ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Спасибо, – лучезарно улыбнулся Джамал, пробуя салатную заправку.

Фиона поторопилась наверх.

Через полчаса она снова спустилась в кухню. Теперь на Фионе были белые шелковые брюки, тоненькая золотистая блузка, огромные серьги с бриллиантами, золотые босоножки на высоких каблуках. А волосы Фиона заплела в косу.

Пакистанец уже начал раскладывать салфетки и расставлять посуду на столе в саду. Кругом были цветы и свечи. Фиона велела также бросить на пол веранды мягкий плед на случай, если кто-нибудь из гостей захочет усесться прямо на полу. Едва Фиона успела включить музыку, появились и первые гости. В кутерьме последних дней она успела забыть, кого пригласила на эту вечеринку. Пришлось подняться наверх и свериться с записями. Как всегда – обычный список необычных гостей: художники, писатели, фотографы, модели, адвокаты, врачи, музыканты, приехавшие из Праги. Парочка бразильцев, с которыми Фиона познакомилась совсем недавно. Двое итальянцев, приятельница одного из них, говорящая по-французски. Причем музыканты из Праги обнаружили, что эта женщина говорит и по-чешски. Оказывается, ее отец был французом, а мать – чешкой. Редкое, однако, сочетание. Разглядывая своих гостей, Фиона вдруг наткнулась взглядом на Джона Андерсона, рассеянно бродившего среди этой пестрой толпы в безукоризненно отглаженных джинсах и белой крахмальной рубашке. Фиона заметила и его дорогие мокасины. Черт побери, в джинсах и рубашке Джон выглядел таким же безнадежно консервативным, как и в костюме. Несмотря на отсутствие воображения, которое он так очевидно продемонстрировал в выборе одежды, Фионе понравилось, как он выглядит. Джон смотрелся мужественно и элегантно, он казался серьезным и собранным. И Фиона вынуждена была признаться себе, что теперь эти качества даже импонируют ей. Это было неожиданное открытие. А когда Джон подошел поздороваться и поцеловал ее в щеку, Фиона решила, что запах его туалетной воды ей, пожалуй, тоже нравится. Или дело не только в запахе?

Джон, в свою очередь, оценил ее духи. Впрочем, это был не вопрос выбора: Фиона душилась последние двадцать лет одним и тем же ароматом, специально изготовленным для нее в Париже. Эти духи были чем-то вроде подписи или визитной карточки Фионы Монаган. Все, кто знал Фиону, могли отличить этот запах в любой толпе, а те, кто не был в курсе дела, всегда делали ей комплименты по поводу умения выбирать духи. Аромат был теплым и в то же время достаточно свежим, с почти неуловимой пряной нотой. Фионе нравилось, что духи не имеют названия. Любимый аромат принадлежал ей и только ей. Эдриен как-то назвал этот запах «Фиона – номер один», за что польщенная Фиона помогла ему выбрать и заказать собственный запах туалетной воды у тех же парфюмеров.

Эдриен тоже был среди гостей. Он пристально наблюдал за тем, как Фиона здоровается с Джоном Андерсоном и представляет его другим гостям. На Эдриене были сегодня белые джинсы, футболка и красные сандалии из крокодиловой кожи, изготовленные специально для него известным дизайнером обуви. Когда дошла очередь до Эдриена, Фиона с удовольствием представила его, назвав самым стóящим редактором «Шика».

– Все время мне льстит, вместо того чтобы поднять зарплату, – поддразнил Фиону Эдриен, и она поняла по выражению его лица: он готов взять Джона Андерсона под крылышко. Как и Фионе, ему импонировал стиль Джона – строгое, несколько консервативное обаяние плюс уверенность в себе. К тому же от Эдриена не укрылось, как смотрела на этого человека Фиона. Она стояла рядом с Джоном Андерсоном, а толпа гостей словно клубилась вокруг них.

– Довольно пестрая коллекция, – тихо произнес Джон, когда никого не было рядом: Эдриен как раз покинул их и подошел к одному из чешских музыкантов.

– Да, – согласилась Фиона. – Чуть более пестрая, чем обычно. Но мне так нравится. Более серьезные обеды я устраиваю зимой. А лето – отличный повод для сумасбродства.

Джон кивнул, соглашаясь, хотя сам думал о том, что ему никогда еще не приходилось бывать на подобных сборищах. Дом Фионы оказался таким красивым, теплым и гостеприимным! Казалось, что в каждом углу спрятано маленькое сокровище – кругом стояли забавные, но изысканные безделушки, которые Фиона привозила из многочисленных путешествий.

Фионе вдруг показалось, что Джон высматривает кого-то в толпе.

– А где электропила? – спросил он в ответ на вопросительный взгляд хозяйки.

– Какая еще пила?

– Ну, тот парень, что храпел прошлой ночью в вашей спальне.

– Сэр Уинстон? – рассмеялась Фиона. – О, старый ворчун наверху. Он не любит гостей. Сэр Уинстон считает, что именно он – хозяин этого дома. Иногда мне кажется, что он прав. Хотите с ним познакомиться?

Фионе было приятно, что Джон спросил ее о сэре Уинстоне.

– А он не будет возражать? – серьезно спросил Джон.

– Сочтет за честь, – заверила его Фиона, радуясь прекрасному предлогу показать Джону Андерсону свой дом.

Гостиная, столовая и кухня находились на первом этаже, а на втором – небольшая библиотека и комната для гостей. Все было оформлено в шоколадно-карамельных тонах с пятнами белого и красного. С первого взгляда было видно, что из отделочных материалов хозяйка этого дома предпочитает велюр, шелк и мех. Чего стоили одни только эксклюзивные бежевые шторы с отделкой из красного меха.

Спальня и маленькая гостиная Фионы находились на третьем этаже, вместе с небольшим кабинетом, который Фиона использовала, работая дома, что, впрочем, случалось нечасто. Это был отличный дом, прекрасно подходивший своей хозяйке. На третьем этаже была когда-то еще одна спальня, которую Фиона, въехав сюда, превратила в огромную гардеробную, так как ей все время не хватало места в шкафах в спальне.

Дойдя до середины лестницы, Джон услышал негромкое урчание. А когда они вошли в спальню Фионы, стены которой были обтянуты бежевым шелком, Джон увидел пса на кровати – того счастливца, которому разрешалось совершенно безнаказанно храпеть в спальне самой Фионы Монаган. Сэр Уинстон мирно спал и даже ухом не повел при их приходе. Фиона легонько потрепала его по загривку, и старый лентяй нехотя открыл глаза. С тяжелым стоном он посмотрел на Джона, затем голова его снова рухнула на кровать, а глаза закрылись. Никаких попыток познакомиться. Похоже, Джон Андерсон был ему решительно безразличен.

– Он похож на стареющего джентльмена, – улыбнулся Джон. – И присутствие в вашей спальне постороннего мужчины его, похоже, совершенно не волнует.

Вообще-то пес понравился ему. Джон с улыбкой смотрел на раскинувшегося на кровати сэра Уинстона, рядом с которым лежала его любимая игрушка. Со стороны кровати снова послышался оглушительный храп.

– Этот парень знает, кто хозяин в доме, и уверен, что ему не о чем беспокоиться. Это его королевство, а я – его рабыня.

– Этому парню определенно повезло.

Джон, продолжая улыбаться, окинул взглядом спальню. На стенах висели в серебряных рамках фотографии Фионы со знаменитостями – известными политиками, звездами кино и даже с двумя президентами. Фиона показала свою самую любимую фотографию тех времен, когда она только начинала карьеру в «Шике», – с Жаклин Кеннеди.

Спальня Фионы, как и весь дом, была элегантной и женственной. Во всем, даже в мелочах, присутствовал ненавязчивый, деликатный стиль. Фиона никогда не делила свой дом и свой мир ни с кем. Словом, Джон в полной мере ощутил, что находится в доме истинной женщины.

– Мне нравится ваш дом, Фиона, – признался он. – Красиво, удобно и элегантно. И главное, во всем чувствуется стиль – ваш стиль, Фиона. Дом очень похож на свою хозяйку. Ваша рука здесь во всем.

В маленьком кабинете Фионы были красные лаковые стены и кресла в стиле Людовика Пятнадцатого, обитые шкурами зебры. На полу лежал тонкий ковер, а стену украшал портрет Фионы Монаган кисти известного современного живописца. Во всем доме не чувствовалось мужского присутствия.

– Я рада, что вам понравился мой дом, – сказала Фиона, когда они спускались по лестнице в гостиную. – Я сама его очень люблю.

9
{"b":"26023","o":1}