ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

У Малыша было с собой тысячи две, он их помаленьку и стравливал.

Зинаида его и тут не по-нашенски себя вела, всю игру преданно из-за плеча милого наблюдала. Даже завидно стало: ни одна из моих женщин такого соучастия не проявляла.

Они остановились где-то на турбазе, и Малыш, хоть и появлялся на пляже, цель помнил. По городу рыскал, расспрашивал. Его уже знали, и Барон наверняка был в курсе. Но не объявлялся. Значит, и он по недолгому знакомству с Малышом понял: не отмахнешься...

О результатах поисков пацан регулярно докладывал мне. Ему почему-то казалось, что он идет по следу. И к моменту, когда стали исчерпываться привезенные деньги, начал намекать на то, что это его не смущает, скоро подкинут тысяч пять. Натуральный пацан...

Как-то является парочка к обеду.

Мне с утра клиент случился, руководитель гастролирующего цыганского ансамбля. Типичный цыганартист. С кучерявой шевелюрой, с усами, с огромной серьгой в ухе. Ансамбль к обеду съезжал, шеф и поспешил на пляж урвать маленько отдыха. От этих своих песен да плясок. Проиграл мне две с лишним, по просьбе – рассчитался. Еще партию начали, на середине игры – приспичило ему по нужде. Ушел, оставив подстилочку на топчане, и не вернулся. Я не удивился, такое не раз бывало. Ничего, пусть человек считает, что это он меня обманул. Пусть ему за себя неприятно будет.

В тот самый момент, когда худрук проигрыш мне передавал. Малыш с Зинаидой и подошли. Не мешая, досмотрели выступление артиста до конца.

– Как можно?.. – только и заметил Малыш, когда занавес опустился.

– Тебе не объяснили еще как? – съязвил я.

Малыш неодобрительно качнул головой. Он вообще испытывал проблемы с чувством юмора. Но странно – это его не портило.

– Хотел с тобой поговорить... – Малыш заговорщицки подсел ко мне. – Как думаешь, если я переведу долг на Барона, они согласятся? – Он метнул головой в сторону моих дружков. (Я уже знал, что привезенные парочкой две тысячи на исходе, и догадывался, что нечто вроде подобного предложения последует.)

– Ты же сам понимаешь, – сокрушенно сказал я.

– Понимаю... – тоже сокрушенно согласился и он. – Кто теперь с ним захочет дело иметь?..

Мы помолчали. Я уже предвидел, к чему приведет эта пауза. Так и есть...

– Может, одолжишь... Пару «штук». – Ему было очень неловко. – Эти же мне не поверят, – он опять мотнул головой на моих. – Получу с Барона – сразу отцам.

Я молчал. Чувствовал себя скверно.

– Не веришь, что отдам? – по-ребячески встрепенулся Малыш.

– Что ты?! – дернулся я. Ему в голову не могло прийти, что можно не верить в возвращение долга Бароном. – Понимаешь... – замямлил я, – завтра предстоит игра... Нужны бабки.

– Хоть полторы...

Ну не мог я видеть Малыша просящим. Особенно когда напротив с топчана на меня, как на их лучшего друга, взирала его баба.

– «Штука», – сказал я. – Больше не могу. И рад бы... – Я отсчитал тысячу. Отсчитывая, оглянулся. На нас пристально глазели мои приятели, те, которые разрабатывали этого ловца Барона. Надо было видеть их физиономии!..

Вечером, перед дележом добычи за столиком пляжного бара, сообщник-кандидат резонно поинтересовался:

– Как у тебя с мозгами?

– Спасибо, никак...

– Завтра будет проситься играть в долг... Под деньги Барона, – сказал вдруг второй. Шахматист. – Могу «помазать» (поспорить, значит).

– Бабки с Барона, конечно, не получит. Но долг, думаю, отдаст, – ответил я.

– С чего?

– Я знаю?! Вышлет с Урала.

– Ты мало их таких видел? Порядочных. До поры до времени. Смешно слушать, в самом деле...

– Мужики, а я вас ищу! – услышали мы знакомый голос. Обернулись: к столику направлялся рубаха-парень – Малыш. – Аида к нам, отметим!..

– Что отмечать будем?.. – спросил деловой кандидат.

– Ну как... – Малыш явно не до конца продумал повод. – Знакомство еще не отмечали. Зинка одесситов никогда не видела.

Он был в настроении. Выпил, что ли?..

Кандидат от визита уклонился. Мы с Шахматистом пошли. Зачем – не знаю. Не хотелось этих уральских недотеп лишать хоть какой-то радости. То, что общение с нами им почему-то в радость, было заметно.

Именно такими и представлял в выпивке уральцев.

Шахматист давно сдался. Пустив паутинку-слюну, почему-то кивал. Мутными зрачками следил за происходящим. Ребята держались. Зинаида раскраснелась. Утверждала, что у них талантливый люд, ссылалась на исполнителя песен Митяева. Пробовала петь. Такой склонности к поэзии я в ней и не предполагал. Малыш набычился. Внимательно смотрел на вдохновенную свою женщину, казалось, слушал. Но почемуто время от времени поворачивал голову ко мне, сообщал:

– Завтра я его достану... И ты первым получишь «штуку»... Веришь?..

Я не верил, но молчал. Малыш, не дожидаясь ответа, вновь направлял взор на милую.

Потом Шахматист уговаривал его сыграть партийку. Причем лез настырно, грозясь обидеться. Малыш миролюбиво водворял его на место, в кресло, приговаривая:

– Ну как можно, с выпимшим человеком?.. Что я, совсем уже...

На следующий день на пляж они пришли поздно, ближе к вечеру.

Мы общались своей троицей. Шахматист не вполне оклемался, но на работу вышел.

Расположившись неподалеку, оставив у вещей подругу, подошел Малыш.

– Играть будем? – спросил как ни в чем не бывало.

– На что?.. – риторически спросил кандидат.

– Завтра будут деньги. Это точно.

Ну как можно быть таким наивным? Кого Барон брал в помощники? Или у них все такие...

– Ты будешь играть? – попробовал сделать коварный ход Малыш. Спросил у Шахматиста.

Тот неопределенно пожал плечами. После вчеТот неопределенно пожал плечами. После вчерашнего ему действительно не сильно хотелось. Особенно задаром...

Неопределенности со стороны давешнего собутыльника пацан явно не ожидал. Растерялся. Может быть, от растерянности обратился ко мне:

– Поручись за меня. Только до завтра. Завтра – отдам. А?..

Опять эти просящие глаза... На дерзком пролетарском лице.

– Играйте, – твердо сказал я. – Отвечаю.

Шахматист послушно потянулся к колоде. Кандидат уперся:

– Не хочу.

– Ты чо?.. – очень изумился Малыш. – Выиграл и свалил?.. За меня поручились!..

– Отвечаете? – почему-то на «вы» зло спросил у меня сообщник-кандидат.

– А вы не слышали? – тоже зло огрызнулся я.

– Когда расчет? – кандидат был педантичен и строг.

– Сказал же завтра, – встрял Малыш.

– Завтра? – вопрос был ко мне.

– Завтра.

...Конечно, Малыш проиграл и эти четыре тысячи. Только четыре. Проиграв, сам закончил.

– Больше не имею права, – пояснил он. – С Барона получу пять.

– Когда – завтра? – открыто усмехнувшись, спросил кандидат.

– В десять утра. Здесь.

И уже только мне:

– Спасибо. Я не подведу.

Я не поднял головы. Кивнул.

...В десять утра Малыш не пришел.

То, что денег не окажется, я понимал. Но не верил, что он просто потеряется. Не представлял его прячущимся. Но он не пришел.

– Будешь платить, ответчик? – беззлобно язвил кандидат.

Конечно, ничего бы я не платил – не те в корпорации отношения. Но противно...

– Могу «помазать», что уехал, – предложил шахматист. – Сто процентов...

– Двести, – добавил кандидат.

– «Мажем!» – психанул я. Не верил, что Малыш сбежал. Не верил – и все!

Поспорили на кабак, и тут же пошли проверять. На турбазу.

Малыш не сбежал. Он лежал на тахте, странный, неподвижный, внимательно следящий за нами, вошедшими. Подошла, села рядом с ним в кресло впустившая нас Зина. Малыш попытался, наверное, улыбнуться, но только страшно дернулось, скривилось лицо. Часть лица.

Он таки достал Барона. Где, Зинаида объяснить не смогла. Малыш ей сам толком не объяснил. Он вернулся вчера поздно ночью возбужденный, довольный. Сказал, что наказал гада. Смеясь, поведал, что, когда возвращался, получил бутылкой по голове. Разбилась бутылка. Того, кто бил (не Барона), отметелил, тоже хотел бутылку на голове разбить – да под рукой не оказалось. Пришел домой, на турбазу, выпили, отметили завершение дела... К утру его парализовало. Вроде частично, но как-то оно разливается... И на вторую половину перекинулось.

29
{"b":"2599","o":1}