыл её. Зачем?

Он сглотнул комок, вставший в горле, взял книгу в руки и тщательно её потряс. Откуда-то из середины выпал тонкий листочек бумаги. Ареттар схватил его тонкими пальцами и поднёс к свету. Чувствуя, как на губах расплывается саркастическая улыбка, смотрел, как под действием солнечных лучей на бумаге начинает проявляться текст. «Вы все умрёте» — прошептал он, читая полупроявившиеся буквы. Скомкав, машинально положил бумагу к себе в карман.

Он знал Империю, знал привычки и обычаи, знал, что это предупреждение может быть родом только оттуда. А ещё вспомнил мелкую деталь, говорили шепотом, но даже контрабандисты на Раст-Танхам повторяли это, хоть откуда знать им — он недоумевал, повторяли, что на «Кана-Оффайн» за несколько часов до взрыва на дисплеях у связистов высветилась такая же надпись. Хотя откуда она взялась — бог весть. «Дали Небесные!» — выдохнул певец, чувствуя, что происходящее ему совсем не по вкусу.

Он не любил, когда начинали сбываться его худшие предположения, ненавидел ситуации, когда противник хоть на ход, но опережал его самого. Тогда, что б выиграть приходилось становиться на порядок хитрее и изворотливее своего противника. Он не любил этого, хоть такие совпадения и указывали, что он верно просчитывает ситуацию, угадывая направление мыслей врага.

62
{"b":"2597","o":1}