ЛитМир - Электронная Библиотека

– Что ты здесь делаешь? – Питер испытующе посмотрел ей в глаза, и Мел почувствовала, как в них росла напряженность.

– Я хотела позвонить подруге.

– Ты могла бы воспользоваться телефоном возле бассейна.

Сначала она не ответила, а затем пожала плечами.

– Ну и что?

Он проигнорировал эту реплику и повернулся к Мел:

– Мне бы хотелось представить вам мою дочь Пам. Пам, это Мелани Адамс, корреспондентка из Нью-Йорка, о которой я вам рассказывал.

– Я знаю, кто она, – нелюбезно выдавила из себя Пам.

Мел протянула руку, и девочка нехотя пожала ее, когда отец уже начал вскипать. Дочь расстраивала его своим бестактным поведением, была груба с его друзьями, старалась держаться подальше, если ей это удавалось. Почему она вела себя так, почему? Они все переживали смерть Анны, но почему Памела мстила ему? Все эти полтора года девочка изводила его, а теперь стала еще хуже. Он успокаивал себя, полагая, что виной всему является возраст, что это со временем пройдет, но иногда сомнения одолевали Питера.

– Я хотел спросить, не могла бы ты одолжить Мел купальник. Она оставила свой в гостинице.

На какое-то мгновение Пам заколебалась.

– Конечно, думаю, что смогу. Она... – Девочка не знала, какое слово подобрать. – Хотя она несколько крупнее меня. – Памеле не понравился взгляд, которым они обменялись. Или, точнее, то, как ее отец смотрел на Мел.

Мел тотчас поняла. Она мягко улыбнулась девочке:

– Ничего, если у тебя не найдется, я обойдусь.

– Нет, все в порядке. Вы выглядите совсем не так, как по телевизору. – Девочка пристально разглядывала Мелани.

– Неужели? – Она улыбнулась неприветливой, но очень привлекательной девушке. Пам была совсем не похожа на Питера, в ее лице все еще проскальзывало детское выражение, несмотря на тело с развитыми не по годам формами. – Мои дочери всегда говорят, что на телеэкране я кажусь более взрослой.

– Да. Что-то в этом роде. Более серьезной.

– Думаю, они именно это имеют в виду.

Они стояли втроем в этой красивой белой комнате, и Пам продолжала в упор смотреть на Мелани, словно пытаясь найти ответ на какой-то вопрос на ее лице.

– Сколько лет вашим дочкам?

– В июле исполнится шестнадцать.

– Обеим? – Пам удивилась.

– Они двойняшки, – улыбнулась Мел.

– Неужели? Это прекрасно! Они похожи друг на друга?

– Вовсе нет. Они двойняшки.

– А я считала, что так называют мальчиков.

Мел снова улыбнулась, а Пам покраснела.

– Это означает, что они не однояйцевые близнецы, но термин слегка сбивает с толку.

– А какие они? – Ее заинтересовали двойняшки Мел.

– Как все шестнадцатилетние девочки, – засмеялась Мел. – Они заставляют меня быть начеку. Одна – рыжеволосая, как я, а другая – блондинка. Их зовут Джессика и Валерия, они любят ходить на танцы, и у них много друзей.

– А где вы живете?

Питер внимательно следил за их разговором, но не произнес ни слова.

– В Нью-Йорке. В небольшом городском доме. – Она вновь улыбнулась Питеру. – Он совсем не похож на ваш. – Потом она снова повернулась к Пам: – У вас красивый дом, и, должно быть, чудесно иметь бассейн.

– Да уж. – Она без особого энтузиазма пожала плечами. – Он либо полон несносных друзей моего братца, либо Мэтью писает в него.

Она произнесла это с раздражением, и Мел засмеялась, но Питеру это не понравилось.

– Пам! Так нельзя говорить, к тому же это неправда.

– Нет, правда. Этот паршивец всего час назад помочился, как только миссис Хан ушла в дом. Прямо с края бассейна. По крайней мере, мог бы делать это, когда плавает.

Мел пришлось подавить смех, а Питер покраснел.

– Я поговорю с Мэтью.

– Вероятно, друзья Марка тоже грешат этим. – Было очевидно, что никто из мальчишек не нравится ей. Затем она пошла искать костюм для Мел и вернулась с белым сплошным купальником, который, по ее мнению, может подойти гостье. Мел поблагодарила ее и вновь обвела взглядом комнату.

– У тебя очень красиво, Пам.

– Моя мама отделала ее для меня перед самой... – У нее сорвался голос, и глаза стали печальными, затем она вызывающе посмотрела на Питера. – Это единственная комната в доме, которая принадлежит только мне. – Фраза звучала несколько странно, и Мел стало жаль девочку. Она выглядела такой несчастной, так отличалась от остальных. Памела старалась скрывать свою боль и вела себя так, как будто все они были виновны в том, что отобрали у нее мать.

– Должно быть, в этой комнате хорошо проводить время с друзьями.

Мел подумала о своих двойняшках и об их подругах, которые усаживались на пол в их комнатах, слушая записи, разговаривая о мальчиках, смеясь и хихикая, делясь секретами друг с другом, которыми они всегда делились и с Мел. Они настолько отличались от этой трудной, враждебно настроенной девочки с фигурой женщины и разумом ребенка. Для Пам явно наступили очень тяжелые времена, и Мел понимала, что Питеру приходится туго. Неудивительно, что он старался каждый день пораньше возвращаться домой. Для шестилетнего малыша, истосковавшегося по любви, мальчика-подростка, за которым требовался глаз да глаз, и юной девушки, несчастной, как эта, в доме требовалась не просто экономка, тут нужны были отец и мать. Она понимала, почему Питер так стремится быть рядом с ними и почему иногда чувствует, что не может справиться с поставленной перед ним задачей. Он был хорошим отцом, просто им требовалось от него слишком много, и даже больше, чем он мог дать, по крайней мере этой девочке. Мелани вдруг захотелось прижать ее к себе, сказать, что все как-нибудь устроится. И, словно уловив ее мысли, Пам внезапно отшатнулась от Мел.

– Увидимся внизу через некоторое время. – Этими словами она предлагала им удалиться. И Питер медленно направился к двери.

– Ты спустишься вниз, Пам?

– Да. – Но она произнесла это неуверенно.

– Думаю, тебе не следует проводить весь день в своей комнате. – Он произнес это решительно, но у девочки появилось такое выражение, как будто ей хотелось возразить отцу, и Мелани посочувствовала ему. С ней было нелегко общаться, по крайней мере сейчас. – Ты скоро спустишься?

– Да! – Она выглядела еще более воинственной, и Мел с Питером ничего не оставалось, как ретироваться. Он провел ее в комнату для гостей, расположенную напротив его кабинета.

– Вы сможете здесь переодеться.

Он не обмолвился ни словом по поводу Пам, а когда Мел вышла спустя минут десять, у Питера был уже более расслабленный вид, и он повел ее вниз в большую комнату-сад с плетеной мебелью. За белой лакированной дверью оказался встроенный холодильник. Питер вынул две банки пива, потом достал с полки два стакана и предложил Мелани сесть.

– Подождем несколько минут, пока дети не вылезут из бассейна.

Мелани заметила, как хорошо Питер смотрится в плавках, тенниске и босиком. Он совершенно не похож на того человека, с которым она работала последние два дня, у которого брала интервью. Теперь он стал простым смертным. Мел улыбнулась при этой мысли, пока он смотрел ей в глаза, но затем лицо его помрачнело. Он вспомнил недавнюю встречу с дочерью.

– С Пам нелегко после смерти матери. Она бросается в крайности, то стремясь безраздельно властвовать надо мной, то ненавидя нас всех. Она считает, что никто не понимает ее страданий, и теперь она ведет себя так, словно живет во вражеском лагере. – Он вздохнул, с усталой усмешкой потягивая пиво. – Иногда трудно и с мальчиками.

– Мне кажется, ей просто недостает вашей любви.

– Я знаю. Но она во всем обвиняет нас. И к тому же... – Казалось, что он стесняется высказать то, что у него на уме. – Иногда ее трудно любить. Я это понимаю, но мальчики – нет. По крайней мере не всегда. – Он впервые признался Мел, какие у него возникали проблемы с Пам.

– Она изменится. Дайте ей время.

Питер снова вздохнул.

– Прошло почти два года.

Но Мел не осмеливалась сказать ему то, что подумала. Все в доме оставалось так, как было при жизни Анны. Мел чувствовала это, и Питер сам вел себя так, будто она умерла на прошлой неделе. Как можно было ожидать, что ребенок свыкнется с потерей матери, если у него самого еще не улеглась боль утраты? Он все еще винил себя за то, что не смог убедить Анну согласиться на операцию. Мел ничего не сказала, глядя ему в глаза, и он отвел взгляд.

17
{"b":"26001","o":1}