ЛитМир - Электронная Библиотека

Элоиза вернулась домой вскоре после полуночи. На ней было вечернее платье из темно-синего бархата, и, несмотря ни на что, Элоиза оставалась чертовски привлекательной женщиной – она сама это знала и пускала в ход свои чары каждый раз, когда это было необходимо. Но только не сегодня.

Увидев мужа, полулежащего на кушетке с недопитым бокалом в руке, Элоиза смерила его взглядом, исполненным ледяного презрения.

– Как любезно с твоей стороны навестить меня, – проговорила она, не скрывая своего отвращения. – А ты неплохо выглядишь, Джон… И все-таки, чему я обязана удовольствием видеть тебя здесь? Что, Барбара уехала из города или просто занята с другим клиентом?

Она стояла прямо перед ним, слегка помахивая в воздухе своей изящной бисерной сумочкой, и Джон испытал сильнейшее желание заорать на нее, выплеснуть остатки виски ей в лицо. Но, что бы он ни предпринял, Элоиза все равно была намного сильнее его. Он, конечно, мог ее ударить, но это до странности ничего не меняло. Рядом с Элоизой он был рохля, тряпка – плюнуть и растереть.

– Тебе известно, где сейчас наша дочь? – спросил Джон заплетающимся языком. Он уже почти опустошил стоявшую в баре бутылку виски и снова был пьян. Несмотря на это, он точно знал, что именно он хочет и должен ей сказать. Единственное, о чем Джон сожалел, это о том, что не сказал ей этого раньше, но раньше он бы не посмел. Барбара вдохнула в него мужество, вид страшных ран Габриэллы укрепил его решимость, а виски – избавило от вечной, самому ему непонятной зависимости.

– Я вижу, тебе не терпится мне это сказать, – ответила Элоиза и улыбнулась с видом кошки, только что придушившей и съевшей беспомощного птенца. – Ты ее куда-то увез? Спрятал? Выгнал?..

Теперь Джон воочию лицезрел, каким чудовищем была его жена. Но вот чего он никак не мог взять в толк, это где же были его глаза раньше. Да что тут гадать – он сам хотел быть обманутым. Джон вообразил себе, какой должна быть Элоиза, и сам же поверил в собственную выдумку. И даже сейчас он не собирался думать о последствиях этого самообмана.

– Ты была бы рада, не так ли? – Джон криво усмехнулся. – Наверное, надо было отдать девочку в приют сразу после рождения. Или пустить по водáм в плетеной корзинке. Ты была бы довольна, да и Габриэлле было бы лучше…

Его лицо снова скривилось, но это была уже не улыбка. Джон с трудом сдерживал слезы.

– Избавь меня от этих глупостей, Джон. Где Габриэлла? У Барбары? Ты что, решил ее похитить? Боюсь, в этом случае мне придется вызвать полицию. – С этими словами Элоиза положила на стол свою элегантную сумочку и села в кресло напротив, скрестив изящные ноги в тонких чулках. – Так что, Джон, где эта мерзавка? Где ты ее прячешь?

О, теперь Джон видел ее насквозь. В ней нет ничего, кроме мрака и черной ядовитой гнили, способной убить все живое. Похоже, Господь забыл вложить душу в это создание, и невольно думалось, а имел ли Творец вообще отношение к этому поистине безбожному существу. Барбара была не так красива, но Джон не был ей безразличен. Ее предки не были аристократами, но у нее и душа, и сердце были на месте. Она любила Джона. И единственное, чего ему хотелось, это навсегда забыть Элоизу, выкинуть ее из своей памяти, из своей жизни, и уехать как можно дальше, чтобы никогда больше с ней не встречаться. Габриэлла мешала ему сделать это, но сейчас он готов был перешагнуть даже через нее. В любом случае помочь девочке было выше его сил – остановить Элоизу Джон не мог. Ему оставалось только спасаться самому, пока не стало слишком поздно.

– Габриэлла в больнице, – сказал он с пьяной многозначительностью. – Когда я нашел ее сегодня утром, она была без сознания.

Он искоса взглянул на Элоизу. Одного этого было вполне достаточно, чтобы его снова затрясло от гнева, и Джон поспешно отвернулся. Теперь он стал бояться потерять над собой контроль. Зная про нее все, он ее убьет. Многое можно понять, особенно в близком человеке, но Элоиза была выше его понимания. Ее поведение пугало своей необъяснимостью, полной и беспросветной, хотя в этом он не мог бы признаться себе хотя бы из чувства самосохранения.

– Как удачно, что ты все-таки соблаговолил вернуться домой, – холодно заметила Элоиза. – Мерзавке здорово повезло…

– Если бы я пришел хотя бы на полчаса позже, девочка могла бы умереть, – закричал Джон. – Врачи обнаружили, что у нее сломаны ребра и порвана барабанная перепонка… К тому же они подозревают сотрясение мозга, – он посмотрел на Элоизу и замолчал.

«А мне наплевать!» – вот что было написано на ее прекрасном лице. Переломы, сотрясения – для нее это были пустые слова, коль скоро они относились к такому никчемному существу, как Габриэлла. Она нисколько не чувствовала себя виноватой.

– Ну и что? – равнодушно спросила она, пожимая хрупкими плечами. – Я что, должна зарыдать? Негодяйка заслужила все это и даже больше.

С этими словами она прикурила сигарету и как ни в чем не бывало пустила вверх тонкую струйку голубоватого дыма.

– Ты – сумасшедшая!.. – хриплым шепотом произнес Джон и нервным движением пригладил зашевелившиеся на голове волосы. – Ты маньяк…

Такого даже он не ожидал. Элоиза казалась совершенно непробиваемой – ничто не могло ее ни тронуть, ни взволновать. Ее неколебимое спокойствие и холодная жестокость не знали пределов, и Джона охватила паника.

– Я не сумасшедшая, Джон, – проговорила Элоиза. – А вот ты действительно смахиваешь на шизофреника. Взгляни на себя в зеркало – ей-богу, словно только что сбежал из «желтого дома».

В глубине ее глаз Джон разглядел насмешку, и ему снова захотелось плакать.

– Ты же могла убить ее! Неужели ты не понимаешь?! – снова выкрикнул он, зная, что все, все напрасно. В ней живет безумие, которое способно перекинуться на него.

– Но ведь я ее не убила, не так ли? – холодно возразила Элоиза и тут же добавила: – Хотя, возможно, мне давно следовало это сделать. Ведь все наши проблемы, Джон, – из-за нее и только из-за нее. Если бы я не любила тебя так сильно, я бы не ревновала. Все было чудесно, пока эта маленькая тварь не встала между нами, пока она не очаровала тебя своими ангельскими голубыми глазками и белокурыми патлочками…

Слушая ее, Джон почувствовал, как сердце его леденеет от ужаса. Ему было совершенно очевидно, что Элоиза сама верит в то, что говорит. Обладая холодным, извращенным умом, она убедила себя в том, что девочка действительно виновата во всем, что произошло между ней и мужем, и что Габриэлла на самом деле заслужила то жестокое обращение, которому подвергалась с раннего детства. И теперь никакими словами Элоизу нельзя было убедить в обратном.

«Все бесполезно! – с горечью подумал Джон, закусив от бессилия губу. – Она сошла с ума. Убеждать ее бессмысленно – Элоиза уже не понимает нормальных, человеческих слов».

И тем не менее он сделал еще одну попытку.

– Габриэлла не имеет никакого отношения к тому, что произошло и происходит между нами, – сказал он как можно тверже. – Ты – настоящее чудовище, Эл. Ты просто спятила от ревности. Обвиняй меня, если уж тебе непременно нужно сделать кого-то виноватым, но не трогай Габриэллу. Ненавидь меня, потому что я предал тебя, изменял тебе, потому что я оказался слабаком и не смог дать тебе того, что было тебе нужно, но, пожалуйста, пожалуйста… – Тут он заплакал, но, не смущаясь своих слез, продолжал взывать к ее здравому смыслу: – Прошу тебя, Элоиза, не обвиняй в наших бедах Габриэллу – она здесь ни при чем!..

– Ни при чем, вот как? – Элоиза раздавила в пепельнице сигарету и сразу закурила новую. – Это ты ослеп, а не я… – Она с горечью покачала головой. – Неужели ты не видишь, чтó Габриэлла сделала с нами… с тобой? Ведь до того, как она родилась, ты любил меня! И я тоже любила тебя, а теперь погляди, что с нами стало!.. И все это из-за этой проклятой девчонки!

Впервые за много-много лет в глазах Элоизы блеснули слезы, и Джон невольно вздрогнул. Она обвиняла их дочь даже в том, что он изменил ей, что полюбил другую женщину.

18
{"b":"25997","o":1}