ЛитМир - Электронная Библиотека

— Фотографии мои, — гордо отозвалась Шерон. — Мой отец — продюсер.

Энн лишь приподняла бровь. В ее семье деятели шоу-бизнеса считались ничем не лучше выходцев с Востока. Из всех возможных соседок по комнате для нее выбрали двух самых неподходящих, и Энн до сих пор не верила своим глазам.

Наконец она отпустила шофера и в молчании разложила вещи. Стараясь не беспокоить соседок, Хироко села за стол и начала писать письмо. В комнате остро ощущалось напряжение и недовольство обеих соседок. Шерон по крайней мере любезно обошлась с Хироко, но после мимолетной попытки завоевать ее расположение отправилась по другим комнатам знакомиться с девушками и рассказывать им о своем отце-продюсере. Энн хотелось резко высказаться после ее ухода, но, по ее мнению, Хироко была еще более неподходящей соседкой, недостойной разговоров.

«Дорогие мои мама, папа и Юдзи, мне здесь очень понравилось, — писала Хироко изящными иероглифами, которым научилась еще в детстве. — Колледж святого Эндрю очень красив, у меня две замечательные соседки по комнате…» Хироко знала, что именно об этом хотят узнать родители и что невозможно передать в письме тон Энн или ее предубеждение против Хироко. Прежде Хироко не сталкивалась ни с чем подобным, но чувствовала, что даже Шерон неприятно иметь соседку-японку. Все это Хироко не терпелось обсудить с Рэйко и Таком, но беспокоить родителей она бы ни за что не решилась. «Одна из них — из Лос-Анджелеса, — продолжала Хироко, — ее отец работает в Голливуде, а другая очень красива. Ее зовут Энн, она родом из Сан-Франциско». Энн с отвращением посмотрела на Хироко и, хлопнув дверью, отправилась в столовую.

Попытки Энн сменить комнату на следующий день оказались бесплодными. Декан колледжа с прискорбием услышал, что Энн не нравится комната, подтвердил, что ему хорошо известно о пожертвованиях семьи Энн и о том, что ее мать закончила колледж святого Эндрю в 1917 году, но объяснил — переселить Энн сейчас попросту некуда. Она настаивала, что ей обещали отдельную комнату, без соседок.

Когда Энн в конце концов отказали, она бросилась к себе и в ярости металась по комнате. В этот момент за порог шагнула Хироко, чтобы взять из шкафа свитер.

Она постоянно мерзла в непривычной одежде и, кроме того, чувствовала себя обнаженной, — Что тебе надо? — фыркнула Энн Спенсер, еще;, не в силах поверить, что ее отказались переселить.

— Ничего, Энн-сан, — извинилась Хироко, низко поклонившись прежде, чем сумела удержаться. — Простите, если потревожила вас.

— Не могу поверить, что нас поместили в одну комнату. — Энн стояла, уставясь на нее в упор и в гневе не замечая собственной грубости, не сознавая, что она не, имеет никакого права вымещать раздражение на Хироко. Энн могла быть очаровательной, когда считала нужным, но Хироко казалась ей недостойной вежливости. — Что ты делаешь в этом колледже? — спросила она, в раздражении садясь на кровать.

— Я приехала сюда из Японии потому, что так хотел мой отец, — просто ответила Хироко, до сих пор не понимая причин злости Энн.

— И я тоже. Вряд ли отец представлял себе, в каком обществе мне придется учиться, — выпалила Энн. Она была бы так уж зла, но избалованна и унаследовала все предрассудки своего класса по отношению к выходцам с Востока. В ее представлении «япошки», неизмеримо ничтожнее самой Энн, годились только на то, чтобы быть слугами.

Для Хироко все это было в новинку, и она ничего не понимала. Остальные студентки приняли ее так же холодно, никто не выражал желания поближе познакомиться с ней.

Даже Шерон, которая вначале держалась довольно приветливо, не пожелала предложить ей сесть рядом в столовой, хотя им предстояло учиться в одной группе. В отличие от Энн, Шерон была вежлива с Хироко в их комнате, но за ее дверью вела себя так, словно незнакома с соседкой. Энн оказалась откровеннее в своих чувствах и никогда не разговаривала с Хироко. Почему-то ее ледяное обращение ранило Хироко меньше, чем лицемерие Шерон и внезапное проявление грубости на виду у студенток.

— Ничего не понимаю, — печально жаловалась Хироко тете Рэйко, приехав в Пало-Альто на уик-энд. Происходящее казалось ей загадкой. Все вокруг сторонились ее, Энн и ее подруги были нескрываемо-грубыми и смотрели сквозь Хироко, словно не видели ее. — Почему они сердятся на меня, Рэйко-сан? Что я им сделала?

Слезы выступили у Хироко на глазах: она не представляла, как быть. Рэйко огорченно вздохнула. Она знала, что Хироко так или иначе придется столкнуться с подобными трудностями и вынести их в громадном и более демократичном Стэнфорде было бы легче. Колледж святого Эндрю представлял собой маленький замкнутый мирок — впрочем, Рэйко знала, что там Хироко получит блестящее образование. И все-таки она задумалась, стоит ли написать Масао и попросить разрешения перевести Хироко в Стэнфорд или даже Калифорнийский университет в Беркли.

— Все дело в предубеждении, — горестно объяснила Рэйко. — Ты тут ни при чем. В Калифорнии японцев недолюбливают, и преодолеть такое отношение нелегко. Держись поближе к своим, — посоветовала Рэйко, ненавидя себя за такие слова и за то, что ей пришлось объясняться. Но бедняжка Хироко была сама не своя, ее совершенно ошеломило отношение студенток и соседок по комнате. — В конце концов они перестанут сердиться. А если тебе повезет и они узнают, кто ты такая, они оставят свои предубеждения.

Не может быть, чтобы все студентки были одинаковы. — Взглянув на Хироко, Рэйко обняла ее. Хироко выглядела как растерянный, обиженный ребенок и в эту минуту напомнила своей тете о Тами.

— Но почему они так ненавидят меня, Рэйко-сан? Только потому что я японка?

Несмотря на искреннее недоверие в голосе Хироко, Рэйко кивнула:

— Причиной тому — снобизм, расизм, предрассудки. Похоже, эта мисс Спенсер считает себя слишком важной персоной, чтобы делить с тобой комнату, да и остальные думают так же, только не признаются открыто. Разве в колледже больше нет студенток-иностранок? — Хироко повезло бы, окажись в колледже еще одна японка, но надеяться на это не стоило.

— Да — англичанка и француженка, но я с ними не знакома. Они тоже поступили в этом году. — Хироко поняла, что ей предстоит провести долгий год в обществе Энн Спенсер.

— Почему ты никому ничего не скажешь? Возможно, следует обратиться к преподавателям…

— Я боюсь еще сильнее рассердить их. Возможно, это моя… — Она долго подыскивала верное слово и наконец нашла наиболее подходящее:

— Возможно, я ответственна за то, что им не нравлюсь.

Хироко имела в виду свою вину, но Рэйко поняла ее и считала такое предположение маловероятным. В школе во Фресно ей пришлось пройти через такие же испытания, а с тех времен переменилось немногое. В обществе японцев они чувствовали себя в безопасности, но, оказавшись в чужом окружении, постоянно подвергались оскорблениям и унижениям. Странно, что, несмотря на все изменения в мире и уровень развития цивилизации, до сих пор в Калифорнии существовал закон, запрещающий японцам сочетаться браком с представителями белой расы. Однако было слишком сложно объяснить все это восемнадцатилетней девушке из Киото.

— Что же, пусть пеняют на себя, Хироко. Когда-нибудь у тебя появятся друзья. Наберись терпения и постарайся держаться подальше от тех, кто тебя невзлюбил.

— Так же Рэйко наставляла Салли и Кена. Они учились в школах, которые посещали и белые, и японцы, и то и дело сталкивались с предубежденностью со стороны ровесников, родителей друзей или же учителей. Рэйко всегда больно ранили такие случаи. В некотором смысле ей бывало проще, когда у детей появлялись друзья-японцы, особенно теперь, когда они подросли и находились на пороге первой влюбленности. Рэйко еще не знала, что мальчик с другого конца улицы, в которого влюблена Садди, — наполовину ирландец, . наполовину поляк.

— Ты можешь приезжать домой на каждый уик-энд, если захочешь, — сказала она Хироко. Девушке предстояло усвоить печальный урок, и Рэйко настаивала, что она должна встретить его «гэмбаре» — смело и решительно. Хироко пообещала не сдаваться, какое бы недовольство ни проявляли девушки из колледжа. Но несмотря на решимость Хироко, Рэйко встревожил ее рассказ — о нем она поспешила в тот же день сообщить Таку.

17
{"b":"25976","o":1}