ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Airbnb. Как три простых парня создали новую модель бизнеса
Отдел продаж по захвату рынка
Невеста Черного Ворона
Как не попасть на крючок
Скорпион Его Величества
Эта свирепая песня
Заложники времени
Правильный выбор. Практическое руководство по принятию взвешенных решений
Тварь размером с колесо обозрения
A
A

Следующий Танин вопрос был рискованным, но ее весь год мучили подозрения, что корень проблемы – именно в этом.

– Он винит в происшедшем тебя? – Таня произнесла эти слова шепотом, но даже в переполненной закусочной они показались Мэри Стюарт оглушительными.

– Вероятно. – Она тяжело вздохнула. – Наверное, мы с ним обвиняем друг друга за то, что оказались слепыми и не видели, что назревает. Но он считает ответственной прежде всего меня: как это я не уследила? Я должна была предвидеть катастрофу и успеть ее отвести. Билл наделяет меня волшебными способностями предвидения, когда ему удобно. Я ни в коем случае не слагаю и с себя вину. Но разве это что-то меняет? Было бы иллюзией воображать, будто нам под силу повернуть стрелку часов вспять и не дать разразиться трагедии, если мы сможем ткнуть пальцем в виноватого. Так не бывает. Все кончено. – В ее глазах появились слезы, она резко отвернулась.

Таня уже жалела, что затронула эту тему.

– Прости. Напрасно я об этом заговорила. – Что толку извиняться? Она обругала себя за глупость.

Мэри Стюарт утерла слезы и уже утешала саму Таню:

– Ничего, Тан, не обращай внимания. Боль все равно не дает о себе забывать. Это как отрубленная рука. Иногда совершенно невозможно выносить, иногда с ней можно жить, но боль не прекращается ни на минуту.

– Так не может продолжаться вечно, – проговорила Таня, сочувствуя ей всей душой. Мэри Стюарт постигло неизбывное горе, но она ничем не могла ей помочь.

– Очень даже может, – обреченно ответила Мэри Стюарт. – Люди сплошь и рядом мирятся с болью – от артрита, ревматизма, несварения желудка, даже рака. Тут что-то похожее: отмирание сердца, утрата всякой надежды, потеря всего, что было для тебя важным. Это жестокий вызов, брошенный душе.

Ее терзала невыносимая боль, но она переносила это так мужественно, что Таня сама мучилась, глядя на нее.

– Почему бы тебе не поехать в Вайоминг со мной и детьми? – предложила она неожиданно для самой себя. Ничего другого ей не пришло в этот момент в голову.

Мэри Стюарт встретила предложение грустной улыбкой.

– Я лечу в Европу к Алисе. А то бы с радостью согласилась. Обожаю верховую езду! – Она нахмурилась, смущенная воспоминаниями, но довольная, что они оставили болезненную тему. – В отличие от тебя.

– Верно! – Таня усмехнулась. – Ненавижу ездить верхом! Но место там, кажется, сказочное, вот я и решила, что детям это пойдет на пользу. – Она замялась, но быстро пришла в себя. – Думала, что Тони тоже туда захочется, но ошиблась. Детям сейчас двенадцать, четырнадцать и семнадцать лет, и они без ума от коней. Ничего лучше для них нельзя и придумать.

– Не сомневаюсь. Ты тоже превратишься во всадницу? – спросила Мэри Стюарт.

– Если найдутся симпатичные всадники, – ответила Таня с техасским акцентом. Обе засмеялись. – По-моему, я была единственной девушкой на весь Техас, ненавидевшей лошадей.

Впрочем, Мэри Стюарт помнила, что Таня хорошо ездит верхом, хоть и не любит.

– Вдруг Тони еще передумает и поедет с тобой?

– Сомневаюсь, – тихо ответила Таня. – Судя по всему, он уже все решил. Может быть, поездка в Европу пойдет ему на пользу. – Сама Таня не считала, что это к чему-то приведет. Мэри Стюарт склонялась к тому же мнению, хотя и держала его при себе. Все указывало на то, что Тане уже не восстановить с мужем прежних отношений.

Они еще поболтали – об Алисе, следующей Таниной кинокартине, ее концертном турне, намеченном на зиму. Мэри Стюарт представляла, каких усилий это потребует, и восхищалась Таниной отвагой. Потом речь зашла о телевизионной передаче, стоявшей в программе следующего утра. Таня была приглашена в самое популярное в стране дневное ток-шоу.

– Я все равно должна была прилететь в Нью-Йорк для переговоров с литературным агентом, потому и согласилась с этим предложением. Очень надеюсь, что речь не зайдет о последнем судебном иске. Мой агент уже предупредил их, что я отказываюсь обсуждать этот вопрос. – Она вспомнила о своем намерении пригласить Мэри Стюарт на один нью-йоркский раут. – У моей знакомой состоялась на прошлой неделе премьера. Говорят, удачная, во всяком случае, отзывы самые благоприятные. Постановка будет идти все лето, а если ей будет сопутствовать успех, то и зиму. Если хочешь, я раздобуду тебе билетик. Завтра вечером она устраивает прием. Я согласилась прийти. Если пожелаешь, с радостью возьму и тебя с собой. А Биллу это понравилось бы? Приглашение распространяется и на него. Правда, не знаю, любит ли он такие мероприятия и не слишком ли занят? – Да и разговаривают ли сейчас Мэри Стюарт и Билл?

– Ты прелесть! – Мэри Стюарт улыбнулась Тане.

Подруга всегда вносила в ее жизнь разнообразие и радость. Больше двух десятков лет Таня не давала подругам киснуть, вечно вовлекая их в свои безумные замыслы, веселила вопреки даже самому мрачному настроению. Однако Билла даже ей не растормошить. Они уже много месяцев не появлялись на людях, не считая случаев, когда этого требовал бизнес. К тому же он работал допоздна, готовясь к лондонскому процессу. Через две недели Билл улетит на все лето. Правда, Мэри Стюарт надеялась, путешествуя с Алисой по Европе, навестить его в Лондоне и провести вместе хотя бы один уик-энд. Он уже предупредил их, что будет слишком занят и не сможет уделить им много времени. После этого Мэри Стюарт возвратится в Штаты. Он обещал уведомлять ее о ходе процесса. Если вдруг у него появится возможность, то жена наведается к нему снова. В сущности, это мало отличалось от того, что слышала Таня от своего Тони. По всей видимости, обе вот-вот должны лишиться мужей и не в силах этого предотвратить.

– Не уверена, что Билл сможет к нам присоединиться. Он работает и вечерами, так как готовится к важному судебному разбирательству в Лондоне. Но я все равно его спрошу.

– Может, тебе лучше прийти без него? Моя знакомая – милая особа. – Таня смутилась: можно подумать, речь идет о неизвестной актрисе. – Пожалуй, скажу тебе, что это Фелиция Дейвенпорт, не то ты, чего доброго, при виде ее хлопнешься в обморок. Я знакома с ней много лет. Увидишь, она тебе понравится.

– Вот это связи! – Мэри Стюарт не удержалась от смеха. Ее звали на прием к одной из великих звезд Голливуда, начавшей теперь карьеру на Бродвее. Не далее как в воскресенье Мэри Стюарт прочла об этом в «Нью-Йорк таймс». – Молодец, что предупредила! Ты права: я могла бы умереть от гордости. С тобой не соскучишься.

Выходя из закусочной, они весело смеялись. Таня пообещала, что следующим утром сообщит Мэри Стюарт подробности предстоящего приема. Фелиция ждала гостей в особняке в районе Шестидесятых улиц.

Таня завезла Мэри Стюарт домой. Та дала слово, что утром будет любоваться ею по телевизору, и на прощание крепко обняла подругу.

– Спасибо, Таня. Была счастлива с тобой увидеться! – Повидавшись с подругой, она с новой силой ощутила свое одиночество.

С Биллом они вот уже целый год почти не разговаривали, и она чувствовала себя цветком, который долго не поливали. Встреча с Таней равносильна ливню, который снова напитал ее жизненными соками.

Она вошла в вестибюль с улыбкой на устах, пружинистой походкой и радостно кивнула привратнику.

– Добрый вечер, миссис Уолкер! – Тот по привычке приподнял фуражку.

Лифтер сообщил ей, что Билл вернулся домой несколькими минутами раньше. Войдя, она застала его в кабинете: он собирал со стола какие-то бумаги. Находясь в приподнятом расположении духа, она улыбнулась мужу. Он был поражен ее веселостью, словно давно забыл, что значит веселиться, встречаться с друзьями и даже просто разговаривать.

– Где ты была? – спросил он недоуменно, увидев, как жена преобразилась. Он терялся в догадках, где она могла побывать в такой час, да еще в джинсах.

– Приехала Таня Томас. Мы вместе поужинали. Как здорово было снова ее увидеть! – Мэри Стюарт чувствовала себя очень глупо. Она улыбалась мужу, словно забыла о скорби, довлевшей над ними целый год, о молчании, стеной разделявшем их. Отметила, что слишком громко говорит, слишком оживлена. – Прости, что так поздно вернулась. Я оставила тебе записку… – Она поперхнулась, съежившись от его укоризненного взгляда. Его глаза были ледяными, лицо ничего не выражало. Точеные черты, прежде такие любимые, теперь как бы застыли, как и он сам. Он так от нее отдалился, что она перестала его видеть, не говоря о том, чтобы понимать.

11
{"b":"26009","o":1}