ЛитМир - Электронная Библиотека

– Нет, нет. – Он понимал, что она не скажет ему правду, и это его бесило. – Просто я хочу домой. – Она сказала это, как ребенок, и он без слов обнял ее за плечи и вывел в фойе, а потом на улицу, забрав в гардеробе ее шаль.

– Кейт, – он не сводил с нее глаз, пока они ждали машину, – пожалуйста, скажи, что произошло.

– Ничего, Ник. Ничего.

Он повернул к себе ее лицо, не произнося ни слова, и вдруг неожиданно по ее щекам полились слезы.

– Я просто испугалась, вот и все. Я давно не была на людях.

– Извини, детка. – Он прижал ее к себе и держал так, пока не подошла машина.

Кейт стояла, вдыхая аромат его одеколона в ночном воздухе. Это был запах пряностей и лимона; рядом с ним было тепло и надежно. Когда подъехала машина, она отступила, глубоко вздохнула и улыбнулась.

– Прости, что я по-дурацки себя вела.

– Вовсе нет. Мне жаль, что так получилось, у тебя мог быть прекрасный вечер.

– Не переживай, все было великолепно, – сказала Кейт, глядя ему в глаза, и полезла в машину.

Она пересилила себя, участвовала в шоу, пошла на банкет. Никто не виноват, что кто-то все-таки вспомнил Тома, но на сердце не становилось спокойнее. Почему люди не помнят хорошего? Почему помнят только конец? Она подняла глаза и увидела, что Ник внимательно смотрит на нее.

Ему хотелось отвезти ее к себе домой. Но он понимал, что этого делать нельзя.

– Хочешь, заедем куда-нибудь выпить на сон грядущий? – Она покачала головой. Ник мог бы догадаться, что она откажется. Ему тоже не хотелось пить. А что еще предложить? Погулять? Поплавать? Он был в растерянности. Он так хотел побыть с ней еще. – Тогда в отель?

Она с сожалением кивнула, и Ник увидел на ее лице благодарную улыбку.

– Какой ты замечательный, Ник.

Отказ. Ему хотелось пнуть ногой машину. А она не поняла его молчания, пока он вез ее в отель. Она боялась, что он злится. Но он был полон грустных мыслей. А может, и обиды. Впервые в жизни Ник чувствовал себя беспомощным.

– Знаешь, я так хочу угостить тебя рожком мороженого...

– Неужели здешние жители предаются таким простым удовольствиям по ночам?

– Нет, но для тебя я бы нашел.

– Нисколько не сомневаюсь. – Она сказала это с теплотой в голосе. Они уже подъехали к отелю.

– Боюсь, у Золушки сегодня был трудный бал. На твоем месте я бы тоже сбежал, пока реактивный самолет не превратился в тыкву. – Они оба рассмеялись, и Кейт взяла свой букет роз с заднего сиденья. – Смотри-ка, они даже не завяли. – Он следил за ней. Наконец их глаза встретились.

– Спасибо, Ник, спасибо за все. – Но ни он, ни она не могли двинуться с места. Она колебалась. Ей хотелось до него дотронуться. До его рук. До его лица. Хотелось снова позволить ему обнять себя за плечи. Но все изменилось. Она понимала, что больше не увидит его.

– Это тебе спасибо, Кейт, – сказал он со значением.

– Спокойной ночи, – прошептала она, коснувшись его руки нежным, легким, как ветерок, движением, и открыла дверцу машины. Вышла, швейцар закрыл за ней дверцу «феррари», но Ник словно впал в ступор. Не вышел, не позвал ее, не двинулся с места. Он просто долго сидел и смотрел ей вслед.

Когда он на следующее утро позвонил ей, она уже уехала домой. Потребовались все его связи, чтобы через шоу выяснить у менеджера, что она вызвала такси после часа ночи. Значит, сразу после того, как он привез ее в отель. Это теперь не имело никакого значения, но ему хотелось знать. Все из-за того сукина сына на банкете. Проклятие. Он ведь даже не знал, где она живет. Надо узнать у Уэйнберга.

Глава 18

– Тайг, я сказала нет!

– Ты всегда говоришь нет. И вообще мне все равно, что ты говоришь!

– Иди в свою комнату! – Впервые она так сердито смотрела на Тайга, и он сдался. Его мать была явно не в настроении, и он понял, что тут не до шуток.

Она вернулась домой в пятом часу утра. Тилли ушла в шесть тридцать. А сейчас было только семь. Кейт немного поспала. Лучше, конечно, подождать с купанием Борта мылом, подаренным Лицией. В любой другой день Кейт посмеялась бы, сегодня ей было не до смеха. Она все время мысленно возвращалась к тому, что случилось в Лос-Анджелесе. Она разрешила Тайгу вернуться, только когда был готов завтрак.

– Ты будешь слушаться? – Но он не ответил и принялся за свою овсянку. Кейт молча пила кофе, как вдруг кое о чем вспомнила. О том, что лежит у нее в чемодане. – Я сейчас вернусь. – Это был не совсем подходящий момент, но, может, подарок разрядит обстановку. Стоит ли его так баловать?

Она чувствовала себя такой одинокой, возвращаясь ночью домой. Какой-то потерянной. Но ведь Ник явно не хотел, чтобы она уезжала. Она повела себя глупо. Что из того, что какой-то пьяный тип вспомнил футболиста по фамилии Харпер? Зачем было из-за этого так по-идиотски бежать? Она знала, что Стю рассердится. В отеле она оставила для него записку: «Меня неожиданно вызвали домой. Пожалуйста, отмени журнальное интервью. Прости. Спасибо за все. С любовью, Кейт». Но он все равно рассердится. Она и сама на себя была сердита. И вдруг снова почувствовала трепет, вспомнив прикосновение руки Ника, когда они прощались в машине.

– О чем ты думаешь? У тебя глупый вид. – Тайг вошел в комнату и смотрел на нее с порога, держа в руках тарелку с овсянкой, стараясь не уронить ее.

– Нечего расхаживать с завтраком. Почему у меня глупый вид? Разве так можно говорить маме? – обиженно сказала она.

– Извини. – Он все еще сердился за то, что она уехала.

– Иди поставь тарелку в мойку и возвращайся.

Он посмотрел на нее снизу вверх и исчез, стуча ногами по полу. Вернулся он быстро, веснушчатое личико выражало любопытство.

– Посмотри, что я тебе привезла. – Это было нечто невообразимое. Она нашла ему подарок в детском магазине в своем отеле и решила купить во что бы то ни стало, несмотря на жуткую цену. В конце концов он ее единственный ребенок.

– Что это? – Он с недоверием смотрел на подарочную коробку с бледно-голубым бантом.

– Открывай. Не кусается.

Она усмехнулась про себя, вспоминая серо-голубой бархатный костюмчик, висевший в том же магазинчике. К ужасу продавцов, она громко расхохоталась, представив себе шестилетнего мальчика в голубом бархате. Тайг не надел бы его и в два года.

Сын резво развязал ленты и чуть помедлил перед тем, как открыть крышку, и вдруг ахнул, увидев, что внутри.

– Ой, мамочка! Ой... мамочка! – У него не было слов, чтобы выразить свой восторг, и на глазах Кейт выступили слезы. Слезы усталости, возбуждения и радости.

Тайг вытащил подарок из коробки. Это оказался настоящий ковбойский костюм из кожи и замши, с бахромой на жилете. К нему прилагались шляпа, ковбойская рубашка, пояс и куртка. Он нетерпеливо сбросил с себя одежду и примерил ковбойский костюм, оказавшийся ему в самый раз.

– Ты великолепен! – восторгалась Кейт.

– Ой, мамочка! – Тайг давно не называл ее «мамочкой», только «мамой». Теперь говорил «мамочка» только в редких случаях и то, если никого не было рядом. Он подбежал к ней в своем новом ковбойском костюме, обвил шею ручонками и крепко поцеловал в щеку.

– Ты меня простил? – Она с улыбкой прижала сына к себе.

– За что?

– За то, что я уезжала. – Она решила воспользоваться моментом, но сын оказался умнее матери.

– Нет, – сказал он буднично, но с хитрой улыбкой. – Но мне понравился костюм. Я люблю тебя больше всех на свете.

– Я тоже люблю тебя больше всех на свете. – Тайг вскарабкался к ней на колени. – Теперь снимай. Это слишком нарядно для школы, милый, поверь.

– Ну, мама... пожалуйста...

– Хорошо, хорошо. – Она слишком устала, чтобы спорить. Вдруг он неожиданно поднял на нее глаза:

– Ты хорошо провела время?

– Да, хорошо. Я выступала по телевидению, жила в большом отеле, завтракала со знакомыми, потом ходила на банкет, где было много известных людей.

– По-моему, это плохо.

38
{"b":"26012","o":1}