ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но когда в 1917 году Соединенные Штаты вступили в Первую мировую войну, дела на рудниках Харта пошли в гору. Для изготовления оружия была необходима киноварь, спрос на нее резко возрос, и рудники – в то время они уже назывались «Рудники Терстона – Харта» – из убыточных превратились в процветающие. Деньги сами текли в руки, но Сабрину это волновало меньше всего. Ее занимали другие проблемы: сын Джонатан (в память о муже она стала называть его Джоном), воспоминания о горячо любимом Харте... Она так и не оправилась после его смерти. Несколько раз в неделю она работала на приисках. Это помогало ей заглушить боль невосполнимой утраты, отвлекало от навязчивых воспоминаний. Пока Джон был в школе, она была занята своей работой, но в последнее время в связи с ростом заказов ей приходилось задерживаться допоздна. В конце концов она стала возвращаться далеко за полночь, когда Джон уже спал, а у нее не оставалось сил даже на то, чтобы поесть, не то что увидеть сына.

Теперь она редко ездила в Сан-Франциско. Дом Терстонов был заперт. Она наведывалась туда время от времени, иногда вместе с Джонатаном. Однажды они даже провели там Рождество. Большего она не могла себе позволить: слишком тяжелы были воспоминания о былых годах, о Джоне, о рождении их сына... Все прошло. Теперь она понимала, что пришлось испытать отцу после смерти жены, ее матери; они с Джоном прожили вместе намного дольше, чем отец с Камиллой... Нет, она не могла долго находиться в этом доме! Каждый раз они с Джоном-младшим поспешно возвращались в Напу. Там она снова погружалась в работу, день-деньской пропадая на приисках.

Только потом она поняла, как Джон ненавидел ее работу.

– Ты только и делаешь, что сидишь на своих проклятых рудниках! Ты никогда не бываешь дома!

Да, она знала, что он прав, пошел 1926 год, и опять дела на приисках, причем на обоих сразу, шли из рук вон плохо. Нужда в киновари отпала; ей пришлось уволить много рабочих, закрыть несколько разработок на руднике, который когда-то принадлежал ей. Уже несколько лет действовал «сухой закон», и ее виноградники не давали никакого дохода. Именно тогда – пожалуй, впервые в жизни – у нее появились проблемы с деньгами. Сейчас это становилась особенно важным: она должна была содержать Джона. Мальчику исполнилось двенадцать лет, и Сабрина хотела дать ему все, что когда-то имела сама. Он был трудным ребенком и осуждал мать не только за ее тяжелую мужскую работу, но и за то, что у него нет отца. Казалось, он считал ее виновной в смерти Харта.

– Нет, Джон, это не моя вина! – тысячу раз повторяла Сабрина, когда он кричал на нее.

Но вся беда заключалась в том, что она все еще чувствовала себя виноватой в смерти Джона. Хотя... Что бы изменилось, если бы она поехала с Джоном и погибла вместе с ним? Что бы тогда было с Джонатаном?

– Все мои друзья считают, что ты ненормальная. Их отцы и то так не работают!

– Что же делать? Я ведь отвечаю за тебя, сынок. А времена сейчас тяжелые.

В 1928 году она вынуждена была продать бывший рудник Харта, а вырученные деньги вложила в акции, теша себя надеждой, что рано или поздно они вырастут в цене, она получит большие проценты и передаст Джонатану большое состояние. Но мечта обернулась кошмаром: в «черный вторник» 29 октября 1929 года она потеряла все деньги, полученные за рудник Джона. Ее мучала совесть, что она так неумело распорядилась собственностью покойного мужа. А через три года ей предстояло послать сына в университет, и она не находила себе места. Сабрина ни слова не сказала ему об этих деньгах; Джон мечтал о Принстоне или Гарварде. Он был не прочь прокатиться в Европу и страшно хотел собственный автомобиль. Он постоянно требовал от нее чего-то и, казалось, не понимал, как ей приходится нелегко. Он всегда был капризным, а она не боролась с этим, покупала ему все, что он хотел, словно пыталась этим искупить свою вину перед ним, заключавшуюся в том, что она все время пропадала на работе, а отец Джона умер, когда сыну было всего лишь два года. Но, балуя сына, она не могла возместить ему потерю отца. Ко времени окончания сыном школы жизнь Сабрины стала невыносимой. Настало время выбирать университет, и хуже всего было то, что Джон соглашался лишь на Гарвард, Принстон или Йель.

– Ну что же, – сказала Сабрина, стараясь ничем не выдать своего волнения.

За последние два с половиной года после краха она научилась сдерживать свои эмоции и сохранять самообладание, что бы ни случилось.

– Куда ты собираешься поступать? И где я возьму деньги, чтобы оплатить твою учебу?

Вопрос риторический. Рудник не давал прибыли, и Сабрина собралась продать дом в Сент-Элене. В то время, когда Джон начал готовиться к вступительным экзаменам, они переехали в Сан-Франциско. Одно время Ханна жила с ними вместе (на этом настояла Сабрина), но позже она вернулась в Напу. Там ей было хорошо и спокойно. Сабрина ненавидела себя за то, что лишает Ханну пристанища, но... увы, другого выхода не было. Все равно дом придется продать, и тогда осенью она сможет послать Джона в любой университет, какой он выберет.

– Я думаю, Гарвард, мама, – самодовольно улыбнулся он, и Сабрина рассмеялась.

– Ты очень доволен собой, правда?

Все-таки он был славный парень. Конечно, избалованный, но тут уж виновата она сама. О да, она это знала.

– И я тобой довольна. Оценки у тебя отличные; конечно, ты заслуживаешь учиться в любом из этих университетов. Так ты думаешь, Гарвард – это именно то, что тебе нужно?

– Да, я так думаю. – Джон нахмурился.

Он уже было решил учиться в Йельском университете, но Нью-Хейвен в его представлении был таким же мерзким, отвратительным городишком, как и Сент-Элена. Ему хотелось чего-то большего.

Все говорили, что Бостон – сказочное место. Джона интересовало все: и общественная, и светская жизнь, и учеба в университете. Да и что тут неразумного? Какой юноша в восемнадцатилетнем возрасте не мечтает об этом?

Вот та просьба, с которой он обратился к Сабрине незадолго до окончания школы, была действительно неразумной. Ему еще не исполнилось восемнадцати, а Сабрине было уже сорок четыре года. С таким же успехом ей могло быть и тысяча лет. Она была слишком далека от интересов сына.

– Ты не станешь возражать, если я куплю себе машину и переправлю ее на поезде на восток, а, мам? Она будет мне нужна. Не знаю, как я там обойдусь без нее, – заявил он с ангельской улыбкой.

Ему и в голову не приходило, что она может отказать. Да так оно и было, она редко отказывала ему, даже если ей приходилось в чем-то ущемлять себя. А это случалось часто. Но на этот раз о машине нечего было и думать. Она еще не продала дом в Сент-Элене и была в полном отчаянии. Плату за первый год учебы Джона надо было внести до первого июля; что делать, если ей не удастся продать дом в Напе?

– Я хочу маленькую машину, модель «А», с откидным сиденьем. Это великолепная машина, а если будет холодно, то...

Она подняла руку, желая остановить его, в ее глазах застыл ужас, которого он раньше не замечал. Однако Джон ничего не заметил и на этот раз. Он думал только о себе, она же с отчаянием думала, как свести концы с концами. Они стали совершенно чужими людьми. Слишком многое она скрывала от сына.

– Мне кажется, Джон, пока рано говорить о машине.

– Почему? – Он с удивлением посмотрел на мать. – Мне нужна машина.

Что-то внутри не позволяло ей сказать Джону правду. Может быть, гордость.

– Поначалу ты можешь обойтись без машины, Джон. Слава Богу, в июле тебе будет только восемнадцать. Далеко не каждый ездит в университет на новенькой модели «А». – Она нервничала, в голосе послышались резкие нотки.

Джон опешил.

– Бьюсь об заклад, большинство приедет на таких машинах. Боже, как же я буду добираться до университета?

– Ну, в первом семестре ты вполне обойдешься велосипедом или будешь ходить пешком. А на следующий год будет видно. – Бог даст, дела на руднике к тому времени улучшатся.

Но... вряд ли.

Ее виноградники уже тринадцать лет не приносят никакого дохода. Она давно махнула на них рукой и подумывала продать землю. Сабрина знала только одно: она никогда не продаст дом Терстонов. Да и землю лучше бы не продавать. Она знала, чем была эта земля для ее отца, когда много лет назад он создавал здесь свою империю. Она мечтала, что однажды передаст все это Джону.

77
{"b":"25980","o":1}