ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Паиньки тоже бунтуют
Город под кожей
Девушка из кофейни
Блог на миллион долларов
Заложники времени
Большое собрание произведений. XXI век
Мастера секса. Жизнь и эпоха Уильяма Мастерса и Вирджинии Джонсон – пары, которая учила Америку любить
Зло
Жесткий тайм-менеджмент. Возьмите свою жизнь под контроль

Глава 13

На следующий день Ральф и Пакстон вместе с командой вернулись назад в Сайгон, и все они на обратном пути молчали.

Невозможно видеть смерть, боль, человеческое страдание и не откликнуться на них.

— Достает до печени, верно? — тихо произнес Ральф, сидевший рядом с Пакстон. Звуковика он отправил па переднее сиденье возле водителя.

— Да, — кивнула Пакстон. Она все еще думала о мальчике из Майами. Что за жизнь его ждет, с одной-то рукой. Хуже того, он ведь, может быть, и не выкарабкается. За что они сражаются здесь? Кажется, ни один из них уже не знает этого.

Чистое безумие.

— Тут ты завершишь свое образование, — сказал Ральф. — Почти все, кто пробыл во Вьетнаме достаточно долго, становятся совсем другими людьми.

— Почему? — Пакстон еще не разучилась задавать вопросы.

— Не знаю… слишком многое видят… слишком многое задевает за живое, тревожит… человек становится сердитым, озлобленным, утрачивает иллюзии. Потом парни возвращаются в Штаты, а там все ненавидят их, считают убийцами. Никто не хочет понять. Там, в Штатах, люди слушают радио, торчат в барах, покупают машины, бегают за бабами. Никому дела нет до того, что происходит во Вьетнаме. С самого начала никого это не интересовало. Они и слышать об этом не хотят. Вьетнам? А где это такое? Всем наплевать. Косоглазые воюют друг с другом. Воюют друг с другом, а попутно убивают и наших ребят.

Об этом все забыли. Наши парни подставляют свои задницы под пули ни за понюшку табаку.

— Ты в самом деле так думаешь? — Ей слишком тяжело было слушать его, тем более когда она вспоминала Питера. Ей хотелось верить, что Питер — герой, раз он погиб на этой войне. Но, по правде говоря, он не стал героем даже в ее глазах.

— Да, я так думаю. К сожалению, так думают все. Никто — в самом деле никто — не печалится о том, что тут происходит.

Похоже, люди просто ничего не понимают. Боюсь, я сам ничего не понимаю. Мы пытаемся помочь борьбе Юга против Севера, как это было в Корее, но теперь все происходит иначе: на Юге население тоже сражается против нас. Невозможно даже сказать, кто принадлежит к Вьетконгу, а кто нет. Черт, частенько мне кажется: все они вьетконговцы. Боже, да ты погляди на детишек. Любой из них способен бросить тебе в лицо гранату — им это проще, чем поговорить с тобой. От одной этой мысли можно свихнуться. Никто не знает, кому верить, кого уважать, против кого бороться. Добрая половина наших солдат питает большее уважение к «чарли», чем к собственному командованию. Вьетконговцы дерутся так, как ни одно войско. Армия Юга — это же просто клоуны. Понимаешь, что я хочу сказать? Чистое безумие. Если пробудешь здесь слишком долго, тоже свихнешься. Не забывай об этом, коли начнешь подумывать насчет того, чтобы остаться. Как только ты перестанешь мечтать по десять раз на дню о ближайшем самолете домой, произойдут серьезные неприятности.

Ральф, конечно, слегка поддразнивал девушку, но в то же время он делился с ней серьезными мыслями, и она догадывалась об этом. Во Вьетнаме был какой-то странный соблазн, что-то принуждало оставаться здесь, то ли воздух, то ли запахи, то ли звуки, то ли сами люди, а потом удивительные контрасты Сайгона и немыслимой красоты природы, невинных личиков и страданий народа. Пытаешься убедить себя, что эти люди чисты, что все происходящее причиняет им боль и надо прийти им на помощь, однако в этом многие уже сомневались. Сумеем ли мы помочь вьетнамцам и сами спастись? Может быть, все уже безнадежно? Когда около полудня машина въезжала в Сайгон, Пакстон так и не сумела найти ответ хоть на один из своих вопросов.

Ральф высадил ее у гостиницы и отправился в офис АП в Эден-билдинг. Войдя в вестибюль, Пакстон внезапно ощутила, насколько она грязна. Комбинезон все еще покрыт засохшей кровью, грязью и потом, выглядела Пакстон ужасно. По дороге она столкнулась с Нигелем, и тот поглядел на нее, иронически приподняв бровь.

— Ого, малышка, похоже, у тебя выдался хлопотливый денек — или ты порезалась за бритьем? — Его легкомыслие действовало Пакстон на нервы, она резко и кратко ответила ему, снимая шлем;

— Мы ездили в Нхатранг. Там полно раненых. — Ей казалось, что раненых очень много, и, произнося эти слова, Пакетом вновь почувствовала, как слезы жгут ей глаза.

— Я что, должен удивиться? Мы ведь за этим и явились сюда. — Высокомерный осел, все в его манерах раздражало девушку. — Какие планы насчет сегодняшнего ужина?

— Не знаю. Мне надо писать статью. — Соглашение, заключенное с «Сан», не связывало Пакстон никакими сроками, она должна была отсылать материалы, когда сумеет их подготовить. Однако она хотела передавать новости как можно чаще, доказать, что отправилась во Вьетнам работать, что она воспринимает свое дело всерьез.

— Может, мне удастся отловить тебя попозже. Ральф пошел домой или в офис?

— По-моему, он пошел в офис, — устало отозвалась Пакстон.

— Тебе следовало бы поспать. Выглядишь совершенно разбитой.

— Так оно и есть. До скорого. — Пакстон и впрямь намеревалась написать обо всем, что довелось увидеть, но стоило ей принять душ в своем номере и прилечь всего на минуточку, как она уснула и проснулась уже в сумерках, страшно проголодавшись.

Пакстон спустилась в столовую и не нашла там ни одного знакомого лица. Когда она попыталась есть, еда застряла у нее в горле. Даже ананасовый мусс, понравившийся Пакстон с первых дней пребывания во Вьетнаме, приобрел отвратительный вкус.

Она могла думать только о том, что видела в Нхатранге. Выпив чашку бульона с чао том, маленькими кусочками пасты из крабов, Пакстон поднялась наверх и села писать свою статью. Она проработала до двух часов ночи, она плакала, пытаясь поведать о мальчике из Майами и юном пареньке из Саванны — тут она сообразила, что даже не узнала его имени, но и это не имело значения. Закончив, Пакстон откинулась на спинку стула, истощенная, но испытывающая облегчение. Статья о ребятах послужила для нее своего рода катарсисом.

Она пыталась передать прелесть Вьетнама, контрасты, которые ей удалось заметить даже в столь короткое время, кошмар искалеченных, неряшливость проституток, уличные шумы, немыслимую красоту, разворачивающуюся по мере продвижения на север, ярчайшую зелень и густо-красный цвет земли, — и вся эта страна молча истекает кровью, она истерзана, и вместе с ней умирают наши мальчики, истекают кровью ради нее. Отличная вышла статья, Пакстон почувствовала удовлетворение, хотелось бы знать, какое впечатление она произведет в Сан-Франциско.

61
{"b":"25993","o":1}