ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Кажется, мое имя снова озарено светом рампы? – посетовала она, найдя силы для шутки даже в самой отвратительной из всех возможных ситуаций.

– Вот именно! Твой приятель Лео немало про тебя знает. Ты читала? – Он был настолько вне себя, что даже не старался этого скрыть.

– Я услышала об этом от Джин. Полнейшая ересь! Надеюсь, тебе не надо объяснять?

– Я уже ни в чем не могу быть уверен.

– То, что они написали про меня, ничуть не хуже откровения насчет тебя и девки, которую ты якобы таскал с собой в Палм-Спрингс. В газетке даже есть твоя фотография. – Ей хотелось его подразнить. – Ведь это тоже липа. Чего тут переживать?

Последовала долгая пауза, после которой он медленно проговорил:

– Это правда. Я как раз собирался все тебе рассказать, но не успел: ты уехала.

У нее было такое впечатление, будто ее огрели тяжелой дубиной. Он изменяет ей, и это становится известно презренным фоторепортерам, да еще смеет в этом сознаваться! Настала ее очередь выдержать продолжительную паузу. Что тут скажешь?

– Вот это да! Ну и какой же, по-твоему, должна быть моя реакция?

– Ты вправе рвать и метать, Таня. Я не стану тебя обвинять. Кто-то навел журналистов на след. Не могу себе представить, как они нашли отель. Я надеялся, что это не попадет в газеты.

– Ты староват, милый, для такой наивности. Столько лет проторчать в Голливуде и не знать, как работает его кухня! Ну и кто, по-твоему, вызвал фотографов? Она сама! Это же для нее шикарная реклама: ведь встречается с мужем самой Тани Томас! Нет, Тони, девица попросту не имела права упустить такой шанс.

Конечно, она говорит гадости, но даже подобная гадость может быть горькой правдой. Прозрение пришло к нему слишком поздно. Он долго, нестерпимо долго молчал.

– Теперь вы тоже знаменитость, мистер Голдмэн. Нравится?

– Собственно, мне нечего тебе сказать, Тан.

– Это точно. Мог бы, на худой конец, действовать с оглядкой или присмотреть бабенку, которая не выдала бы тебя и меня со всеми потрохами.

– Не хочу играть с тобой в игрушки, Таня, – проговорил он смущенно и одновременно сердито. – Завтра же переезжаю.

Он снова надолго умолк. Она же молча кивала, борясь со слезами.

– Так я и думала, – хрипло отозвалась Таня.

– Не могу больше так жить! Кто это вытерпит – служить постоянной мишенью для чертовых журналистов?

– Я тоже не в восторге, – грустно молвила она. – Разница только в том, что у тебя есть выбор, а у меня – нет.

– Сочувствую. – Его тон был неискренним, в нем вдруг появились злобные нотки.

Что ж, поймали со спущенными штанами – чему тут радоваться? Тони не устраивает роль второй скрипки, ему не нравится, когда его продают и выставляют на посмешище. Словом, ждет не дождется, когда наконец уйдет из ее дома и из ее жизни, выскользнет из лучей рампы, в которых оказался, женившись на ней. Сначала ему нравилась известность, но потом лучи стали чересчур жгучими, а это, как выяснилось, невозможно долго выносить.

– Прости, Тан… Не хотел говорить все это по телефону. Я собирался побеседовать с тобой завтра, дома. – Она кивнула, заливаясь слезами. – Ты меня слушаешь?

– Слушаю.

Ей казалось, что она вот-вот распадется на кусочки. Удар слишком жесток, перспектива одиночества невыносима. За всю жизнь Таня столько всего перенесла, ее нещадно эксплуатировали, подвергали такому бесчеловечному обращению! Менеджер, за которого она сдуру выскочила замуж, обчистил ее до нитки… А Тони не выдержал и трех лет, сломался и стал таскаться в Палм-Бич развлекаться со статистками! Неужели он воображал, что газеты закроют на это глаза? Надо же оказаться настолько беспечным болваном!

– Мне очень жаль!.. – пролепетал он, но она уже ничего от него и не ждала.

– Знаю. Ничего, вот вернусь, тогда и поговорим. – Ей не терпелось от него отделаться: слишком больно он ранил ее. Вдруг она кое-что припомнила: – А как же Вайоминг?

– Возьми с собой детей. Им это пойдет на пользу, – сказал он с облегчением. Ему не терпелось поскорее сорваться с крючка, хотелось быстрее отплыть в Европу, прихватив с собой ту самую статисточку.

– Спасибо. Да, Тони… Мне тоже жаль. – Чтобы не разразиться рыданиями, она поспешила повесить трубку.

Когда телефон зазвонил снова, Таня еще пребывала в слезах и не хотела отвечать, уверенная, что это опять Тони – заботливый муж, беспокоящийся о настроении обманутой жены. Но она ошиблась: звонила Мэри Стюарт.

Подруга сразу поняла, что Таня чем-то сильно расстроена. Всхлипывая, та объяснила, что ее только что бросил Тони. Она поведала об обеих статейках и об измене Тони в Палм-Спрингсе. Рассказ был путаным, и понять что-либо было очень трудно, но Мэри Стюарт разобралась и настояла на встрече. До приема оставалось еще много времени, если они вообще на него пойдут. Тане теперь хотелось одного – домой, но самолет должны прислать за ней только на следующее утро.

– Немедленно приезжай! Выпьешь чашечку чаю или стакан воды, умоешься. Перестань! Смотри, не приедешь – нагряну сама. – У Тани на душе скребли кошки, но ее тронула настойчивость подруги.

– Со мной все в порядке.

Поверить в это было трудно: через секунду она разрыдалась пуще прежнего.

– Хорош порядок! Ах ты, лгунья! – И тут Мэри Стюарт прибегла к самой страшной и действенной угрозе: – Если не приедешь, я обзвоню все газеты.

Таня прыснула.

– Ну надо же! – Смех ее звучал сквозь слезы. – Целый год тебя не видела, а стоило повстречаться, пожалуйста, через два дня – развод.

– Вот и хорошо, что я рядом: кто же еще тебя утешит? Поторопись, пока я не начала звонить в «Энквайер», «Глоб», «Стар» и вообще повсюду. Может, мне самой за тобой приехать? – мягко спросила она.

Таня высморкалась.

– Не надо, сама доберусь. Буду через пять минут.

Через пять минут она предстала пред очи Мэри Стюарт всклокоченная, с красным носом и зареванными глазами. Но даже это не могло затмить ее красоту, о чем подруга поспешила ее уведомить, обнимая и успокаивая, как обиженное дитя. У Мэри Стюарт богатая практика на этот счет: она была хорошей матерью Тодду и Алисе и за двадцать два года поднаторела в искусстве вытирать сопли и слезы. Но Тодда она утешала недостаточно, иначе все сложилось бы по-другому…

– До сих пор не верю… Все рухнуло за какие-то несколько минут! – твердила Таня, продолжая оплакивать свое замужество. И не имело сейчас никакого значения, что обе знали: в действительности разрыв назревал давно. Тони не первый день выражал недовольство, негодовал по поводу ее образа жизни, просто до поры до времени помалкивал. Оглядываясь назад, она была вынуждена признать, что улавливала тревожные симптомы, но закрывала на них глаза.

Несмотря на жаркий день, Мэри Стюарт вскипятила чай. Таня присела с горячей чашкой в безупречно белой кухне.

– Чем ты тут занимаешься? – спросила она, озираясь. – Заказываешь по телефону готовые блюда?

– Нет, готовлю сама, – коротко ответила Мэри Стюарт, улыбаясь подруге. Та выглядела раздавленной, но уют благотворно сказывался и на ней. – Просто мне нравятся чистота и порядок.

– Нет, – возразила Таня, – твой идеал – полное совершенство, и не отрицай. Но полное совершенство не всегда возможно, иногда все идет кувырком, и мы не властны что-либо изменить. Тебе необходимо это признать. У меня впечатление, что ты терзаешься из-за случившегося. – Так оно и было, и сейчас Тане больше всего на свете хотелось избавить подругу от мучения, которое явно читается в ее взгляде.

– Разве ты на моем месте не обвиняла бы себя? – тихо промолвила Мэри Стюарт. – Что еще мне остается? Билл тоже меня винит… Он даже смотреть в мою сторону не может. Живем как чужие люди. Даже не враги больше. Сначала были ими, а теперь мы друг другу никто.

– Он будет на приеме? – поинтересовалась Таня, жалея обоих. В последнее время жизнь обходилась с ними жестоко.

Мэри Стюарт отрицательно покачала головой:

– Он сказал, что будет работать допоздна.

13
{"b":"26009","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Посеявший бурю
Темная ложь
Одна история
Колыбельная звезд
Разбивая волны
Возвращение
Охотник на вундерваффе
Тайна красного шатра
Второй шанс