ЛитМир - Электронная Библиотека

— Да, но в один прекрасный день может оказаться, что очень даже значат. В тот день, когда ты вернешься домой.

Голос у него упал. Сама мысль о том, что ей придется вернуться домой, была ему ненавистна. Ее дом здесь, рядом с ним.

— Я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня!

— Но я ведь знала, на что иду, и все же связала свою судьбу с твоей. Если бы я чего-то боялась, то сразу убежала бы домой. Я поступила так, как считала нужным. Я тебя люблю, и мне дела нет, что кому-то это не нравится. Мы ведь позаботились о том, чтобы не нарушать приличий. Для этого я и сняла еще один номер. А в остальном все, что мы делаем, касается только нас.

Чарльз улыбнулся и обнял ее. Он испытывал к ней любовь и благодарность. Ему нравились ее твердость, ее благородство и искренность. Она внушала ему уважение, какое он редко к кому испытывал. Почти всю ночь они посвятили любви.

— Интересно, что сказала бы миссис Браун, если бы вот так застала нас вдвоем?

Они живо представили себе эту картину и от души расхохотались.

— А мистер Браун, наверное, пришел бы в восторг.

Они уснули, как всегда, обняв друг друга. Одри всю ночь видела во сне деда, но к утру мысль о нем перестала ее тревожить. Она все ему объяснит, когда вернется домой. Скажет, что Чарльз — друг Джеймса и Ви и что у нее с ним просто дружеские отношения. Он случайно оказался в Шанхае в то же время, что и они. Она пойдет на эту ложь ради деда. Ему вовсе не обязательно знать, что они с Чарльзом любят друг друга. Дед, чего доброго, испугается, что потеряет ее, а она давно уже для себя решила, что никогда не заставит его страдать.

Одри вновь целиком отдалась неповторимому очарованию Шанхая. И сам этот город, и его обитатели поражали ее воображение. Китайцы, японцы, французы, русские, англичане, привносящие в атмосферу города свой чисто британский дух…

— Европейцы, как правило, держатся тут особняком, — заметил Чарльз.

— По-моему, это глупо, правда? Коль скоро они обосновались здесь…

Он кивнул, хотя понимал, что здешних порядков не изменишь.

— Видишь ли, в известном смысле они здесь колонисты.

Ведут себя так, будто они у себя дома. Никто из них не говорит по-китайски, я по крайней мере таких не встречал… Нет, пожалуй, одного могу припомнить, да и то все считали, что он не от мира сего. Китайцы говорят с ними по-английски или по-французски. Европейцы полагают, что это в порядке вещей, — И что за спесь такая? — возмутилась Одри. По ее мнению, было бы куда достойнее изучать китайский. — А ты, Чарльз? Ты ведь немного говоришь и понимаешь по-китайски, да?

— Дело в том, что здесь в каждой провинции говорят на своем диалекте, но я кое-как обхожусь, — улыбнулся он, швыряя свои брюки на кресло, — особенно когда немного выпью, — добавил он, в два прыжка пересек комнату и схватил Одри в объятия, — вот как сейчас, например.

Он пробормотал что-то по-китайски, сделал вид, что хочет укусить ее, и они с хохотом повалились на кровать.

— Понимаешь, здешняя атмосфера действует на меня разлагающе — я бы вообще не выпускал тебя из объятий. Просто невозможно удержаться! — шептал он, зарываясь носом в ее волосы.

Они оба так утомились за время своего долгого путешествия — все-таки пять тысяч миль! — что только теперь начали приходить в себя. Одри страстно потянулась к нему, и он обнял ее.

Его длинные чуткие пальцы нежно перебегали по ее бедрам, и она застонала в его объятиях. Когда он овладел ею, она едва слышно прошептала его имя…

Проходили часы, а они все не могли оторваться друг от друга. Потом они лежали, усталые, и она снова, уже погружаясь в сон, повторяла про себя его имя. Она отдала ему свое сердце.

Теперь и навечно. И нет на земле уголка, куда бы она не поехала, только чтобы быть с ним вместе… Он теснее прижал ее к себе и закрыл глаза, слушая немолчный гул Шанхая.

Глава 14

Они провели неделю в Шанхае, а затем отправились в Пекин. Из Шанхая плыли на пароходе до порта Циндао и провели романтическую ночь в каюте, предаваясь любви и долго еще потом шепчась под тихий рокот волн, ударяющих о бортовую обшивку. Одри даже грустно было оставлять Шанхай, где ее окружало столько чудес. Чарли тоже с успехом провел там запланированные интервью. Теперь ему осталось только несколько дней работы в Пекине, и можно будет начинать долгое путешествие обратно — через Стамбул в Париж и оттуда в Лондон, а там садись за работу, и к концу года, как предусмотрено в контракте, все статьи будут готовы. Его уже тянуло домой, к письменному столу, однако на пути в Циндао, лежа на пароходной койке, он думал не о предстоящей работе, а только о женщине, внушавшей ему такую страсть, какой он не испытывал до сих пор никогда в жизни. Он не мог на нее наглядеться, все в ней было ему по сердцу: и нежная шелковистая кожа, и медно-рыжие густые волосы, хотелось не отрывать взора от ее глаз и губ, от ее щедрых губ… весь ее облик возбуждал в нем восторг, и не было, кажется, ничего, чего бы он для нее не сделал.

— Ты правда поедешь со мной в Сан-Франциско познакомиться с дедом? — шепотом спросила она его в ту ночь. Он высказывал раньше такое намерение. А она уже со страхом думала о возвращении домой. Мысль о предстоящей разлуке была ей невыносима.

— Я приеду, если можно, потом… когда кончу работу.

Пекин поразил Одри. Он оказался совсем не похожим на развратный, пресыщенный Шанхай. Пекин — это воплощенная история. Восемьсот лет он был столицей Китая — здесь когда-то правил прославленный хан Кублай; стоя на огромной площади Тяньаньмынь, потрясенная Одри смотрела сквозь слезы восторга на изогнутые золоченые крыши Запретного города, где в течение многих лет находился императорский дворец Миньской и Чаньской династий. Часами бродила она и вокруг храма Неба, целиком выстроенного из дерева без единого гвоздя. Он произвел на нее самое большое впечатление. От площади Тяньаньмынь до храма Неба было всего пять кварталов, и Одри без устали расхаживала там, стараясь не выставлять напоказ фотоаппарат, который пугливые детишки по-прежнему считали «чертовой коробочкой», и незаметно снимала, снимала, снимала…

После Летнего дворца они посетили Миньские усыпальницы в долине Мин. Вдоль центральной аллеи, ведущей к гробницам, тянулись в два ряда массивные скульптуры животных — коленопреклоненные верблюды, ревущие львы, леопарды, приготовившиеся к прыжку, — и двенадцать человеческих фигур, среди них полководцы Миньской династии. И снова от грандиозности всего ансамбля, фантастической красоты и продуманности мельчайших деталей у Одри перехватывало дыхание и на глаза то и дело навертывались слезы. Но самое сильное впечатление произвела на нее Великая Китайская стена. Одри стояла и смотрела как зачарованная. Неохотно сели они вечером в поезд и поехали обратно в Пекин. Одри всю дорогу, всего какой-то час с небольшим, молчала, и только на вокзале, заглянув ему в глаза, произнесла:

— Этот день я никогда не забуду. Запомню на всю жизнь Великую Китайскую стену.

Она так и не уснула в ту ночь, и под утро, когда услышала, как Чарльз зашевелился, перебралась на его койку. Он принял ее нетерпеливо и жадно, но лишь только он разжал объятия, она снова погрузилась в задумчивость. Мысли Одри витали где-то далеко. Ей непременно надо было побывать еще в одном китайском городе — Харбине. Она читала о тех местах в книге, — в отцовской книге, само собой.

— Мы сможем съездить в Харбин? — шепотом, спросила она у Чарльза.

Ей вспомнились фотоальбомы отца. В молодости он бывал в этом городе. И говорил, что Харбин ему понравился больше Шанхая, но почему, Одри забыла, она ведь тогда была маленькой, и теперь ее тянуло съездить и посмотреть все своими глазами. Еще одна мечта, доставшаяся дочери в наследство, от отца.

— Ты в самом, деле хочешь там побывать. Од? — Чарльз задал вопрос без особого воодушевления. — Нам ведь уже пора в обратный путь.

— Чарльз, но я, может быть, больше никогда не попаду в эти места! Харбин так много для меня значит.

30
{"b":"26026","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Искажение
Черный клановец. Поразительная история чернокожего детектива, вступившего в Ку-клукс-клан
Тирра. Поцелуй на счастье, или Попаданка за!
Счастливая жена. Как вернуть в брак близость, страсть и гармонию
Трансерфинг реальности. Ступень II: Шелест утренних звезд
Почувствуй,что я рядом
Наваждение Пьеро
Нексус