ЛитМир - Электронная Библиотека

Девушка заартачилась, но ее лоховитый спутник махнул рукой и высказался беспечно:

— Да ну его. На толчке обменяем.

Девушка недовольно убедилась, что купюры, которые ей возвращают, те самые, и вынула из сумочки перетянутую резинкой пачку. Отдала ее меняле.

И тут же парочка укатила на такси.

Ломщих, чертыхаясь по поводу сверхлоховитости этих залетных дуралеев, вернулся на пост и машинально взялся пересчитывать деньги.

Что там было пересчитывать, если настоящих купюр в перетянутой резинкой пачке оказалось всего две. Верхняя и нижняя. Остальные были тетрадочной бумагой. Кинули гастролера на самой заурядной «кукле».

Такая комбинация в тот день была проведена у пяти обменных пунктов. Почти одновременно.

И лишь после этого гастролерам-браконьерам уже более внятно было предложено покинуть заповедник.

Вряд ли искусный обман можно считать более нравственным, чем обман примитивный.

У читателя наверняка уже сложилось впечатление, что, сравнивая разные способы обмана, я норовлю склонить его симпатии к Папиной школе.

Норовлю.

Конечно, обман — он обман и есть. И, как говорят в Одессе, об нравственности тут не может быть и речи. Речь идет исключительно об эстетике аферы. И о том, что даже в таком неблагодатном направлении, как афера улично-базарная, изящество может иметь место.

Вот несколько примеров других постановок Папиного выводка...

Частенько на Привозе, либо у входа в вокзал, либо у тех же пресловутых обменных пунктов, промышляли менялы добросовестные. Приличные граждане, не собирающиеся никого кидать, имеющие свой заслуженный кусок хлеба с разницы между курсами продажи и покупки валюты.

Первое время они на промысел Папиного выводка косились, но позволяли себе разве что недовольно перешептываться. Потом начали роптать вслух. Дескать, эти выродки их компрометируют. Отпугивают клиентов от точки. Со временем позволили себе надоумливать потенциальных лохов сторониться кидал. А однажды даже подсказали:

— Иди в милицию. Ничего они тебе не сделают. Бить не будут...

Обратили, значит, уже внимание на то, что до рукоприкладства дело ни разу не доходило.

Вежливые замечания Олега о том, что «закладывать» — некрасиво, толку не дали. Осмелевшие «натуралы» в ответ принялись поносить его.

— Накажем, — обиженно пообещал Олег.

В последующую за этим неделю были кинуты десятка два порядочных менял. Преимущественно, правда, у входа на Привоз. В благоприятной обстановке разряженной толпы. Схема кидняка была проста... К скупщику (лучше скупщице) подходит продавец стодолларовой купюры. Предлагает купить. Та ознакомляется с соткой, покупает. Почему бы и нет, сотка настоящая. И вообще, пока все благопристойно, за исключением того, что покупать-продавать валюту с рук запрещено законом. Но сделка, прошла успешно. Первая сделка.

Через некоторое время к той же скупщице подходит другой покупатель. И тоже с соткой. Правда, с фальшивой. Возможно, даже с явно фальшивой. Отдает купюру на осмотр. И в этот момент отдавшего отвлекают. Буквально на мгновение. Оглянувшись, он отмахивается от отвлекших, поворачивается к скупщице. Та, разумеется, обнаружив, что доллары фальшивые, возвращает их. Но продавец утверждает, что эта купюра — не его. Что скупщица подменила деньги. У продавца и номер купюры, которую он отдал в руки, записан.

Номер действительно не совпадает с номером на фальшивой сотке. Номер совпадает с тем, который на настоящей, купленной незадолго до этого купюре.

До милиции дело, как правило, не доходило. Чего упрямиться, когда все против скупщицы. И дружки продавца. Обратишься — за мошенничество привлекут. Или за сбыт фальшивок. Откупались настоящими деньгами. И приплачивали еще.

Бессовестно? Да. Но изящно.

— Просили же по-хорошему, — укоризненно напомнил Олег при случае присмиревшим «натуралам».

К облапошиванию прохожих семья всегда подходила творчески. Чего стоили вполне театрализованные постановки по привлечению лохов к лохотронам.

В полном смысле театрализованные. С переодеванием, с гримом. Рискнувший сыграть на лохотроне милицейский патруль — чем не находка? А многодетная мать? А подвыпивший батюшка?

Но главной творческой удачей можно считать, конечно, молодоженов.

Свадебный кортеж приостанавливался напротив выставленных на аллее у Куликова Поля столов, и невеста в фате с женихом-щеголем пытали счастья в игре. И разумеется, счастье им улыбалось.

Что удивительно, с некоторых пор у аллеи стали останавливаться и настоящие свадьбы. Помаленьку начала формироваться чудаковатая одесская традиция. Когда-то у памятников возлагали цветы, теперь у лохотронов испытывают судьбу.

И не было такого, чтобы молодожены пожалели, что остановились. Даже те, которые настоящие. Как можно? Огорчать людей в такой день. Тем более что люди не зарывались. Проверяли жизненный фарт и катили себе дальше. Воодушевленные.

Симпатия — симпатией, но отнестись снисходительно к деятельности Папиной семьи читателя просить не посмею. Ведь и следующий пример никуда не денешь...

В последние годы в Одессе, как и в других городах, уйма малолетних детей оказалась в прямом смысле выброшена на улицы. Выискивать причины, по которым это произошло, — занятие праздное. Почему до беспризорных нет дела власти — вопрос тоже риторический. Такой же, как и другой: до кого, кроме себя, власти есть дело?!

Стайки детворы осваивают жизнь в тесном контакте с ней. В школу не ходят. Потенциальные отличники промышляют мойкой машин. Хорошисты имитируют натирание лобовых стекол на перекрестках. Несостоявшиеся троечники попрошайничают. Двоечники — воруют.

Несколько малолеток Папа взял под свое крыло. Детворе под крылом было благополучно, сытно. И интересно. Не говоря уже о том, что попали они почти в настоящую семью. С почти настоящим папой.

Детям Папа тоже прививал навыки выживания...

Внимательные завсегдатаи привокзальной площади в течение года почти ежедневно могли наблюдать одну сценку.

Чуть поодаль от многолюдной троллейбусной остановки опрятный мальчик, держащий в руке футляр скрипки, чуть не плача, пристает к опрятной девочке. Норовит ухватить ее в крайнем случае за белоснежный школьный фартук, а желательнее за белоснежный бант на косичке. Девочка, не обремененная скрипкой, ловко уворачивается. Но не уходит. Что-то пытается скрипачу разъяснить.

Мальчика разъяснение не убеждает. Он продолжает попытки. И мимика его полна отчаянья.

Рано или поздно кто-то из взрослых с остановки приближался к детворе. Пытался выяснить, в чем причина конфликта.

Причина проста. Мама вручила мальчугану пять гривен, чтобы он заплатил преподавательнице музыки за частный урок. Но он деньги не донес. Потерял. А девочка нашла. И не желает отдавать. А он еще и опаздывает на урок. Вот такая драматургия.

— Я нашла в другом месте, — оправдывалась девчонка. — Чем он докажет, что это его пять гривен?

Что подошедшему взрослому оставалось делать? Не отбирать же деньги у девочки. И мальчугана жалко. Почти все компенсировали потерю из собственного кошелька. Не за бесплатно, конечно. Взамен получали чувство удовлетворения от осознания собственного благородства.

Учить малолетних детей профессиональному обману?.. О каком снисхождении может идти речь?

Но ведь доли с заработков мнимых скрипачей и школьниц Папа не имел. Большую часть выдуренных пятигривенных, конечно, держал у себя, но они у него были как в банке. На счету несостоявшихся скрипачей и школьниц. И расходовались исключительно на их нужды.

Вопрос: зачем тогда Папе это было нужно? Авторы газетных разоблачительных статей этот вопрос Папе не задавали. А если бы и задали, он вряд ли бы ответил. Не смог бы. Так же, как не смог бы убедительно ответить на вопрос, почему не отказался когда-то от мешающих аферам шляпы и трости.

Конечно, обман безнравствен в любом виде.

Но если группе подстраховки, вполне в духе Остапа Бендера, запрещают лохов мордовать... Если в лохов-молодоженов, не за их — за свои деньги, вселяют надежду на удачу... Если крохам-беспризорникам открывают банковский счет и учат их актерскому мастерству...

11
{"b":"2598","o":1}