ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Первый шаг к мечте
Так говорила Шанель. 100 афоризмов великой женщины
Алхимики. Бессмертные
Во власти стихии. Реальная история любви, суровых испытаний и выживания в открытом океане
Охотник за идеями. Как найти дело жизни и сделать мир лучше
Книга, открывающая безграничные возможности. Духовная интеграционика
Голос вождя
Не надо думать, надо кушать!
Научись вести сложные переговоры за 7 дней

Глава 25

Лейтенант пришел к ней в гостиницу, чтобы сообщить о беде лично. Но Пакстон догадалась обо всем задолго до того, как он постучал в ее дверь. Уже два дня она почти не спала и ничего не ела — ее преследовало ужасное чувство, что с Тони что-то не так. И в то же время ей казалось, что он не погиб, а только ранен. И вот в дверях появился лейтенант. При виде его она попятилась обратно в комнату, смотря на него с ужасом.

— Нет! — прошептала Пакстон, подняв руку, как будто хотела, чтобы он ушел. Неужели снова? Не может быть. Этого она не допустит.

— Мисс Эндрюз, — сказал лейтенант, не зная, с чего начать, — я решил прийти к вам сам.

— Где Тони?

Молчание показалось бесконечным, затем их глаза встретились, и он с горечью покачал головой:

— К сожалению, он пропал без вести. Больше ничего не могу сообщить. Никто, правда, не видел, чтобы его ранило или чтобы он упал… Но там была такая заваруха… Ливень, вьетконговцы. Мы угодили в засаду. У нас была ошибочная информация, и они этим воспользовались. Мы многих потеряли, недосчитались и сержанта Кампобелло. Уходя, мы прочесали всю территорию, но его тела не обнаружили. Это, правда, вовсе не значит, что он жив. Больше ничего не могу сказать, кроме того, что он пропал.

— Его могли взять в плен?

От этой мысли внутри у нее все перевернулось. Она слышала немало леденящих кровь историй о том, что делают вьетконговцы с пленными. Несколько месяцев назад Пакстон встречалась с одним американцем, которому удалось бежать. И все же по крайней мере он жив. Значит, остается надежда. Быть может.

— Все возможно. — Но лейтенанту не хотелось будить в Пакстон несбыточные надежды. — Хотя и маловероятно. Мне кажется, пленные им были ни к чему, скорее они старались как можно больше убить. И это им удалось, — печально добавил он, по-прежнему стоя в дверях. Пакстон так и не пригласила его войти. Он был похож на вестника смерти, и ей не хотелось видеть его ни минуты больше.

— Где это было?

— Мы прошли через леса Хобо к Трангбангу, а оттуда к Тайнинху, это почти на границе с Камбоджей. Там это и произошло.

Слушая его, она опустилась на стул и закрыла лицо руками.

Она старалась убедить себя, что Тони больше нет, но не могла.

Можно ли пережить это снова! Нет, только не с Тони. Это было ужасно и с теми, другими. Но с Тони все было иначе, с ним было все — доверие, полное взаимопонимание, когда не нужно слов. И сейчас ей по-прежнему казалось, что он жив, и Пакстон сама не знала, откуда идет эта уверенность, и уж тем более не могла объяснить этого человеку, стоявшему сейчас в дверях. Она могла только поднять на него глаза и просто поблагодарить за то, что он пришел. Было бы хуже, если бы она узнала об этом от кого-то другого. И все же ею овладело очень странное чувство. В те прошлые разы она с самого начала знала, что их больше нет. Она тосковала, грустила, оплакивала.

Но никаких сомнений в их гибели не оставалось. Теперь ей этого не сказали, сообщили только, что он пропал во время тропического ливня. Это какой-то бред. Может быть, утром он вернется.

После того как лейтенант ушел, Пакстон легла на кровать, которую они с Тони делили последние десять месяцев. Она бы не удивилась, если бы дверь открылась и ей сообщили, что произошла ошибка и Тони жив. И она действительно верила в это.

Так продолжалось несколько дней. Пакстон не могла заставить себя даже плакать, потому что до сих пор не поверила в то, что он погиб. Она продолжала двигаться как зомби — писала статьи, читала телетайпы, ходила на летучки в офис «Ассошиэйтед Пресс», даже участвовала в небольшом выезде. Теперь, по прошествии двух лет, в Сайгоне ее знали все. Пакетов, бесспорно, была самой хорошенькой из всех журналисток и, кроме того, самой молодой и талантливой, что подтверждала награда, которую Пакстон получила в Калифорнии. Но все это ее нисколько не волновало, она моментально забывала о таких мелочах, и те, кто знал ее ближе, понимали почему. Тони пропал, и Пакстон как будто умерла. Она продолжала двигаться, работать, говорить, но жизнь ее кончилась. На свете не осталось ничего, что ее заботило бы. Люди, которых она любила, покинули ее, умерли и забрали прошлое с собой. А без Тони у нее больше не было ни настоящего, ни будущего.

Второго мая Пакстон позвонил брат и сообщил, что умерла мать. Это произошло неожиданно, после операции на желчном пузыре, о которой Пакстон даже не знала. Джордж считал, что сестра должна приехать и помочь Аллисон. Пакстон пообещала перезвонить ему и в тот же вечер выехала в Кучи. Она хотела узнать у лейтенанта, не появилось ли новых сведений о Тони.

Нет, никаких новостей не было. Известно было не больше, чем в апреле. Семью Тони уже официально известили. Сержант Антонио Эдуард Кампобелло числился пропавшим без вести.

— Что, черт возьми, это значит?! — набросилась она на лейтенанта, забыв о его чине и проявленной им доброте. — Какого дьявола мне-то теперь делать? Ждать его здесь? Искать самой? Помогать вам? Ехать домой и ждать там? — кричала она и в первый раз разрыдалась. Пакстон больше не могла скрывать правду от самой себя. Он не вернулся и, возможно, не вернется никогда. Она начинала это понимать. И, помолчав, хрипло спросила:

— А вдруг он все еще там — раненый?

— Вряд ли, — тихо ответил лейтенант. — Пакстон, я думаю, он погиб. Видимо, мы просто не смогли найти его тело.

Я очень сочувствую вам. — Он подошел и коснулся ее руки.

Она отстранилась, как будто своим состраданием он только усиливал ее муки. — Знаете что? Мне кажется, вам надо уехать отсюда. Для всех нас есть предел. Для всех. Самые рассудительные уезжают, когда чувствуют его приближение, другие задерживаются. И это не правильно. Вы и так пробыли здесь практически два срока. Этого достаточно, как вы считаете? Тони собирался в июне возвращаться и хотел вернуться вместе с вами.

Так почему бы вам действительно не уехать в июне домой? Если мы что-то узнаем, я вам позвоню, клянусь.

Пакстон кивнула и долго всматривалась в его лицо, а потом вышла из кабинета. Она знала, что лейтенант прав. Пора домой.

Возможно, на этот раз навсегда. Без Тони. Во Вьетнаме она повзрослела. Она приехала сюда девчонкой с разбитым сердцем, друг которой погиб, и она хотела понять почему. Но ответов она не нашла, нашла только новые вопросы. И вот ей уже двадцать три, она потеряла уже троих на этой войне, даже четверых, если считать Ральфа, потеряла друзей, коллег и даже тех, на которых при жизни не обращала особого внимания, как на Нигеля. Кроме того, она потеряла здесь часть себя, и эта потеря была безвозвратной. Но кое-что она и приобрела. Пакстон обрела правду, обрела умирающую прекрасную страну, когда-то чудесную землю, которую теперь постепенно уничтожали. Но она видела ее, когда та еще существовала. И она любила Тони, пока он был жив. И где бы он сейчас ни находился, живой или мертвый, для нее он так и не стал пропавшим.

105
{"b":"25993","o":1}