ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Глава сорок третья

Через несколько дней после Рождества Ник зашел к Лиане в Красный Крест. У него были дела в городе, и поэтому он мог не появляться днем на работе. Когда он вошел в помещение, женщины прервали работу, чтобы рассмотреть его получше. В форме Ник казался еще красивее, чем в обычной одежде. Лиана засмеялась.

— Осторожнее, а то устроишь здесь переполох.

— Это предупреждение для тебя. А как насчет ленча? И не говори мне, что не можешь или должна куда-то бежать по поручению старого дядюшки. Я не поверю ни слову. Может, поедим у Марка Хопкинса?

Она еще колебалась, но он схватил ее пальто и шляпу и протянул ей.

— Давай. — Сопротивляться ему оказалось невозможно.

— Тебе что, больше нечем заняться? Шел бы воевать!

— Нет, еще рано. Сейчас время ленча, благодарение Богу. Джордж говорит, что ты никуда не выходишь. Твоей репутации не повредит, если мы поедим при дневном свете… Если хочешь, мы можем сесть за отдельный столик.

— Ладно. Уговорил.

Она была в хорошем настроении, он тоже. Все напоминало прежние дни на «Нормандии», когда они вместе играли в теннис. Они сидели за столом и любовались открывающимся видом. Ник рассказывал забавные истории о людях на базе и в гостинице. Впервые за многие годы она вновь почувствовала себя живой. С ним было легко и просто. Он был остроумен и элегантен. Неожиданно — это удивило ее — он спросил, что она делает в канун Нового года.

— Подожди. Не отвечай. Дай я угадаю. Ты останешься дома с дядей Джорджем и девочками?

— Правильно, — усмехнулась она. — Тебе первая премия.

— Нет, это тебе полагается дурацкая премия. Почему ты не позволяешь мне вытащить тебя куда-нибудь? Я совершенно безопасен. Я буду хорошо себя вести. А если нет — вызывай военную полицию, и меня заберут.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты хочешь сказать, что у меня есть шанс?

— Ни малейшего. Я просто хочу знать, что я теряю.

— О, ради Христа. — Он усмехнулся. — Давай, Лиана. Это пойдет тебе на пользу. Нельзя же все время сидеть взаперти дома.

— Можно. Я ведь счастлива.

— Но это тебе вредно. Сколько тебе лет? — Он попробовал сосчитать. — Тридцать три.

— Мне уже тридцать четыре.

— О, в таком случае… Я и не думал, что ты такая старая. А мне вот уже сорок. Я в таком возрасте, что могу судить, что тебе полезно. Думаю, тебе следует выходить.

— Ты говоришь совсем как дядя Джордж. — Разговор забавлял ее.

— Постой, постой. Я все-таки не так стар.

— И он… в душе. Знаешь, в молодости он был настоящим донжуаном. Ник улыбнулся.

— Видно по его глазам. Но не уходи от ответа. Как насчет Нового года?

— Сначала ленч, а потом уж Новый год. — Она посмотрела на него. — Знаешь, ты тоже мог бы быть донжуаном, если бы постарался, а может быть, тебе и стараться не нужно было…

— Это не мой стиль. — Он сердито посмотрел на нее. — Я имел в виду спокойный вечер двух старых друзей, для которых наступили тяжелые времена и которые знают правила игры. Иначе что нам остается? Мне сидеть в своем вшивом отеле, а тебе — дома с дядей? Мы могли бы пообедать у Фэмоша или еще где-нибудь.

— Наверное, могли бы. — Она посмотрела на него, но все еще не могла решиться. — Я действительно могу быть уверенной, что ничего не произойдет? — Вопрос был поставлен прямо, и он посмотрел ей в глаза.

— В такой мере, в какой ты этого хочешь сама. Я буду с тобой честен. Я все еще люблю тебя, любил с тех пор, как мы с тобой встретились, и, вероятно, буду любить всегда. Но я никогда не сделаю ничего, что могло бы причинить тебе огорчения. Я понимаю твои чувства к Арману и уважаю их. Я знаю, что такое допустимые границы. Это не «Довиль» и даже не «Нормандия». Сейчас настоящая жизнь.

Она сказала, посмотрев на него:

— Тогда тоже все было настоящим. Он взял ее за руку.

— Я знаю. Но я всегда помнил, что будет потом, и уважал твои желания. Теперь я свободен, а ты нет. Тут уж ничего не поделаешь. Мне просто нравится быть с тобой. У нас ведь было больше, чем просто… — Он не мог найти нужных слов, но она его поняла.

— Я знаю. — Она вздохнула и, улыбнувшись, откинулась на спинку стула. — Как странно, что наши пути снова пересеклись, не правда ли?

— Я предполагал, что ты так скажешь. Но мне нравится, что они пересеклись. Я даже не надеялся, что снова увижу тебя, разве что когда-нибудь поеду в Вашингтон и там случайно встречу на улице. А может быть, лет через десять в Париже с Арманом…

Он пожалел, что произнес это имя. Ей опять стало больно.

— Лиана, он сделал выбор, трудный выбор, а ты осталась в стороне. Ты больше ничего не можешь сделать. Ему не станет легче оттого, что ты сидишь дома, сдерживая дыхание и убивая себя. Ты должна жить дальше.

— Я стараюсь. Поэтому я устроилась на работу в Красный Крест.

— Я так и понял. Но ты должна заниматься еще чем-то.

— Думаю, что да.

В его словах была своя правда, но если она станет выходить, то только с ним. Он понимал это. Кто знает, сколько времени он еще пробудет здесь. Он может отплыть в любой день.

— Хорошо, мой друг. Я буду встречать с тобой Новый сорок второй.

— Спасибо, мэм.

Он заплатил по счету и проводил ее на работу. День пролетел мгновенно. Она была рада вернуться домой и увидеть Джорджа и девочек. Дядя заметил выражение ее лица, но не сказал ни слова. Вечером она как бы между прочим заметила, что на Новый год обедает с Ником.

— Это мило. Он уже хорошо изучил племянницу и не решился сказать больше, но надеялся, что с «мальчиком Бернхамом» что-нибудь да получится. Он уткнулся носом в книгу, а Лиана пошла наверх к девочкам. За обедом о Нике не было сказано ни слова.

Лиана больше не упоминала о нем, но в канун Нового года надела платье, которое купила четыре года назад во Франции, оно все еще было красивым. Как и она сама. Дядя Джордж оглядел ее с довольным видом. Он тихонько присвистнул, и она рассмеялась.

— Неплохо… совсем неплохо!

— Спасибо, сэр.

Это было платье с длинными рукавами и высоким воротником, сшитое из черной шерсти и доходившее до пола. Сверху оно было обшито черным бисером. На свои светлые, закрученные в узел волосы Лиана надела черную шапочку, в уши — крошечные бриллиантовые клипсы. Наряд ее был прост, но элегантен и благороден и очень шел ей. Когда появился Ник, он застыл от изумления.

Некоторое время он стоял в прихожей и только смотрел на нее. А потом присвистнул вслед за дядей Джорджем. Впервые за несколько лет она вновь почувствовала себя женщиной, вызывающей восхищение. Это было приятно. Ник поздоровался с Джорджем, а Лиана поцеловала дядю, пожелав ему спокойной ночи.

— Не возвращайся рано. Стыдно скрывать такое платье. Покажись, чтобы все его видели.

— Я сделаю все, чтобы ее задержать. — Ник подмигнул, и все трое рассмеялись. Дети уже легли. Ник увез Лиану в автомобиле, взятом напрокат.

— Боюсь, я в своей форме не выгляжу и вполовину так элегантно, как ты, Лиана.

— Хочешь поменяться?

Он засмеялся. Они приехали к Фэмонту в прекрасном настроении Ник заказал столик в Венецианской гостиной. Подали шампанское, и они выпили друг за друга. Новый год наступил еще до того, как Ник заказал креветки, икру, а затем бифштексы. Это, конечно, были не те экзотические яства, которые подавали на «Нормандии», но все это было очень вкусно. От вкусного угощения и выпитого вина они развеселились. Перед десертом пошли танцевать. Ник давно не чувствовал себя таким счастливым, Лиана тоже.

— Знаешь, с тобой легко. Я всегда это чувствовал. — Это было первым, о чем Ник вспомнил в несчастливые дни с Хиллари. Он сказал об этом сейчас, и Лиана улыбнулась. — Я и тогда это знал, но не мог оставить Хиллари из-за Джонни.

Но все это было в прошлом году, а сейчас наступал новый. Ник взглянул на часы.

— Ты задумала желание, Лиана?

— Нет. — Она радостно улыбнулась ему. — А ты?

— Я? Да.

— Что?

— Не быть убитым.

77
{"b":"26002","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Соперник
Пятизвездочный теремок
Американские боги
Попутчица. Рассказы о жизни, которые согревают
Перстень Ивана Грозного
Отшельник
Склероз, рассеянный по жизни
Маленькое счастье. Как жить, чтобы все было хорошо
Лабиринт Ворона