ЛитМир - Электронная Библиотека

Ис-Шабир была рада очутиться хоть под такой сомнительной, но всё же более действенной, чем кроны деревьев защитой, как навес над крыльцом. Дверь открылась спустя несколько мгновений, впуская их внутрь, в тепло и уют.

Хозяин лишь слегка улыбнулся неожиданным визитерам, молча достал из шкафа пару полотенец и халаты. Прошел на кухню, а через несколько секунд в воздухе поплыл пряный и приятный аромат свежезаваренных трав.

Ис-Шабир вытерла длинные пряди волос и, скинув блузу надела пушистый и теплый халат, чувствуя, что Эдуэ не сводит с нее взгляда. «Ну вот, — подумала она, — влюбленный обожатель. Не было печали, так нет, взялась». Она поежилась под мягкой махровой тканью и, отойдя к окну, посмотрела на улицу.

Дождь хлестал как из ведра, вода катилась по тротуару бушующим потоком, и даль казалась серой, словно скрытая свинцовой заслонкой. Где-то далеко сверкнула молния, и гром заурчал, недовольно и басовито, словно жалуясь небу и людям и местности окрест на незавидную свою судьбу.

Аэко принес чай, расставил чашки на столике у окна. Эдуэ подмигнул ему и присев на стул, кутаясь в такой же теплый, как и ее, хозяйский халат, заметил:

— Ты обещал не только чай.

Старик улыбнулся в ответ, подошел к шкафу и, достав черные пузатые бутылки, поставил их на стол. Ис-Шабир тихонечко вздохнула узнавая...

— "Поцелуи ветра", — заметила она, — интересно, сколько теперь это вино стоит? Его ведь осталось мало.

Аэко насмешливо улыбнулся.

— Какая вы девочка, Исси, если думаете, что некие предприимчивые люди не доставят его к нашему столу.

— Но ведь это рэанское?

— А я имею в виду контрабандистов. Корабли этих ребят, как сказал под большим секретом один из моих знакомых, не стесняясь, заходят теперь, после разгона нашего ведомства, в любой порт. Не часто, и не особо наглея, но ... Факт остаётся фактом. И мы можем, благодаря их стараниям, выпить по бокалу хорошего вина. Да, уж, коли вас вижу, может, скажете, по какой нужде носится в Кайринта Алашавар. Я видел его тут пару месяцев назад. Эдуэ лжёт как сивый мерин, будто то был не он, но я работал на Софро и старика Элейджа узнать способен, какие б документы тот не держал в руках.

Ис-Шабир стало несколько неловко. Она не умела лгать, но Элейдж просил, что б никому не говорили о его визитах, никому. «Это не стоит афишировать», — говорил он.

— Послушайте, Аэко, а, может, вы ошиблись? — спросила женщина, не сумев избавиться от смущения.

— И то был не Элейдж, а некий Рушу Энтинаэ, как было написано в его документах? Вы мне голову не морочьте. У Алашавара взгляд специфический — как у старого хитрого лиса, который немало пожил и немало видел.

— Оставь её в покое, — проговорил Эдуэ, — она будет молчать, хоть и удаётся ей это плохо. Я скажу, может быть, попозже.

— Значит, это был Элейдж, — констатировал Аэко. — ну а я могу сказать, что есть очень мало причин, способных заставить нашего Сенатора приподнять ... себя из кресла.

Он замолчал, взял бутылку в руки и тихонько вздохнул, словно наслаждаясь ароматом вина, погладил стеклянный бок и мечтательно прикрыл глаза.

— Это вино уважал Ареттар, — проговорил задумчиво, наполняя бокалы, — говорил, что и впрямь, словно кружат голову высота и ветер. Он был влюблён в Форэтмэ.

Ис-Шабир иронично улыбнулась.

— А Вы знали певца, Аэко? — спросила она.

— Немного.

Старик философски пожал плечами, помолчал с минуту и добавил рассеянно:

— А вы скажите, кто из Стратегов его не знал? Личность-то была легендарная. Одно время о нём ходило столько баек, сколько он не сочинил за всю жизнь песен и стихов. Но, надо сказать, повод для разговоров о себе он всегда был готов подбросить. Он жить не мог в тишине и покое, он всегда искал славы.

Эдуэ нашарил ногой табурет, примостился у стены, глядя на капли, ползущие по стеклу, заметил:

— Ну и каков он был?

— Что, — усмехнулся Аэко, — поймали наживку? Многие готовы слушать тебя раскрыв рот, только брось имя Ареттара. Кстати, кое-кто и не верит, что певец возрастом моложе меня, а я знавал еще его предка. А его самого, говорят, хорошо знал наш координатор.

— Альбенар? — тихонько изумилась Ис-Шабир, — вот, на кого бы ни подумала. Он никогда не рассказывал о том.

Эдуэ тихонечко пожал плечами.

— Слышал я, — заметил он, — будто ходят слухи, что певца видели живым на Раст-Танхам.

— Кто сказал? — живо заинтересовался Аэко. Сонный вид слетел с него как шелуха, глаза загорелись любопытством, и Ис-Шабир подумала, что этот человек ещё не так стар, как кажется, если может так искренне интересоваться небылицами.

— Я тоже это слышала, — заметила она, — но в это верится ещё меньше, чем в существование Аюми.

Она вспомнила недавний визит Элейджа, удивлённое сверх всякой меры лицо Сенатора. Тот, кто его знал, хоть немного, удивление, замершее на этом лице, отмечали сразу, обращая на него максимум внимания, ибо обычное кредо: «не удивляться ничему, потому что удивительного в мире намного больше, чем объяснимого», знали все. И ещё, слишком часто Алашавар взъерошивал волосы на затылке и удивлённо вскидывал брови, словно даже в разговоре думал о чём-то своём, что его волновало и заботило несказанно.

— Да, девочка, — заметил тогда Элейдж, — кто-то здорово водит нас за нос. То ли шутят так господа контрабандисты, то ли мир сошёл с ума. Кто-то стибрил камни Аюми, а один из парней с Раст-Танхам вернул их назад. Чудеса. Давненько такого не творилось в мире. Но и это не все. Говорят, что Ареттар причастен к этому. Я знал Ареттара, приходилось общаться с ним. Я, конечно, никогда не был идиотом, но этот стервец мог выставить дураком кого угодно, разве, кроме что.... Ну да Вы этого человека не знаете...

Она вздохнула и потянулась к фиалу с вином. Отпив глоток, отставила его на стол и облизнула губы. Это было то самое вино, которое она любила когда-то. За прошедшие пять лет, она успела забыть его вкус и была удивлена сочетанием терпкости, сладости, нежности. И почувствовав, что нет никакого обмана, тихо улыбнулась. Это было оно, то самое вино, которое так кружило голову когда-то.

Однажды она была на Рэне и специально заглянула на виноградники Форэтмэ. Любуясь на почти поспевший, крупный виноград, на ряды лоз, уходящие к горизонту, сняла с куста мелкую гроздь, оторвала несколько ягод, тёмных, как вишня, отерев с них пальцами восковой беловатый налет бросила в рот. Виноград был сладок, словно мёд, и даже более того, приторно — сладок, от него запершило в горле и пришлось достать фляжку с водой, что б вымыть эту сладость изо рта. Только после она узнала, что неповторимый аромат «Поцелуям ветра» даёт не только тёмный, сине-красный, виноград острова Форэтмэ, но и травы, растущие на его склонах.

Она отошла к окну, держа бокал в руке, примостилась, опираясь на широкий подоконник, окинула комнату рассеянным взглядом. Обстановка была скромной, почти спартанской, если не считать того, что вся мебель, преимущественно сделанная из дерева была сама по себе, несмотря на скромность форм, достаточной роскошью. И ещё притягивали взгляд две небольших картины на стене, два морских пейзажа, захватывающие ощущением надвигающегося шторма. Больше не было ничего заметного, выделяющегося, останавливающего взгляд. В этой комнате хорошо было отдыхать, а не заниматься работой. Вид из окна тоже был неплох — сады, тихая улочка, и только где-то вдалеке над горизонтом к небесам возносились шпили-иглы центральных зданий города, словно вознамерившиеся проколоть облака. Её всегда поражали эти контрасты ирдалийских городов — тихие, словно вырезанные из окружающей эпохи окраины, нереальные в своей, почти что, сельской тишине, и кипучая, словно для контраста, энергичная и шумная жизнь городского центра.

Она любила Кор-на-Ри, пляжи, тянувшиеся вдоль берега, сады с фонтанами, театры центральной части. Почему-то в этом городе, своеобразном, вольготно и привольно раскинувшемся на семи островах маленького архипелага, легче было себя чувствовать обитателем неба или моря, чем твёрдой земли. Может быть, это ощущение прорастало из обычной, нереальной, бирюзовой синевы неба и моря. На Софро всё было иначе, и хоть ей нравилась Софро от ощущения ирреальности того мира избавиться Ис-Шабир не могла.

76
{"b":"2597","o":1}