ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Как и ваша жизнь? – Джилл вопросительно посмотрела Дженни прямо в глаза.

В этот раз Дженни не отвела взгляда.

– Да. Как и моя.

– Но почему бы вам не рассказать мне о ней?

– Нет, моя жизнь – это моя жизнь.

Внезапно наступившее молчание пугало Дженни, и она уже собиралась было что-то сказать, но Джилл опередила ее.

– Он хочет видеть вас. Дженни обомлела:

– Кто? Питер? Хочет видеть меня?

– Да, он говорит, что я сделала первый шаг, и что так будет лучше для всех нас. Он прилетит в Нью-Йорк сразу же по окончании семестра.

– О, нет! О, нет! Вы не можете так поступить со мной, вы оба.

– Я уже и не знаю, что может помешать этому. Он хочет видеть вас, он так сказал мне.

– Но я не хочу, ты слышишь? – в гневе закричала Дженни. – Это просто какое-то надругательство над личностью!

Она оказалась в ловушке. Питер, воскресший из небытия. В соседней комнате на кровати разложена одежда для медового месяца. Сплошной обман… Джей… о, мой дорогой, мой дорогой, неужели я потеряю тебя? О, я так этого не хочу, но я уже знаю, что так будет. Это буквами на стене написано. Я вижу это.

– Что вы собираетесь сделать со мной? – вскричала она.

Джилл подняла с пола сумочку и встала. Ее глаза были полны слез, но она довольно сухо сказала:

– Вы совсем не такая, как я думала. Я никогда и помыслить не могла, что вы окажетесь такой.

Дженни тоже встала:

– А какой я должна была быть по-твоему?

– Я не знаю, но не такой.

Напряженные, взвинченные, дрожащие, они стояли друг против друга.

– Нет, знаю, – с горечью произнесла Джилл. – Я думала, что, в конце концов… в конце концов, вы меня поцелуете.

И Дженни зарыдала. Горе как бы выплеснулось наружу.

– О, – всхлипывая, произнесла она, – ты пришла сюда так… так, что я не могу даже поверить, что я вижу… девятнадцать лет. Я открываю дверь. А теперь и он тоже… Я даже не могу представить. Конечно, я поцелую тебя.

Джилл отступила назад.

– Нет. Не так. Не после того, как я попросила об этом.

Слезы и у нее хлынули из глаз и стекали теперь по ее щекам. Она распахнула дверь и выбежала в коридор.

– Подожди! – закричала Джилл. – Ты не должна так уходить! Пожалуйста.

Но девушка уже убежала. Ее быстрые шаги раздавались на лестнице, входная дверь хлопнула, и эхо разнеслось по всему дому. Дженни долго стояла, прислушиваясь, потом вернулась в комнату и села, закрыв лицо руками.

Снова ее охватило чувство нереальности всего происходящего. Этого не было и быть не могло. Но на полу лежала губная помада девушки. Она выпала из ее сумочки, вероятно, когда та хотела достать платок, чтобы вытереть слезы.

Дженни подняла ее с пола: Марселла Боргезе, Рамини Роуз Форст. Она зажала ее в руке и держала так долго, что она стала теплой, а Дженни все думала об улыбке девушки, ее сердитых прекрасных глазах и горьких слезах.

«Я прочитала письмо, которое лежало в детской одежде…»

Ребенок, который ищет свою мать. Бедный ребенок. Но у нее есть мать, у нее всегда была она. Зачем сейчас ей понадобилась я?

Ты знаешь, зачем. Не спрашивай. Бедный ребенок.

Но они все разрушат, она и Питер, Питер, воскресший из мертвых.

Разве я смогу все время держать их на расстоянии от Джея? Как смеет он, как смеют они оба поступать так со мной?

Прошло много времени, прежде чем Дженни встала, выключила лампу и взяла таблетку валиума из аптечки. Только раз в своей жизни, в состоянии стресса после хирургической операции, она принимала успокоительное. Этой ночью она проглотила бы что угодно, что помогло бы ей как-то снять эту полную растерянность и отчаяние.

Утром она почувствовала себя лучше.

– Самое важное, – вслух сказала она, обращаясь к самой себе, сидя на маленькой кухне за чашкой кофе, – не терять головы ни при каких обстоятельствах.

Но Джилл убежала вся в слезах в ночь, в темноту. Надо попытаться что-то сделать! «Не помню точно, что я говорила, – подумала Дженни. – Я только помню, что была вне себя. Что-то нужно сделать, однако. Спокойный, рассудительный разговор. Мы можем пойти куда-нибудь пообедать, и я смогу объяснить все гораздо лучше. Мы обе будем менее эмоциональными во второй раз, я полагаю».

Она листала телефонную книгу, когда раздался пронзительный звонок.

– Доброе утро, – произнес Джей. Удивительный человек, он может быть бодрым и энергичным с самого утра. – Просто чудо! У меня упала температура, и я чувствую себя прекрасно, как насчет того, чтобы пробежаться в парке? Дети весь день будут с бабушкой.

Нужно было срочно что-то придумать.

– О, дорогой, я думала, ты болен, и у меня другие планы.

– О, черт, какие еще другие планы?

– Я… здесь приехала одна подруга моей матери из Майами. Я хотела повести ее в музей или куда-нибудь еще. Мы собирались пообедать с ней.

– Ну что, я могу присоединиться к вам. Я приглашаю вас обеих на обед.

– Она пожилая женщина, Джей, тебе будет скучно.

– Почему ты думаешь, что мне будет скучно? И ты когда-нибудь будешь пожилой женщиной, и мне не будет скучно.

– Честно, это будет ужасно. Дело в том, что их двое, и одна из них с мужем. Они чудесные, но просто очень нудные.

– Юрист постоянно имеет дело с нудными людьми. Я привык к этому.

– Да, но зачем они тебе в воскресенье? Кроме всего, у тебя вчера вечером была температура, и тебе лучше остаться дома еще на день.

– Меня явно отвергают, – шутливо посетовал он.

– Да, но только на сегодня. Отдохни и почитай газету. Я позвоню тебе попозже.

Она повесила трубку. «Ложь и увертки. Я ненавижу себя за это. Вот к чему ведет ложь. К еще большей лжи».

И все же она набрала номер телефона Барнардского колледжа. Пока Джилл шла к телефону, ей вдруг припомнились запахи студенческого общежития – сладковатой гигиенической пудры, резкий запах дезинфицирующей жидкости; звуки музыки, телефонных звонков, стука каблучков.

Она представляла Джилл, торопливо идущую по коридору, – ее волосы развеваются при ходьбе, – в ожидании звонка от какого-то молодого человека или из дома.

– Джилл, – сказала она, – это Дженни. – Да? – Тон был холодным. Говори смелее.

– Я очень беспокоилась вчера вечером, благополучно ли ты добралась назад?

– Я добралась благополучно.

– Я очень сожалею, что все так вышло. Я думаю, может быть, мы с тобой сможем поговорить немного по душам и прояснить все. Как ты к этому относишься?

– Хорошо… – Теперь тон был осторожным. – Когда?

– Сегодня. В обед, я думаю. Где-то около часа. – Она быстро соображала; лучше всего назначить встречу где-нибудь в западной части города, там, где маловероятна встреча с кем-либо из друзей Джея, которые живут, в основном, в восточном районе и имеют обыкновение выходить в город по выходным. – В «Хилтоне» на пересечении Шестой авеню и Пятьдесят Третьей улицы. Там хорошо. Я подожду тебя возле регистрационной стойки, хорошо?

– Я буду там.

– И, Джилл… нам обеим будет легче на этот раз.

– Я очень надеюсь. – Колебание. – Я рада, что ты позвонила, Дженни.

Мы все обсудим спокойно и решим, что нам делать, говорила себе Дженни. Она уже достаточно взрослая и довольно рассудительная, чтобы понять, что у людей бывают разные обстоятельства, что нужно считаться с интересами другого человека.

Исполненная самых радужных надежд, Дженни стояла в вестибюле отеля. У нее был острый глаз. И она всегда любила наблюдать за людьми.

Вот красивая, но всем недовольная женщина, у мужа которой измученный вид, там мужчина средних лет, толкающий инвалидную коляску с молодой девушкой; а вот молодая пара с сияющими лицами и недорогим новым багажом явно для медового месяца, рядом о чем-то спорили два бизнесмена, а молодая мать никак не могла угомонить своего расшалившегося малыша. Взлеты и падения, и преодоление.

Она увидела Джилл прежде, чем девушка заметила ее. Она не обратила внимания вчера, какая Джилл высокая. Рост, как и волосы, достались ей от него. У нее была хорошая осанка, широкий и свободный шаг, она была одета в" теплую клетчатую юбку и пушистый жакет из верблюжьей шерсти. На какое-то мгновение мужчины с дипломатами перестали спорить и проводили ее взглядами.

41
{"b":"25977","o":1}