ЛитМир - Электронная Библиотека

Это был жестокий удар.

– Убирайся из моего кабинета! – закричала Изабелла. – Убирайся из моей жизни!

– Иди к черту! – Он ушел, хлопнув дверью.

Она слишком устала, чтобы пойти за ним и извиниться или хотя бы попытаться это сделать. Ей чертовски надоела война с Бернардо. Изабелла попыталась припомнить, всегда ли так было. Не казалось ли это прежде забавным? Разве они иногда не смеялись вместе? Или они смеялись только, когда был Амадео, умевший уговорить их и положить конец сражениям? Днем она не помнила ни о чем, кроме гор бумаг на своем столе. А ночью ее преследовали иные воспоминания... Тихое дыхание спящего Амадео, его руки на ее теплых бедрах, выражение его глаз, когда он просыпался, то, как он улыбался ей, поднимая взгляд от утренней газеты, его запах после бритья и ванны и звонкий смех в зале, когда он гонялся за Алессандро... Каждую ночь Изабелла лежала без сна с этими воспоминаниями. Теперь она брала работу домой, надеясь заглушить свои видения, зарывшись в заказы на ткани и детали коллекций, в статистику, цифры и капиталовложения. Ночи казались слишком длинными после того, как засыпал Алессандро.

Изабелла сидела в своем кабинете с плотно закрытыми глазами и старалась заставить себя вернуться к работе, когда раздался тихий стук в дверь. Она невольно вздрогнула от неожиданности. Стучали в боковую дверь, ведущую в кабинет Амадео, которой всегда пользовался только он. На мгновение она почувствовала, что дрожит. У нее все еще было безумное ощущение, что он вот-вот вернется. Но это был плохой сон, ужасная ложь, что однажды вечером «феррари» подкатит по выложенной гравием дорожке, дверь распахнется и Амадео крикнет ей: «Изабеллецца! Я дома!»

– Войдите. – Изабелла смотрела на дверь, когда снова раздался стук.

– Можно? – Это был всего лишь Бернардо.

– Конечно. Что ты там делаешь? – Он был в кабинете Амадео, а она хотела, чтобы никто, даже Бернардо, не заходил туда. Она не хотела, чтобы кто-либо заходил туда. Иногда она пользовалась кабинетом, ища там минутное уединение во время ленча или в конце дня. Но она понимала, что не может запретить Бернардо заходить туда. Он имел право доступа к бумагам Амадео, к книгам, которые стояли там на полках.

– Я искал некоторые документы. А что?

– Ничего. – Но в ее глазах безошибочно угадывалась боль.

На мгновение Бернардо снова стало жаль ее. И не важно, что временами она становится просто невыносимой, что они сильно отличаются друг от друга в своих стремлениях в бизнесе, он все же понимал величину ее утраты.

– Тебе неприятно, когда я вхожу туда? – Сейчас его голос отличался от того, которым он кричал совсем недавно, хлопая дверью.

Она кивнула, отвернулась на мгновение, а затем вновь посмотрела на него.

– Глупо, не правда ли? Я знаю, что тебе иногда надо брать кое-что из его кабинета, так же как и мне.

– Ты не можешь превратить его кабинет в святыню, Изабелла. – Голос у него был мягким, но взгляд твердым. Она уже вела себя так по отношению к их бизнесу. Он размышлял, как долго это будет продолжаться.

– Знаю.

Бернардо стоял в дверях, испытывая неловкость, сомневаясь, подходящий ли сейчас момент. Но когда же? Когда он сможет спросить ее? Когда он сможет сказать ей то, что думает?

– Можем мы немного поговорить или ты очень занята?

– У меня есть немного времени. – Ее тон не был приглашающим к беседе. Она заставила себя смягчить голос. Возможно, он хотел извиниться за свою резкость. – Речь пойдет о чем-то особенном?

– Думаю, да. – Он тихо вздохнул и сел. – Есть кое-что, чем я не хотел беспокоить тебя, но думаю, что время пришло.

– О Господи. Что еще? – Кто-то увольняется, аннулирован какой-нибудь заказ или сорваны поставки? Опять что-то с этим проклятым мылом? Она уже достаточно наслушалась о нем, и всякий раз, когда им приходилось обсуждать эту тему, она вспоминала о том дне, когда... когда Амадео... о том последнем утре... Она отвела взгляд.

– Не смотри так. Я не собираюсь говорить ничего неприятного. На самом деле, – – он попытался убедить ее, улыбнувшись, – возможно, это даже очень приятное.

– Не уверена, что могла бы выдержать удар даже от чего-то «очень приятного». – Она снова села, борясь с усталостью и болью в спине. Нервы, напряжение, все это сказывалось с тех пор... – Ладно, давай выкладывай.

– Ну так вот, синьора. – И вдруг он пожалел, что не сводил ее на ленч. Возможно, было бы лучше провести несколько часов вне работы, за бутылочкой хорошего вина. Но кто теперь мог вытащить ее куда-либо? К тому же как только они выйдут из здания, за ними двинется целая армия охранников. Нет, уж лучше здесь. – Нам звонили из Штатов.

– Кто-то заказал десять тысяч платьев, мы должны одеть первую леди или я только что получила международную награду?

– Ну... – На мгновение они оба улыбнулись. Слава Богу, она слегка смягчилась после их утренней стычки. Он не знал точно почему, может быть, потому, что она так нуждалась в нем, а возможно, вдруг почувствовала себя слишком уставшей, чтобы сражаться. – Звонок был не совсем такого плана. Звонили из «Фарнхэм-Барнес».

– Из этого всепоглощающего монстра-универмага? Какого черта им надо? – За последние десять лет «Ф-Б», как они его называли, постепенно поглотил все главные крупные универмаги в Штатах. Теперь он стал могущественной организацией, с которой приходилось считаться всем и каждому в торговом мире. – Они остались довольны своим последним заказом? Нет, можешь не говорить. Я знаю ответ, они хотят еще. Так скажи им, что больше они получить не смогут. Тебе это уже известно. – Из-за большого числа универмагов в их звене Изабелла действовала осторожно, чтобы сохранять в руках бразды правления. Они могли заполучить только заранее оговоренное количество готовой одежды и минимум специальных моделей. Ей не хотелось, чтобы сотни женщин в Де-Мойне, Бостоне и Майами носили одинаковые платья. Изабелла придерживалась осторожной политики даже в готовой одежде и осуществляла железный контроль. – Речь шла об этом? – Она бросила гневный взгляд на Бернардо, уже закусывая удила, и он почувствовал, как у него напряглась верхняя губа.

– Не совсем. Они имели в виду кое-что другое. Их дочерняя компания, известная как международная компания акций и производства, МАП, владеющая Фаррингтонскими фабриками, «Интер-Америкэн эйрлайнс» (внутриамериканскими воздушными линиями) и «Харкурт фудс», осторожно наводила справки о нас с тех пор, как Амадео... в течение последних двух месяцев.

– Что их интересовало? – Ее черные глаза стали каменными, холодными, твердыми и безжизненными.

Но больше не было смысла ходить вокруг да около.

– Они хотят знать, не заинтересована ли ты продать им свое дело?

– Они сошли с ума?

– Вовсе нет. Для них это было бы блестящим дополнением к тому, во что они превратили «Ф-Б». Они приобрели почти все стоящие того крупные универмаги в Штатах, сохранив индивидуальность каждого. Это цепь, которая не является цепью. У каждого универмага остались все прежние отличительные черты, и в то же время они пользуются преимуществами того, что являются частью организации гораздо большего масштаба и располагают большими фондами и ресурсами. Дело поставлено разумно, система великолепная.

– Тогда поздравь их от моего имени. И пошли их к черту. Что же они думают? Что «Сан-Грегорио» – какой-то маленький итальянский универмаг, который можно добавить в их цепь? Не будь идиотом, Бернардо. То, что они делают, не имеет к нам никакого отношения.

– Напротив. Это могло бы подойти нам во всех отношениях, дав международную систему поддержки для всех остальных линий, производственные мощности, обширный рынок для одеколонов и мыла. Это работа на высшем уровне, которая бы идеально подошла для всех наших основных линий.

– Ты выжил из ума. – Она посмотрела на него и нервно рассмеялась. – Ты действительно предлагаешь мне продать им наш бизнес? Ты говоришь об этом?

Он поколебался всего долю секунды, а затем кивнул, опасаясь наихудшего. И долго ждать не пришлось.

14
{"b":"26018","o":1}