ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

И вот, во время этого долгого путешествия, в которое я вас отправил, вы наблюдаете, что у местных жителей дела обстоят куда лучше, чем в только что покинутых нами полярных странах; – в самом деле, если вы приставите щитком руку к глазам и вглядитесь повнимательнее, то можете приметить кое-какие слабые искорки (так сказать) остроумия наряду с солидным запасом доброго простого домашнего разума, с помощью которого, учитывая его количество и качество, они отлично управляются, – будь у них того и другого побольше, нарушилось бы должное равновесие, и я убежден вдобавок, что им не представилось бы случая пускать эти излишки в ход.

А теперь, сэр, если я отведу вас снова домой, на наш более благодатный и более изобильный остров, вы сразу приметите, как высоко взметает прилив нашей крови и наших чудачеств – и насколько у нас больше честолюбия, гордости, зависти, сластолюбия и других постыдных страстей, с которыми мы должны справляться, подчиняя их нашему разуму. – Высота нашего остроумия и глубина нашего суждения, как вы можете видеть, в точности соответствуют длине и ширине наших потребностей – и, таким образом, они нам источаются в столь пристойном и похвальном изобилии, что никто не почитает себя вправе жаловаться.

Надо, однако, заметить по этому поводу, что так как погода наша по десяти раз на день меняется: то жарко, то холодно – – то мокро, то сухо, – никаких правил и порядка в распределении названных способностей у нас нет; – – таким образом, у нас иногда по пятидесяти лет сряду почти вовсе не видно и не слышно ни остроумия, ни здравомыслия: – – их тощие ручейки кажутся совсем пересохшими – потом вдруг шлюзы открываются, и они вновь бегут бурными потоками – вы готовы думать, что они никогда больше не остановятся: – – вот тогда-то ни один народ за нами не угонится в писании книг, в драчливости и в двадцати других похвальных вещах.

Пользуясь этими наблюдениями и осторожными умозаключениями по аналогии, образующими процесс доказательства, который назван был Свидой[154]диалектической индукцией, – я набрасываю и выставляю, как наиболее верное и истинное положение,

– что от названных двух светильников на нас падает время от времени столько лучей, сколько полагает необходимым отпустить их для освещения пути нашего во мраке неведения тот, чья бесконечная мудрость точно отвешивает и отмеривает всякую вещь; таким образом, вашим преподобиям и вашим милостям ясно теперь и я больше ни минуты не в силах скрывать от вас, что горячее мое пожелание относительно вас, с которого я начал, было не более чем первая вкрадчивая фраза льстивого сочинителя предисловия, принуждающего своего читателя к молчанию, как любовник иногда принуждает к нему застенчивую возлюбленную. О, если бы светлый этот дар так легко доставался, как я выражал желание во вступлении! – Я трепещу при мысли о тысячах застигнутых тьмою путешественников (по просторам научного знания по крайней мере), которым, за отсутствием этого дара, приходится брести ощупью и сбиваться с пути в потемках каждую ночь своей жизни – стукаться головой о столбы и вышибать себе мозги, так и не достигнув никогда цели своего путешествия; – иные вертикально падают носами в клоаку – а другие горизонтально опрокидываются задами в сточные канавы. Тут одна половина ученого сословия с оружием наперевес бросается на другую его половину, после чего все смешиваются в кучу и валяются в грязи, как свиньи. – – Там, напротив, собратья по другому ремеслу, которым следовало бы выступать розно друг против друга, несутся вереницей в одну сторону, подобно стае диких гусей. – Какая бестолковщина! – какие промахи! – Скрипачи в своих суждениях обращаются к зрению, а живописцы к слуху – чудесно! – доверяясь пробужденным чувствам – внимая в исполняемых ариях и изображаемых на полотне сценах голосу сердца – – вместо того чтобы вымерять их квадрантом.

На переднем плане этой картины государственный муж вертит, как идиот, колесо политики в обратную сторону – против потока развращенности – о боже! – вместо того чтобы следовать за ним.

В правом углу сын божественного Эскулапа пишет книгу против предопределения или, еще хуже, – щупает пульс у своего пациента, вместо того чтобы щупать его у своего аптекаря, – а на заднем плане его собрат по профессии на коленях, в слезах, – раздвинув полог кровати своей искалеченной жертвы, просит у нее прощения, – предлагает ей деньги – вместо того чтобы их брать.

А в том просторном зале собрание судейских разных корпораций изо всей силы и против всяких правил отталкивает от себя гнусное, грязное, кляузное дело – – и вышвыривает его за двери, вместо того чтобы загнать к себе, – – пиная его с такой бешеной ненавистью во взорах и с таким ожесточением, как если бы законы первоначально установлены были для мира и охраны человечества; – или совершен, пожалуй, еще более крупный промах: – какой-нибудь честно отложенный спорный вопрос – – например, мог ли бы нос Джона о’Нокса поместиться на лице Тома о’Снайлса без нарушения прав чужой собственности или не мог бы – поспешно решен в двадцать пять минут, между тем как при тщательном учете всех pro и contra[155], требующемся в таком запутанном деле, он мог бы занять столько же месяцев, – а если вести процесс по-военному, как и подобает вести процессы, вашим милостям это известно, со всеми применяемыми на войне хитростями, – как-то: ложными атаками, – форсированными маршами, – внезапными нападениями, – засадами, – прикрытыми батареями и с тысячами других стратегических уловок, при помощи которых обе стороны стремятся захватить преимущество, – – то оно по всем расчетам длилось бы столько же лет, кормя собой и одевая весь этот срок целую коллегию мастеров судебного дела.

Что же касается духовенства… – – Нет – – Пусть меня расстреляют, а я не скажу ни слова против него. – У меня нет никакого желания – да если бы оно и было – – я ни за что на свете не посмел бы затронуть этот предмет – – при слабости моих нервов и подавленном состоянии, в котором я сейчас нахожусь, я рисковал бы жизнью, расстраивая себя и огорчая докладом о таких неприятных и грустных вещах – – так, стало быть, безопаснее будет задернуть поскорее занавес и поспешить к основному и главному вопросу, который я взялся осветить, – – а именно: каким образом выходит, что люди, вовсе лишенные остроумия, слывут у нас людьми наиболее рассудительными? – – Но заметьте – я говорю: слывут – ибо это, милостивые государи, всего только слух, который, подобно двадцати другим слухам, ежедневно принимаемым на веру, вдобавок является, могу вас уверить, дурным и злонамеренным слухом.

С помощью вышеприведенных замечаний, уже, надеюсь, взвешенных и обсужденных вашими преподобиями и вашими милостями, я это сейчас покажу.

Терпеть не могу ученых диссертаций – и верхом нелепости считаю, когда автор затемняет в них свой тезис, помещая между собственной мыслью и мыслью своих читателей одно за другим, прямыми рядами, множество высокопарных, трудно понятных слов, – – тогда как, осмотревшись кругом, он почти наверно мог бы увидеть поблизости какой-нибудь стоящий или висящий предмет, который сразу пролил бы свет на занимающий его вопрос – «в самом деле, какие затруднения, вред или зло причиняет кому-либо похвальная жажда знания, если ее возбуждают мешок, горшок, дурак, колпак, рукавица, колесико блока, покрышка плавильного тигля, бутылка масла, старая туфля или плетеный стул?» – – Как раз на таком стуле я сейчас сижу. Вы мне позволите пояснить вопрос об остроумии и рассудительности посредством двух шишек на верхушке его спинки? – – Они прикреплены, извольте видеть, двумя шпеньками, неплотно всаженными в просверленные для них дырочки, и прольют на то, что я собираюсь сказать, достаточно света, чтобы смысл и намерение всего моего предисловия стали для вас настолько прозрачными, как если бы каждая его точка и каждая частица состояли из солнечных лучей. Теперь я приступаю прямо к сути.

43
{"b":"25972","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Искусство убивать. Расследует миссис Кристи
Управление полярностями. Как решать нерешаемые проблемы
Крампус, Повелитель Йоля
Закон торговца
Путешествуя с признаками. Вдохновляющая история любви и поиска себя
Несбывшийся ребенок
Искушение архангела Гройса
Потерянная Библия
Знаки ночи