ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«Кинул» наш герой фраера где-то в закутке. Как исчез с морвокзала – неизвестно. Мы вроде выход контролировали. Микрофон передал через оперативника. Того самого, которому запретили Маэстро трогать. Хорошо, хоть так. За микрофон я больше всего и переживал. Знал бы Маэстро, что эта штучка пять тысяч долларов стоит!

– Да пошли они, – это он о французах потом, при встрече. – Что мне их полтинник. С человека семьсот поимел.

Между прочим, французы деньги потерпевшему не вернули. Перед оперативниками мы с Милкусом отдувались.

Но сказать, что истинный аферист – человек без совести...

Была еще ситуация, когда мы с Маэстро оказались в достаточно тесном закрытом помещении. В компании с другими нескучными людьми. С непростыми, жесткими людьми.

И был среди этих людей один странный, тихий, с тяжелым спокойным взглядом.

Молодняк шустрый в блатных вдохновенно играет. Всех достает. Этого, хоть он и тихий, не трогают...

Я и раньше не был, и сейчас не уверен, имею ли право рассказывать об этом человеке... об этом эпизоде. Но и не рассказать нельзя...

У этого невероятно спокойного мужчины, назовем его – Вадим, были скрючены кисти рук. Именно скрючены, как будто их уродовали. Как это случилось – не интересовались. Не потому, что публика деликатная, а потому, что мужичок явно не из тех, у кого спросишь. Даже если ты – «крутой».

Но однажды Маэстро мне открылся.

Получил Вадим пятнадцать лет. Из них пять лет «крытой». Хуже не бывает, да и столько мало кто выдерживает. Жил достойно, в уважении. Но в какой-то момент дрогнул. Хапнул чью-то пайку. Втихаря. Соседи по нарам поймали момент, когда он сидел за столом. Одновременно двумя ножами прибили кисти к столу. И трахнули всей камерой.

По воровским законам, если в компании «опущенный», тот, кто знает, обязан предупредить. Смолчит – у самого будут крупные неприятности. Маэстро смолчал.

...Я называю Маэстро учителем. Это не значит, что он поучал или даже что-то показывал. В этом мире учатся сами. Учителя те, кто позволяет учиться. А ты, если хочешь набраться ума, прислушивайся, наблюдай, не пропускай мимо ушей и глаз. До многого доходи сам.

Например, Маэстро рассказал, как его по молодости обыграли на фосфоре. Сам он играл на «вольте». Уже тогда его коронный трюк. И проиграл.

Потом, сам доходя, у людей уточняя, я выяснил, что значит – фосфор. Игрок держит под рукой, или в кармане, или прямо на виду губку, пропитанную бесцветным влажным соединением фосфора. Якобы смачивает пальцы, чтобы удобней играть было. (Многие картежники пользуются влажной губкой.) Соединение во время игры наносит на рубашку карт, используя определенную схему. Элементарный крап. Но чтобы он был различим, играют в темных очках. Причем нижняя часть стекол, буквально тоненькая полоска, затемнена совсем. Вот через нее-то и заметно свечение.

Большие ли суммы выигрывал Маэстро?.. Огромные. И полтора миллиона выигрывалось в семьдесят восьмом году, да только получить не удалось.

Насколько я знаю, наибольший выигрыш, который он к тому же и получил, – восемьсот тысяч. Это было в восьмидесятом году, когда «Волга» новая стоила 5600 рублей, а квартира двухкомнатная 12-15 тысяч. Правда, из этих восьмисот доля Маэстро была тысяч пятьсот. Но двоим напарникам его, бандитам, пришлось поработать. Дело было на Северном Кавказе, и они, когда с полученными деньгами возвращались через горы, попали в засаду.

– Теперь вы, – сказал Маэстро хлопцам, увидя поставленную поперек дороги машину и людей с ружьями. Сказал, думаю, не так спокойно, как рассказывал потом мне.

Двух сбросили в пропасть, один ушел.

– Часть золотом получили. Светка моя, когда вернулся, на свадьбу друзей вырядилась в бриллианты. Кто ж теперь поверит, что я пустой.

Поверить в это действительно сложно. В те самые годы, когда машины и квартиры стоили смехотворные суммы, у Маэстро в кармане меньше сорока тысяч не водилось. Просто так, на всякий случай, на игру.

Что еще можно добавить?..

Как-то Маэстро поспорил, что выбросит монетой (чужой) «орла». Двадцать раз из двадцати.

Проспорил. На восемнадцатый раз выпала «решка». Пари заключалось при мне, и хотя Маэстро проспорил, я не посчитал этот неудачный результат признаком отсутствия мастерства...

Глава 4. О том, как ловят клиентов

Засомневался – писать ли об этом.

С одной стороны, примеров ловли и без того описано предостаточно. В литературе, созданной на карточных сюжетах, тема ловли, пожалуй, одна из немногих, вразумительно изложенных. И здесь, в записках, в каждой главе без этого не обходится.

С другой стороны, не все способы и случаи втягивания фраера в игру имею право вспоминать. Многие до сих пор действенны, до сих пор служат людям. Когда-нибудь, может быть, и расскажут о них. Когда это уже не будет иметь значения. Хотя уверен, такое время не придет или, во всяком случае, придет весьма не скоро.

Но выделить эту грань профессии игрока надо бы. Все-таки целое направление. Может быть, самое важное направление. Со своими правилами, законами, исключениями.

Обыграть фраера – чаще всего дело техники. Заполучить его, организовать игру – почти всегда проявление таланта. Именно с решения этой проблемы начинается профессионал.

Не буду рассматривать те ситуации, когда исполнитель попадает в уже обжитой заповедник, на прикормленное место. Тут единственное условие – не слишком шокировать своим появлением расслабившихся обитателей. Конечно, и умение не дать обеспокоиться на свой счет – искусство. И все же разрабатывать уже открытую жилу – задача не из самых трудных. Правда, почти всегда приходится делиться с открывателями ее.

Единственно известный обывателям трюк – дать жертве для начала выиграть, а после пустить по миру – банален, малодействен и непопулярен у профессионалов. Хотя и может использоваться как составная часть сценария. Сколько этих сценариев: трагедий, фарсов, фантастических детективов – доводилось создавать и наблюдать...

Когда-то один из моих давних наставников втолковывал:

– Дорогого клиента не доверяют случаю, не ждут.

Его надо создавать.

Наверное, он был прав. Состояния наживались на этой методе.

Подвернувшемуся председателю колхоза помогли устроиться в известную на весь Союз клинику. Больших это знакомств требовало. Постарались. После трех курсов лечения вверенный колхоз перестал числиться в миллионерах.

И своих, одесситов, случалось, даже приятелей многолетних в отдельные палаты помещали по блату. С телевизором, с особой кухней. Повышенное внимание персонала обеспечивали... И в этих самых отдельных палатах обыгрывали.

Прежняя, уже отходящая плеяда профессионалов славилась именно умением организовать игру, создать клиента.

И на пляже были большие специалисты в области организации. Некоторые только на этом и специализировались. И не знали, с какого бока подступиться к колоде, а долю – имели.

Залетный еще ногой на песок не ступил, по лестнице только спускается, а его уже кличут:

– Товарищ! Вы в преферанс играете?

Не жлоб какой кличет, пожилой седовласый мужчина. С добродушнейшей улыбкой, в душу проникающей. (Между прочим, преподаватель труда в школе.)

Почему бы действительно не сыграть, если соперники – приличные люди. И, что успокаивает, – все разные. Один – моложавый кандидат-математик, другой – отставной военный (с формой, сложенной рядом, на топчане), третий – бородатый геолог, «акающий», приехавший в отпуск, четвертого – насилу от шахмат оторвали. Чего уж тут беспокоиться, если сам их по всему пляжу собирал.

Перед учителем труда, конечно, неловко. Тот первый подошел и остальных игроков помогал искать. Но играть хотел бесплатно, чудак. Кто ж в преферанс без денег садится. Пришлось – без него. Ну ничего, пусть понаблюдает, подучится.

К подбору имиджей всегда тщательно относились.

Мне, например, на свой жаловаться было грех. Часто выручал. Спортсмен с травмой. Команда приехала на сборы, а у меня – растяжение, от тренировок освободили. Вот загораю. В команде преферанс популярен; чем еще заниматься спортсменам на «выездах» в гостинице? И (что больше всего расслабляло жертву) какого уровня игры можно ожидать от спортсмена, привыкшего играть только со своими, с таким же, как он. И главное, все остальные – еще так-сяк. Могут (теоретически) оказаться сообщниками. Но этот – точно сам по себе. Слишком молод и долговяз. Два метра роста – не признак преферансиста, тем более не преферансиста-профессионала. Признак профессионала-спортсмена. Этот параметр только для того, чтобы облапошить кого-то, не присвоишь...

11
{"b":"2599","o":1}