ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

За столиком ее уже ждал Пол Блэк в темно-сером летнем костюме, белой рубашке и безупречно завязанном галстуке – типичный финансист с Уолл-стрит. Вот уж кого невозможно было принять за кого-то другого!

– Хорошо отдохнули вчера? – поинтересовалась Мередит, усевшись и заказав себе чашку кофе.

– Отлично! Жаль только, что от Сан-Франциско до Пало-Альто путь неблизкий – я вернулся далеко за полночь. Вы правильно сделали, что остались в гостинице.

«Вообще-то у меня не было выбора», – подумала Мередит.

Но вслух этого не сказала, а заговорила о вчерашнем звонке Кэллена:

– Он очень обрадовался, услышав, что у нас уже все готово.

– Ну еще бы! Правильно сделал, что обратился в нашу фирму – уж мы-то его не подведем!

– Да, я ему так и ответила, – сухо отозвалась Мередит.

Больше она ничего сказать не успела – в зал вошел Кэллен Доу.

Мередит не преувеличивала, когда сравнивала его со знаменитыми киноактерами. Кэл Доу был не просто привлекателен – красив яркой, жизнеутверждающей красотой сильного и уверенного в себе мужчины. Мередит слышала, что ему уже за пятьдесят; однако выглядел он самое большее на сорок. Светло-русые волосы без признаков седины, ярко-синие глаза, фигура атлета, ровный калифорнийский загар, элегантный костюм цвета хаки, синяя рубашка, яркий галстук – все в нем буквально просилось на рекламные страницы какого-нибудь модного журнала.

Широко улыбаясь, Кэллен пожал руку сперва ей, затем Полу. Пожатие его было энергичным и крепким.

– Как я рад видеть вас обоих! – произнес он, и Мередит почувствовала, что в его устах эти слова не просто дежурная вежливость.

Все трое заказали себе завтрак: Кэллен – яичницу и фрукты, Мередит – кофе с тостами, Пол – омлет и овсянку.

За едой говорили о предстоящей поездке. Кэллен в основном спрашивал, а Мередит четко и исчерпывающе отвечала на все его вопросы, рассеивала сомнения, успокаивала тревоги.

– Судя по вашим словам, мы можем отправляться в путь хоть завтра, – заметил Кэллен за второй чашкой кофе.

– Лучше пусть все идет по плану, – улыбнулась Мередит. – Мы начнем кампанию в Чикаго через две недели.

Начать с Чикаго предложила сама Мередит. В этом крылся тонкий расчет. Известно, что первый блин обычно получается комом: поскольку Чикаго для целей Кэллена был наименее перспективен, первую презентацию акций «Доу-Тех» Мередит решила провести там. Это будет своего рода генеральная репетиция, окончательная отработка сценария. Если что-то не пойдет на лад – невелика беда, зато на следующей презентации они уже будут знать, чего следует избегать и на что обращать особое внимание.

Из Чикаго путь их лежал в Миннеаполис, затем в Лос-Анджелес и Сан-Франциско. На выходные Кэллен и Мередит разъезжались по домам; в понедельник встречались в Бостоне, затем проводили презентацию в Нью-Йорке и летели в Европу. В Эдинбурге, Женеве, Лондоне и Париже все было готово к их приезду.

В самом конце завтрака Кэллен снова заговорил о Чарльзе Макинтоше. Как видно, разногласия с упрямым финансовым директором не на шутку его беспокоили.

– Я потратил массу времени и сил, убеждая его, что поступаю правильно, – рассказывал Кэллен. – Все напрасно! Самое обидное, что он искренне уверен в своей правоте. Я знаю Чарли много лет: он отличный работник, знающий, честный и ответственный. Всю жизнь он отдал нашей компании. Но господи боже, он упрям, как десять ослов, вместе взятых!

– Нам необходимо убедить его до начала турне, – обеспокоенно заметила Мередит. – Ведь ему предстоит выступать перед потенциальными акционерами! Представляю себе, как он выходит к микрофону с кислой физиономией, всем своим видом выражая глубокое неодобрение...

– Да уж, кислую рожу строить он умеет! – с чувством подтвердил Кэллен.

– И как мы потом объясним покупателям, что с фирмой все в порядке, а дело только в фантастическом упрямстве мистера Макинтоша?

– Ну, пусть только попробует! – прорычал Кэллен.

– И что вы тогда с ним сделаете?

– Придушу голыми руками! – И Кэллен грустно улыбнулся собственной горячности. – Черт возьми, не хочется ссориться с Чарли! Мы ведь не один десяток лет проработали вместе. Он неглупый человек и свое дело знает, но характер у него не из легких. Когда все говорят «белое», он непременно скажет «черное» – просто из чувства противоречия. К тому же у него очень несовременные взгляды на бизнес. Он ведь всего лет на десять старше меня, однако считает нужным меня опекать, словно легкомысленного юнца, ничего не смыслящего в деле.

– Я верю, вы с ним справитесь, – улыбнулась Мередит ободряюще.

Она доверяла Кэллену: если бы он не умел ладить с людьми, не достиг бы такого успеха. Неужели же он не сумеет укротить тяжелый нрав капризного старика?

– Разумеется, – ответил Кэллен. – У нас с ним и раньше бывали споры, но всегда он смирялся с неизбежным. Так будет и теперь.

Все трое вышли на улицу, где ожидал их автомобиль Кэллена с шофером. По дороге в офис Кэллен рассказывал о своей фирме; затем как-то незаметно перешел на дом и семью. А Мередит успела забыть, что у него трое детей! О жене Кэллен не упоминал ни словом: должно быть, они в разводе, решила Мередит. А может быть, она умерла – кто знает?

Ее поразило, что такой занятой человек воспитывает троих детей. А что Кэллен не доверял их воспитание чужим людям, сомнений не было: он рассказывал, что лето дети обычно проводят на озере Тахо, но при любой возможности он привозит их в город.

– Мне тяжело расставаться с ними даже на неделю, – говорил он. – В августе я обычно беру отпуск, и мы отдыхаем на озере вчетвером. Но на сей раз из-за всех этих хлопот с торгами отдыхать не придется.

В рабочем кабинете Кэллена Мередит просмотрела подготовленные им материалы и признала, что глава «Доу-Тех» не зря отказался от отпуска. Он не забыл ни одной мелочи: все сведения, необходимые партнерам, были собраны и рассортированы, все просчитано, проанализировано и расписано по пунктам. Во всем чувствовалась деловая хватка Кэла.

Однако встречу нельзя было назвать вполне удавшейся, и виной тому стал Чарльз Макинтош. На все, что говорили и делали партнеры, у него находились тысячи возражений. На приезжих из Нью-Йорка он смотрел мрачно, а слушая их, то и дело возводил глаза к небу, громко фыркал и демонстративно пожимал плечами. Но больше всего, кажется, возмущало его, что рекламной кампанией руководит женщина. Нет, он не произнес этого вслух, но бросал на Мередит такие ядовитые взгляды и отпускал такие намеки, что, когда он наконец вышел, Кэллену пришлось за него извиниться.

– К сожалению, Чарли – закоренелый женоненавистник, – смущенно объяснил он, – и боюсь, что с этим я ничего не могу поделать.

Справившись с собой, Мередит улыбнулась, как будто грубость Чарли ничуть ее не задела.

– Не беспокойтесь, – спокойно ответила она, – к такому отношению я привыкла. Пол, знаете ли, тоже не сторонник женской эмансипации.

Она могла говорить совершенно свободно: Пол вышел вместе с Чарли, чтобы продолжить беседу у него в кабинете.

«Однако с Чарли надо что-то делать, – думала Мередит. – Он в самом деле опасен! Брать его в турне – все равно что везти с собой бомбу».

– Во время презентаций вам придется глаз с него не спускать!

– Ничего, Чарли успокоится, – оптимистично заметил Кэллен. – Да, он упрям, но никогда не станет сознательно вредить мне или фирме.

– Удивляюсь, как он вообще позволил вам затеять реорганизацию!

– Ничего другого ему не оставалось, – твердо ответил Кэллен, и в этот миг Мередит поверила, что он справится с капризным финдиректором. – Но я должен попросить прощения, если его замечания вас задели.

– Мне случалось попадать в ситуации и похуже. С одним ворчливым мужланом я как-нибудь управлюсь. Сам по себе он меня не пугает. Пугает то, что он может произвести дурное впечатление на покупателей.

– Через две недели он станет как шелковый. Обещаю.

Вчетвером они пообедали в конференц-зале. Затем Чарли, с которым Пол уже успел найти общий язык, предложил показать город. Мередит два джентльмена с собой не пригласили, но она, лишь отметив про себя их не лучшие манеры, была этому только рада.

9
{"b":"26025","o":1}