ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Что случилось? – спросил Джей.

– Ничего. А что?

– Мне показалось, я увидел краешком глаза, что ты нахмурилась.

Она попыталась все перевести в шутку.

– Эй! Тебе полагается следить за дорогой. Да, может, я нахмурилась, думаю о Джордже и обо всем этом деле. Мы и не думали, что так все получится.

– Поговорим об этом завтра. Давай сейчас послушаем музыку. Хочешь заключительную часть «Героической симфонии» в исполнении филармонического оркестра?

– Прекрасно.

Музыка Бетховена заполнила салон машины. И рука Джея на секунду коснулась руки Дженни, лежавшей на сиденье. Уверенное пожатие, живительное тепло руки, божественная музыка – все это тронуло ее сердце.

О, Господи, пожалуйста, пожалуйста… – молча молила Дженни.

Она прикрыла глаза, и он, думая, что она хочет спать, убрал свою руку. А вскоре музыка и мерный шум двигателя и вправду укачали ее, и она заснула. Дженни знала, что она относится к тем редким людям, которые не только не теряют сон в трудных ситуациях, а наоборот, постоянно клонит в сон. Это своего рода эскейпизм, защитная реакция, подумала она, вспомнив курс по элементарной психологии. Положив голову на спинку, она позволила себе расслабиться.

Машин на дороге было мало в это зимнее воскресенье, и они добрались до дома Джея быстрее, чем ожидали. Дженни поднялась наверх, чтобы уложить детей спать. Джей занимался с Донни, а Дженни, как всегда, присматривала за девочками.

Пока они чистили зубы, она задернула шторы, свернула голубые покрывала и расправила кровати, повесила их брючки и курточки в шкаф и достала школьную одежду на утро, клетчатые юбочки в складку и красные свитера. Ряды одежды висели в двух шкафах: темные пальто для будней, английские пальто с бархатными воротничками для вечеров, желтые соломенные шляпки, украшенные маргаритками и шелковыми ленточками для прогулок весной. Что-то заставило ее взять одну из шляпок; ленточки были длинными, эти шляпки надевают туда, куда водят девочек нарядными, – в цирк, или, может, к родственникам на праздники. И она подумала, носила ли Джилл шляпку с ленточками, когда ей было восемь лет.

Веселый хохот доносился из ванной. Эмили, которая лишь недавно узнала, что такое неприличные шутки, как она это понимала, конечно, с превосходством старшей обучала свою сестру. В другом настроении Дженни радовалась бы их веселью, но ее интересовало только, носила ли Джилл бант в волосах, когда ей было восемь? или шесть? Носила ли она клетчатую юбку в складку и рассказывала ли озорные шутки, прятала ли она конфеты под подушку, хорошо ли она играла в шашки и «Монополию».

Шляпка была все еще у нее в руках, когда девочки вернулись в спальню. Сью удивленно посмотрела на нее.

– Я любовалась шляпкой, – объяснила Дженни.

И снова чувство вины охватило ее. Казалось, что даже ее мыслям не место здесь. Погруженная в себя, она все же сделала все, что было положено по ритуалу: расчесала волосы, рассказала сказку и поцеловала, пожелав спокойной ночи.

Только она выключила свет и вышла в холл, как Джей позвал ее.

– Ты слышала телефонный звонок?

– Нет, а что?

– Пойдем со мной. – Она прошла за ним в гостиную. – Садись и будь готова услышать что-то ужасное. – Джей расхаживал взволнованный и в то же время мрачный. – Мой отец звонил только что, ты не поверишь. Джордж Кромвелл мертв.

– Боже мой!

– Его машина перевернулась по дороге домой. Дженни содрогнулась.

– Сразу умер?

– Да, они уверены. Без мучений, слава Богу. – Джей продолжал расхаживать по комнате взад и вперед. – Полиция подозревает наезд. Он не превышал скорости. Да он вообще никогда быстро не ездил. Позади его машины, буквально в нескольких сантиметрах, были следы другого автомобиля, но, к сожалению, их не удалось идентифицировать. Отец сказал, что сразу после нашего отъезда началась метель, и все было скрыто под снегом. Все выглядит так, будто его умышленно прижали на повороте и столкнули с дороги. В том месте вдоль дороги тянутся горы, и он врезался в них. – Джей сжал кулаки. – Они убили его. Или стали косвенной причиной его смерти. Это одно и то же.

– Ты думаешь, за ним следовали от ресторана или от телефона-автомата, откуда он разговаривал со мной?

– Я почти уверен, Дженни. – Джей колебался. – Это так отвратительно, я бы не хотел говорить тебе, но что поделаешь. – Его карманы были вывернуты. Но ничего не было взято, даже его бумажник остался нетронутым.

– Значит, они искали пленку.

– Да, но, конечно, у него не было ее на этот раз.

– Это… – это невозможно. Всего пару часов назад я разговаривала с ним.

– Мой отец просто убит горем. Они с Джорджем дружили почти пятьдесят лет.

– Старый Джордж… Я так жалею, что мы втянули его в это дело! Такая добрая душа! Он как невинный младенец. Так и не повзрослел.

– Дорогая, он сам хотел участвовать в этом. И как мы могли предположить, что все так обернется?

– Я думаю о Марте. Прийти к умирающей жене с такими новостями! Жизнь – такая ужасная вещь, а иногда и просто невыносимая, Джей.

Он сел рядом с ней и обнял ее за плечи.

– Я не думаю, – сказал он, – что когда-нибудь мир изменится. Я почти уверен, что в человеке сидит дьявол. Первородный грех или что-то там такое. Быть настолько жадными, чтобы убить человека. Если только они это сделали, – добавил он, секунду подумав. – Ни в чем нельзя быть уверенным.

– Это юрист в тебе говорит. Сам же ты уверен, что это так. Ты и говорил так, словно уверен.

– Вероятно, так и оно есть.

Некоторое время никто не проронил ни слова. В комнате было так тихо, что Дженни могла слышать, как тикают наручные часы Джея. Вдруг ее глаза наполнились слезами, и она разрыдалась. Джей крепче прижал ее к себе, другой рукой поглаживая ее руки. Она почувствовала, что сгорает от стыда, потому что он наверняка думал, что она плачет так из-за Джорджа. Она плакала и из-за Джорджа, но также еще и из-за Джилл, из-за себя самой, из-за судеб людей, которые могли бы жить так легко, так просто, если бы только были добрыми и порядочными.

Джей продолжал говорить:

– Утром первым делом надо будет отцу и тебе связаться с окружным прокурором и рассказать ему, что вы знаете об этой встрече. К несчастью, мы не знаем никаких особых примет этого человека, кроме того, что у него были большие зубы. Но у огромного количества людей крупные зубы, – невесело закончил он.

Дженни закрыла глаза.

– Не умещается в голове. Вся эта ненависть из-за клочка земли. Я представляю себе можжевельник вокруг пруда. Там не было ли огромной плакучей ивы внизу у подножия холма, или я просто вообразила это?

– Да, там растет одна. Очень старая, что довольно необычно.

– Они так ухватились за эту землю, все эти люди.

– Речь идет о миллионах долларов, Дженни.

В комнате снова воцарилась тишина. Эта квартира на девятом этаже над Парк-авеню, где длинные гардины спускались на персидские ковры и хрустальные люстры излучали розоватый жемчужный свет, казалось, была за сотни, миллионы миль от безлюдной проселочной дороги, где разбился насмерть человек.

Джей мрачно сказал:

– Запирай хорошо дверь.

– Кто не делает этого в Нью-Йорке? – ответила она беззаботно, чтобы успокоить его. Однако она понимала, что он имел в виду.

– Если они думают, что пленка у тебя, это так же плохо, как если бы она у тебя была на самом деле.

– Им не удастся так легко наехать на меня здесь в городе.

– Ты права, но я все-таки беспокоюсь. Ты же знаешь, я страшный паникер. Мне не нравится, где ты живешь. Там небезопасно. Я буду спокоен только тогда, когда ты будешь жить вот за этими дверьми рядом со мной. Ты не носишь свое кольцо, когда ходишь в суд, да? Или в своем офисе?

– Конечно, нет.

Он не мог знать, как неловко она себя чувствовала с этим кольцом, и вовсе не из-за того, что боялась ограбления. В эти последние выходные, когда она должна была носить его, протягивать руку, чтобы другие могли видеть его и восхищаться, у нее было странное чувство, словно она носила то, что ей не принадлежало. Она не показывала его никому из своих друзей, а хранила его спрятанным в банке из-под крупы на кухонной полке.

49
{"b":"25977","o":1}