ЛитМир - Электронная Библиотека

Все трое захохотали.

— Кем ты меня считаешь? — накинулся он на сестру. — Лентяем?

Сестра знала его лучше и, давясь от смеха, ответила:

— Нет, просто немного испорченным, как и я. — Она невинно улыбнулась и в ответ получила пустой банкой из-под колы.

— Хорошо-хорошо, но ведь это правда. Может, ты скажешь, что мы с тобой горим желанием вступить в Корпус мира. как Пакстон? Как только я подумаю об этом, у меня волосы встают дыбом, я не представляю тебя копающим траншеи или строящим отхожие места в лагере. А ты? — честно спросила она, и Питер пожал плечами.

— Да уж, этому в юридической школе не учат, — отшутился он, но в словах сестры была доля истины. Он должен был закончить школу в двадцать пять лет и при известной удачливости дотянуть до двадцати шести, чтобы избежать призыва. Он вполне понимал ценность отсрочки, которую обеспечивала учеба, и не испытывал ни малейшего желания участвовать в полицейской акции во Вьетнаме.

Всего два месяца назад, после инцидента в Дананге, американская авиация впервые бомбила Вьетнам после долгих лет присутствия там в качестве военных советников. — По правде говоря, я не вижу себя во Вьетнаме или в любом другом местечке, похожем на него. А что тебя тянет в Корпус мира, Пакс?

— Я уверена, что мне нужно именно туда. Я просто хочу увидеть мир и почувствовать настоящую жизнь, — серьезно ответила она, и Габби оставила их вдвоем продолжать этот разговор. — Я провела всю жизнь среди людей, пекущихся только о собственном удовольствии, и ни о чем больше. Я не хочу жить, как они. Мой отец заботился о людях как только мог. Я думаю, он поступил бы так же и сделал много больше для них, если бы имел такую возможность и в свое время не женился.

— Наверное, он прекрасный человек, — тихо сказал Питер, заметив, как смягчилось лицо Пакстон, когда она рассказывала об отце.

— Он был… — Комок встал у нее в горле. — Я очень любила его. Моя жизнь очень изменилась… после его смерти.

— Почему? — Его голос прозвучал в ночи так нежно, он так остро сопереживал ее рассказу, и так любил ее, что сам, как и Пакстон, иногда пугался этого.

— Моя мама и я… ну, мы слишком разные люди… — Она не хотела говорить большего, не было смысла в этой жалобе. И это прозвучало бы слишком больно — то, что она всегда знала, что мать не любила ее.

— И поэтому ты собралась в Корпус мира? Чтобы быть подальше от нее?

— Нет, — улыбнулась Пакстон. — Но в Беркли я приехала как раз поэтому. — Она была искренна с ним, вернее, они были искренни друг с другом. Иначе такие люди, как Пакстон и Питер, просто не умели общаться.

— Я рад, что ты это сделала, — сказал он, его губы коснулись ее губ. Они лежали на полу, повернувшись друг к другу и поддерживая головы ладонями.

— Я тоже, — шепнула она в ответ, и он обнял ее. Так они и целовались, пока вдруг Габби не открыла дверь ванной комнаты и не выглянула оттуда с очень заинтересованным видом.

— Эй, друзья, вы пойдете спать сегодня вместе или по отдельности или вы собираетесь провести здесь ночь, лежа на полу и обнимаясь? Мне-то все равно, я просто хочу знать, ждать мне Пакс или ложиться спать.

Питер тяжело вздохнул, а Пакстон рассмеялась и откатилась от него, волосы ее разметались, щеки порозовели от поцелуев.

— Господи, ну как тебе объяснить, что нельзя так грубо ломать людям кайф, Габриелла. — Питер знал, как ненавидела сестра это имя, и использовал его для воспитания. — Как меня угораздило влюбиться в соседку собственной сестры? — Он поднялся и протянул руку Пакстон. — Я думаю, тебе хорошо бы поспать немного, малыш. Если эта болтушка позволит тебе это сделать. Я не знаю, как ты терпишь ее.

— Я просто засыпаю, если устала.

— А она все продолжает болтать. — Они опять рассмеялись, потому что это была истинная правда. Он поцеловал Пакстон на прощание и ушел. Как только он исчез, Габби напала на нее:

— Это серьезно, Пакс?

— Не глупи, мы знаем друг друга шесть недель, и перед нами целая жизнь. Ему еще три года учиться в юридической школе, а мне целых четыре. Что может быть серьезным? — В глубине души она знала, что это всерьез, но не хотела признаваться в этом ни себе, ни Габби.

— Ты не знаешь моего брата. Я никогда не видела его таким. Он действительно заботится о тебе. Я думаю, он любит тебя. — И затем продолжила с пристальным, заговорщицким прищуром:

— Он уже признался тебе в любви?

— Ради всего святого… Конечно, нет…

Ему и не надо было делать этого. Пакстон знала, что Габби была права. Пакстон никогда в жизни не чувствовала ничего подобного. Но это счастье свалилось совсем не вовремя. Сейчас в мечтах Пакстон поиск мужчины стоял на последнем месте.

— Почему все происходит наоборот? — рассуждала Габби по дороге в постель. — Я мечтаю найти мужа, а ты нет. И что же? У тебя налицо Питер, который явно влюбился и чуть ли не делает предложение, а у меня? Ничегошеньки подобного! Один жалкий тип с волосами до плеч, который хочет поехать в Тибет со мной следующим летом, если я оплачу ему авиабилеты. А у других в это время просто рог изобилия какой-то!

— Это карма, — выдохнула Пакстон, укладываясь в темноте в постель и слушая Габби.

— А это кто еще? Это не тот парень из Свободы слова?

— Нет, это такая вещь, о которой постоянно толкует Давн.

Карма. Судьба. Рок.

— Ну, тогда это что-то вроде снотворного. Господи, ты слышала вчера, как ей было плохо. Я думала, она умирает.

— Может, она беременна? — предположила Пакстон.

— Интересно, как это она умудрилась забеременеть? Ведь она все время спит.

Посмеявшись, они отвернулись друг от друга и заснули. Это был единственный случай, когда Габби так быстро отключилась.

Она достаточно наговорилась за вечер, завтра утром ей надо было идти на занятия по современной музыке. После этого у нее планировалась еще куча дел. Через день в университете был карнавал по поводу праздника Всех Святых, она хотела успеть сделать себе костюм. Она собиралась предстать в наряде тыквы, сшитом из золотого ламе.

В этот день Вьетконг атаковал авиабазу Бьенхоа в пятидесяти милях от Сайгона, и первое серьезное военное сооружение США было разгромлено.

18
{"b":"25993","o":1}