ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Происхождение
Эмоциональный интеллект. Почему он может значить больше, чем IQ
Зеркало, зеркало
Михайловская дева
Манюня
Милые обманщицы. Соучастницы
Без компромиссов
Бумажная принцесса
Сверхъестественный разум. Как обычные люди делают невозможное с помощью силы подсознания
Содержание  
A
A

Когда отец произнес последнее слово этой фразы, – мать моя понюхала табаку.

– Но я бы не стал, – проговорил дядя Тоби, – производить детей nolens volens, то есть подневольно, даже в угоду самому могущественному монарху на земле. – —

– – И было бы жестоко с моей стороны, братец Тоби, тебя принуждать, – сказал отец. – Я на этом остановился с целью показать тебе, что не в отношении деторождения – если ты к нему способен – а в отношении твоей теории любви и брака мне бы хотелось тебя исправить. – —

– Во всяком случае, – заметил Йорик, – в суждении капитана Шенди о любви много правды и здравого смысла; кстати сказать, к числу дурно проведенных часов моей жизни, за которые мне придется держать ответ, принадлежат и те, что ушли на чтение множества цветистых поэтов и риторов, из которых я никогда не мог столько почерпнуть. – —

– Я бы желал, Йорик, – сказал отец, – чтобы вы прочли Платона; вы бы узнали из него, что существуют две любви[435]. – Я знаю, что у древних было две религии, – возразил Йорик, – – – одна для простого народа, а другая для людей образованных; но, мне кажется, одна любовь могла бы вполне удовлетворить и тех и других. —

– Нет, не могла бы, – возразил отец, – и по тем же самым причинам; ведь, согласно комментарию Фичино к Веласию, одна любовь разумная – —

– – а другая естественная; – – первая, древнейшая – – не знающая матери – – в ней Венере нечего было делать; вторая порождена Юпитером и Дионой. —

– – Послушайте, братец, – сказал дядя Тоби, – какое до всего этого дело человеку, верующему в бога? – Отец не мог остановиться, чтобы ответить, из боязни потерять нить своего рассуждения. – —

– Эта последняя, – продолжал он, – имеет все Венерины свойства.

– Первая, золотая цепь, спущенная с неба, возбуждает любовь героическую, которая содержит в себе и, в свою очередь, возбуждает желание философии и истины, – – вторая возбуждает просто желание. – —

– – Я считаю произведение потомства столь же благодетельным для мира, – сказал Йорик, – как и определение долготы. – —

– – Конечно, – сказала мать, – любовь поддерживает доброе согласие в мире. – —

– – В доме – дорогая моя, вы правы. – – – Она наполняет землю, – сказала мать. – —

– Но она оставляет пустым небо – дорогая моя, – возразил отец.

– – Девство, – торжествующе воскликнул Слоп, – вот что населяет рай.

– Ловко пущено, монашенка! – сказал отец.

Глава XXXIV

Отцу свойственна была такая задорная, резкая и хлесткая манера вести споры, он так усердно колол и рубил направо и налево, оставляя у каждого по очереди память о своих ударах, – что меньше чем в полчаса непременно восстанавливал против себя все общество – хотя бы оно состояло из двадцати человек.

Немало содействовала тому, что он оставался таким образом без союзников, его привычка всегда поспешно занимать позицию, которую труднее всего было отстаивать; и надо отдать ему справедливость: утвердившись на ней, он защищал ее так доблестно, что человеку храброму и доброму больно было видеть, когда его оттуда выбивали.

Вот почему Йорик хотя и часто нападал на отца – однако никогда не позволял себе пускать при этом в ход все свои силы.

Девство доктора Слопа в заключительной части предыдущей главы побудило его на этот раз стать на сторону осажденного отца, и он собирался уже обрушить все христианские монастыри на голову доктора Слопа, как в комнату вошел капрал Трим доложить дяде Тоби, что его тонкие пунцовые штаны, в которых предполагалось совершить атаку на миссис Водмен, не подойдут; ибо портной, распоров их, чтобы вывернуть наизнанку, обнаружил, что они уже были выворочены. – – Ну так выворотите их снова, братец, – с живостью проговорил отец, – ведь придется еще не один раз их выворачивать, прежде чем дело будет сделано. – – Они уже насквозь прогнили, – сказал капрал. – – Тогда во что бы то ни стало, – сказал отец, – закажите, братец, новую пару – – ибо, хотя мне известно, – продолжал отец, обращаясь ко всему обществу, – что вдова Водмен уже много лет по уши влюблена в брата Тоби и пускала в ход всякие женские уловки и хитрости, чтобы пробудить в нем ответное чувство, однако теперь, когда она его поймала, – лихорадка ее пойдет на убыль. – —

– Она достигла своей цели. – —

– В этом положении, – продолжал отец, – о котором Платон, я убежден, никогда не думал, – – любовь, видите ли, не столько чувство, сколько должность, в которую вступает человек, как брат Тоби вступил бы в какой-нибудь армейский корпус, – – все равно, любит ли он военную службу или нет – – состоя в ней – он ведет себя так, как если бы он ее любил, и пользуется каждым случаем, чтобы показать себя человеком доблестным.

Эта гипотеза, как и все гипотезы моего отца, была в достаточной степени приемлема, и дядя Тоби хотел сделать только одно возражение – встречавшее у Трима полную поддержку – – однако отец еще не вывел своего заключения. – – – Вот почему, – продолжал отец (возвращаясь к своей теме), – хотя всем известно, что миссис Водмен расположена к моему брату Тоби, – и мой брат Тоби, с своей стороны, расположен к миссис Водмен, и в природе вещей ничто не препятствует музыке загреметь хоть сегодня же вечером, однако я ручаюсь, что пройдет год, а они все еще не сыграются.

– Мы худо распорядились, – проговорил дядя Тоби, вопросительно посмотрев в лицо Триму.

– Я бы поставил в заклад мою шапку монтеро, – сказал Трим. – – Эта шапка монтеро, как я вам уже сказал, была постоянной ставкой Трима, и так как он ее подновил в тот самый вечер, собираясь идти в атаку, – это сильно поднимало ее цену. – – Я бы, с позволения вашей милости, поставил в заклад мою шапку монтеро против шиллинга – ежели бы прилично было, – продолжал Трим (делая поклон), – предлагать пари вашим милостям. – —

– – Ничего неприличного в этом нет, – сказал отец, – это просто оборот речи; ведь говоря, что ты поставил бы в заклад шапку монтеро против шиллинга, – все, что ты хочешь сказать, обозначает, что по-твоему…

– – Ну-ка, что по-твоему?

– По-моему, вдова Водмен, с позволения вашей милости, не продержится и десяти дней. – —

– Откуда у тебя, – насмешливо воскликнул доктор Слоп, – это знание женщин, приятель?

– Из любовной истории с одной папистской церковницей, – сказал Трим.

– С бегинкой, – пояснил дядя Тоби.

Доктор Слоп был слишком разгневан, чтобы прислушиваться к дядиному пояснению; вдобавок отец воспользовался этой критической минутой, чтобы обрушиться на всех монахинь и бегинок без разбора, называя их тупоумными, протухшими бездельницами, – – Слоп не мог это перенести – – а так как дяде Тоби и Йорику тоже надо было принять кое-какие меры, первому – в отношении своих штанов, а второму – в отношении четвертого раздела своей проповеди – для успеха предстоявшей каждому из них на другой день атаки, – то общество разошлось, и отец остался один. Чтобы заполнить полчаса свободного времени до отхода ко сну, он велел подать себе перо, чернила и бумагу и написал дяде Тоби следующее наставительное письмо:

Дорогой брат Тоби.

Я собираюсь сказать тебе кое-что о природе женщин и о том, как за ними ухаживать; и счастье, может быть, для тебя, – хотя и не такое уж счастье для меня, – что ты имеешь возможность получить наставительное письмо по этому предмету, а я в состоянии его написать.

Если бы так угодно было распорядителю наших судеб – и твои познания достались тебе не слишком дорогой ценой, я бы предпочел, чтобы ты вместо меня макал в эту минуту перо в чернила; но так как вышло иначе – – – – – пока миссис Шенди здесь рядом готовится лечь в постель, – – я набросаю тебе в беспорядке, как они пришли мне на ум, ряд полезных для тебя, на мой взгляд, советов и наставлений, которые я привожу в знак любви к тебе, не сомневаясь, дорогой Тоби, в том, как они будут тобою приняты.

125
{"b":"25972","o":1}