ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ты сказала, что хочешь повидать разные страны, далекие и прекрасные.

Она простерла руки, как бы желая объять этот чудесный уголок, этот земной рай, который их окружал.

— А это? Чего еще желать?

— Но разве речь шла об этом? Мы тогда говорили о Непале…

Все время, пока они лежали рядом, он нежно заигрывал с ней — то пощекочет, то проведет травинкой по шее. Он был весьма искусен в этой игре, но и она не уступала ему.

— Мне здесь тоже хорошо.

На его лицо вдруг набежала тень.

— Знаешь, Од, а ведь через несколько дней мне придется уехать.

Она впервые услышала об этом, и сердце у нее упало. Вот и конец…

— Я должен подготовить материал для лондонской «Таймс».

— Куда ты отправляешься?

— В Нанкин, Шанхай, Пекин…

— Боже мой!

Одри была потрясена, но пыталась сохранить присутствие духа. Ей показалось, что она мгновенно утратила ощущение счастья, которое, как воздух, все это время витало вокруг нее.

— Вот уж где, наверное, сплошная экзотика, — вымученно улыбнулась она.

Он кивнул.

— Мне бы хотелось, чтобы мы поехали вместе.

— Мне тоже.

Она говорила искренне. Шанхай, Пекин — эти слова звучали для нее волшебной музыкой. Но им не суждено войти в ее жизнь. По крайней мере пока.

— Представляешь, какие сказочные фотографии ты бы там сделала!

— Когда ты едешь в Китай?

Она невольно потянулась к нему, они взялись за руки. Как недавно они встретились под этим жарким небом и как стремительно сблизились!

— Еще не знаю. Сначала мне надо поработать в Италии.

Ну а потом сяду в «Восточный экспресс» и махну в Турцию.

— Счастливчик!

Он грустно покачал головой.

— Вот уж нет. Девушка, которую я люблю, бежит от меня…

Он пожал ее руку, она поднялась и села. Нет, нельзя вести себя как неразумное дитя. Какой смысл лить слезы, все равно они не могут быть вместе. По крайней мере в ближайшем будущем. И нечего себя обманывать…

— Почему бы тебе не приехать потом в Сан-Франциско?

Он засмеялся.

— Может, и приеду. И умчу тебя на белом; коне" и осыплю белыми розами…

— Ах, Чарльз, это было бы восхитительно!

Он притянул ее к себе, заставил снова лечь рядом на траву.

Они замерли, прижавшись друг к другу. Их объятия становились более пылкими, и все труднее было удержать себя в рамках дозволенного, .. Но благоразумие взяло верх, и Одри высвободилась из его объятий.

Чарльз поднял на нее виноватый взгляд. И хотя он благоговел перед ней, никогда еще ни одну женщину он не, желал столь страстно и безнадежно.

В обществе Ви и Джеймса, с которыми они по-прежнему проводили много времени, на них нападала неестественная веселость. Вечерами они засиживались все дольше и дольше. И с каждым разом Одри все труднее становилось расставаться с Чарльзом, однако она твердо решила не совершать опрометчивых поступков, пусть даже всю жизнь ей придется сожалеть об этом. А Чарльз просто не мог перейти известные границы в отношениях с ней. Он слишком сильно ее любил.

— Начну-ка принимать холодный душ… А может, купаться по ночам в море… Хотя, боюсь, вода теплая и меня не остудит, — говорил он посмеиваясь, когда они однажды медленно шли домой со званого вечера. — Знаешь, из-за тебя я совсем потерял голову.

Чувство вины кольнуло ее, и она сказала без всякого кокетства:

— Мне очень жаль, Чарльз.

— Не огорчайся. Это время — лучшее, что у меня было в жизни. Благодаря тебе. Воспоминание о нем я унесу с собой на край света.

Он улыбнулся и поцеловал ее пышные медно-золотистые волосы. Он еще не знал о том, что она приготовила ему подарок: альбом фотографий, запечатлевших их дни на Антибе. Еще один комплект она оставила себе. Пусть рассматривает альбом, когда будет ехать в свой Нанкин. Как ей не хочется думать об этом!

Но приходится. Ведь он уезжает через несколько дней.

В последнюю ночь они сидели, любуясь рассветом, совсем так же, как несколько недель назад, когда они только что познакомились.

— Странно, — сказал он серьезно и грустно, — у меня такое чувство, будто я знаю тебя всю жизнь.

— А я не могу даже представить, что ты уедешь и тебя не будет со мной. Такая пустота вдруг…

Она говорила совершенно искренне, ему она могла сказать все. А он желал только одного — не расставаться с ней.

— Од, я давно хочу попросить тебя… Обещай подумать, не говори сразу «нет». Ты не хочешь поехать со мной? Только до Стамбула. Ты успеешь вовремя вернуться в Лондон. Я уеду из Венеции третьего сентября.

Она покачала головой:

— Нет, Чарльз.

— Но почему? Когда мы с тобой теперь увидимся, Бог знает. Неужели ты с такой легкостью готова отринуть все, что было между нами?

Он в волнении встал и принялся вышагивать по террасе.

— Как ты можешь вот так просто сказать «нет»? Черт побери, Одри, ну пожалуйста, хоть на этот раз подумай о себе…

О нас, в конце концов!

Он смотрел так, что сердце у нее разрывалось. Не обязательства перед семьей удерживали ее сейчас. Нет, тут было нечто совсем иное. Она боялась ехать в Венецию, понимая, что может произойти, когда они останутся там вдвоем… Наверное, она пренебрежет условностями… она уже почти готова к этому здесь, на Антибе, но пока что-то удерживает ее от последнего шага. Отправиться с ним в Венецию? Ринуться с головой в этот омут? Она терзалась всю ночь и, когда наконец взошло солнце, уже готова была сказать, что не может ехать с ним. Но он поцелуем заставил ее молчать… А потом вдруг заговорил о Шоне, о том, как коротка жизнь, как бесконечно драгоценна и как прекрасна…. До нее вдруг дошло, почему он это говорит. Его жизнь полна опасностей. Китай…

Чан Кайши… А если его там убьют?.. Если они никогда больше не увидятся?.. Эта мысль потрясла ее. Он опять приник к ее губам, и она почувствовала, как его рука медленно скользит по ее бедру. У нее перехватило дыхание. Стон готов был сорваться с ее губ.

— Одри, пожалуйста, ну пожалуйста… поедем со мной в Италию.

Ей и самой отчаянно этого хотелось. Она не могла сказать «нет» ему… а может, себе. Теперь уже не могла.

Он покрывал поцелуями ее шею, ласкал грудь.

— Хорошо, я останусь с тобой в Венеции до твоего отъезда, — выдохнула она и сама испугалась своих слов. Но он снова заключил ее в объятия и долго-долго не размыкал рук…. «Будь что будет», — подумала она.

Они условились пока ничего не говорить Ви и Джеймсу, и назавтра, прощаясь с ней, он одарил ее долгим поцелуем, а она махала ему вслед, пока автомобиль не скрылся из виду.

Ночью Одри лежала и думала о нем, о том, как она приедет к нему… ведь она ему обещала… обещала… Конечно, это совершенное безумие, и все-таки она ни капельки не жалеет…

Площадь Святого Марка, шесть часов первого сентября. А потом… Бог знает, что будет потом. Но она должна с ним увидеться.

Глава 7

Последняя неделя пролетела совсем быстро. Едва уехал Чарльз, как приехал брат Джеймса, а через несколько дней — брат леди Ви. Август шел к концу, и у всех было чувство, что приближается час разлуки. Одри решила, что настало время пуститься в путь. Она ни единым словом не обмолвилась с Готорнами о своих планах.

И вот наступил наконец печальный день прощания с Вайолет, Джеймсом и их детьми. В подарок Александре Одри купила в Канне, в Le Reve d'Enfants, огромную куклу, маленький Джеймс получил хорошенький матросский костюмчик, модель парусной шлюпки, которую он сможет пускать в пруду, в парке у себя дома. Вайолет она подарила прелестную брошь из оникса и хрусталя, а Джеймсу — шампанское Dom Perignon. Но лучшим подарком, несомненно, оказалась кипа фотографий: Вайолет в разнообразных туалетах и немыслимых шляпках; Джеймс на пляже, Джеймс, прогуливающийся с Чарльзом; и снова Джеймс — на фоне заходящего солнца он смотрит на леди Ви с такой нежностью, что у Одри выступили слезы, когда она снова разглядывала этот снимок после того, как увеличила его. Бесценные свидетельства блаженно счастливого лета, которое никто из них не забудет! Одри, стоя у взятого напрокат автомобиля, тщетно искала подходящие слова. Она так любила всех.

18
{"b":"26026","o":1}