ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Все еще более осложнилось на следующей неделе, когда и горничная, и няня объявили о своем уходе. Обеих, похоже, оскорбил скандал, в который они невольно были втянуты. К детям они проявляли удивительно мало сочувствия. Артуру надо было найти новую прислугу, что представлялось весьма сложным делом. Он тщательно перебрал все бумаги, связанные с процессом, и отыскал листок, где со слов Сэма записал имя и фамилию его сестры.

Эйлен Джоунс… Артур не был уверен, живет ли она по-прежнему в Бостоне. «Если живет, – подумал он, – может, удастся уговорить ее на какое-то время взять на себя заботу о детях Сэма. Тогда можно будет сдать кому-нибудь квартиру на Саттон-Плейс и таким образом сэкономить деньги». Сумма, доставшаяся девочкам от родителей, была почти на исходе. Пребывание сестер у тети дало бы Артуру время как-нибудь определить их дальнейшую судьбу или все-таки уговорить Марджори взять их к себе.

Так или иначе ему требовались время и некоторая передышка. Больше всего Артуру хотелось убедить Марджори, что ничего безумного в его желании нет. Конечно, пришлось бы внести кое-какие коррективы в привычный образ жизни, но ради этих трех несчастных девочек стоило пойти на некоторые жертвы. Однако если Марджори так и не согласится, что тогда? Кто может согласиться их взять? Эти вопросы не давали Артуру покоя.

Первым делом надо было найти тетку девочек и выяснить, захочет ли она взять их хотя бы на лето. Не может быть, что она такая плохая, как ее характеризовал Сэм. Она, в конце концов, его сестра, а кровное родство – великая сила.

Артур поручил своей секретарше позвонить в справочную Бостона. Оказалось, что Джек и Эйлен Джоунс живут в Чарлстауне, пригороде, расположенном на самом берегу моря и известном своей судоверфью. Для летнего отдыха место казалось идеальным, и Артур сразу же позвонил Эйлен.

Звонок был для нее неожиданным; она сказала, что читала в газетах о процессе и самоубийстве брата, но, похоже, не особенно горевала по поводу его смерти, потому что первым делом спросила, оставил ли Сэм какие-нибудь деньги.

– Боюсь, что очень немного. Это тоже одна из причин, почему я вам звоню.

Артур решил перейти прямо к сути дела и узнать, можно ли рассчитывать на ее помощь. Больше обращаться было не к кому.

– Как вам, наверное, известно, у Сэма и Соланж три дочери: Хилари, Александра и Меган. Теперь девочки осиротели и нуждаются в заботе. Я хотел поговорить с вами о возможности… хотел узнать, не пожелаете ли вы их приютить, на время или постоянно, как вы сами решите.

На другом конце провода воцарилось долгое молчание. Потом раздался ее резкий голос, ничем не напоминавший хорошо поставленный голос брата:

– Хорошенькое дело! Вы что, мистер, шутите? Троих детей! У меня своих-то нет. С какой стати мне возиться с девчонками Сэма?

– Это же ваши племянницы. Больше у них нет никого из родных. Если вы возьмете их хотя бы до конца лета, у меня будет время подыскать им какую-нибудь другую подходящую крышу над головой. А сейчас их некуда девать.

Артур попытался пробудить в ней сострадание, но мысли Эйлен Джоунс занимало другое.

– А вы мне заплатите, если я их возьму?

Артур на мгновение задумался:

– Конечно, я могу давать вам деньги на их содержание, пока они будут у вас.

– Я вообще-то другое имела в виду, но и от этого не откажусь.

– Понятно.

Теперь Артуру стало ясно, почему Сэм не любил сестру, но обращаться было больше не к кому.

– Триста долларов вас устроят, миссис Джоунс? По сто на каждого ребенка?

– И сколько они у меня будут жить?

В голосе Эйлен звучало недоверие. Недоверие и жадность.

– Пока я не найду для них новый дом… Пару недель, месяц, может, до конца лета.

– Только не дольше. У меня тут, знаете ли, не сиротский приют. Муж будет недоволен.

Но она знала, что ее супруга очень обрадуют эти триста долларов, и рассчитывала выманить у Артура еще кое-какие деньги.

– А у вас есть где их разместить, миссис Джоунс?

– У меня есть свободная комната. Две девочки могут спать в одной кровати, а для третьей что-нибудь придумаем.

– Да. Меган нужна детская кроватка. Ей чуть больше года.

Артур хотел спросить сестру Сэма, сумеет ли она обращаться с маленьким ребенком, задать еще ряд вопросов, но не решился. У него все равно не было выбора. Оставалось только верить, что она сделает все, что в ее силах, во имя Сэма. Да и девочки были такие прелестные. Он не сомневался, что Эйлен полюбит племянниц, как только их увидит.

* * *

Однако, приехав с девочками в Чарлстаун, Артур понял, что на любовь с первого взгляда вряд ли можно рассчитывать. Накануне он объяснил Хилари, что она и сестры поедут на лето к тете Эйлен. Горничной велел упаковать детские вещи и сообщил, что они с няней с утра следующего дня, после отъезда девочек, могут быть свободны.

Хилари и Александре он предложил взять с собой только любимые игрушки. О том, что вся обстановка квартиры будет продаваться, Артур никому не сказал. Даже небольшая сумма, вырученная от продажи мебели, послужила бы подспорьем, кроме того, отпали бы расходы по аренде огромной квартиры на Саттон-Плейс. Долги Сэма продолжали оставаться астрономическими, а поступлений на его счет не было никаких. Артур был рад, что избавится хотя бы от квартиры и двух служанок.

Хилари подозрительно посмотрела на него, когда узнала о предстоящей поездке в Бостон. С момента смерти матери она стала относиться к Артуру гораздо холоднее, но трудно сказать, что было причиной этого: боль утраты или что-то другое.

– Почему ты нас туда отправляешь?

– Потому что там вам будет лучше, чем здесь. Ваша тетя живет у моря, там по крайней мере прохладнее. Нельзя же вам все лето сидеть в Нью-Йорке.

– Но мы потом вернемся сюда?

– Конечно.

Чувство вины и страха охватило его. Что, если она догадается, что он лжет?

– Тогда почему ты велел Милли упаковать все наши вещи?

– Потому что посчитал, что они вам понадобятся. Ну, Хилари, будь умницей. Познакомитесь с папиной сестрой – это тоже неплохо.

Хилари стояла посреди комнаты. На ней были желтое кисейное платье с отделкой из белого пике, безукоризненно чистые белые носочки и лакированные туфельки. Блестящие, черные, как у Сэма, волосы были тщательно расчесаны и заплетены в две косы. Своими большими зелеными, мудрыми, как у Соланж, глазами она изучала Артура, словно знала, что он что-то от нее скрывает.

Артур в определенном смысле побаивался ее – Хилари была проницательной и расчетливой не по годам, готовой самозабвенно защищать сестер. Известие о самоубийстве отца она приняла стоически, почти не плакала и успокаивала Александру, объясняя, что папочка ушел на небо, чтобы быть с мамулей. Александре трудно было все это понять. В конце концов, ей было всего пять лет, но Хилари изо всех сил старалась, чтобы младшие сестры как можно меньше страдали от отсутствия родителей. Казалось, что Соланж, уходя, поручила ей заботу о сестрах.

– А почему мы до сих пор не знаем тетю Эйлен? Папа что, не любил ее?

Она была столь же восприимчива, как ее мать, и моментально реагировала на любое отсутствие логики. Лучистый взгляд ее глаз напоминал Артуру Соланж.

– Да, Хилари, они не были особенно близки, но это не значит, что тетя Эйлен плохой человек.

Хилари кивнула, не желая с ним спорить. Но нетрудно было отгадать ее мысли, когда Артур привез их в Чарлстаун.

Тетка жила в мрачном, темном переулке. Маленький щитовой дом без ставен, которые оторвали резкие ветра. Краска всюду облупилась от стен, двор зарос сорняками, две ступени крыльца были сломаны. Вид у этого жилища был совсем непривлекательный.

Хилари поднялась на крыльцо, держа за руку Александру; Артур нес малышку. Няня тоже с ними приехала, но должна была вернуться вместе с Артуром в Нью-Йорк.

Артур позвонил в дверь. Реакции не последовало. Тогда он понял, что и звонок сломан, и постучал в окно, чувствуя на себе холодный взгляд Хилари и ее немой вопрос – зачем они сюда приехали? Но посмотреть на нее он не решился – не смог бы вынести этого укора с примесью тихой злости, которым были наполнены ее глаза.

18
{"b":"25988","o":1}