ЛитМир - Электронная Библиотека

— Не то, что я хотел, — наконец ответил он.

— Наверное, вы были не очень хорошим мальчиком.

— Напротив, — пожаловался Лукас. — Я был таким хорошим, что вы даже не поверите.

— Не поверю, — засмеялась она.

На горках было много народу, но Жермена не замечала никого, кроме любимого мужчины. Они съезжали вниз и поднимались вверх; она визжала, Лукас смеялся, когда они подпрыгивали и падали. Никогда Жермена не была так счастлива. Она не чувствовала голода, но догадалась, что подошло время ланча, когда группы катающихся на санях начали редеть.

— Нам пора возвращаться.

— Еще разок, — попросил Лукас.

— Ваша беда в том, что вы не повзрослели, — поддразнила она человека, который, как ей было хорошо известно, нес на своих плечах огромную ответственность.

— Иногда мне разрешают поиграть, — театрально вздохнул он.

— Тогда пошли, — согласилась она. — Только один раз.

Они взобрались на гору, сели тесно рядом — и помчались. Сейчас упадем! — подумала Жермена, но ей было все равно. Никогда еще она не получала такого удовольствия от прогулки.

Сани неслись очень быстро, все больше набирая скорость, горка уже обледенела, и они, конечно же, снова упали.

Жермена лежала, глядя в небо, и радостно смеялась. Лукас склонился над ней и рассматривал ее — а она все смеялась. Потом увидела, как он сглотнул, и подумала, что все-таки нравится ему.

— Только взгляните на нее! Вся в снегу. Твои замечательные волосы намокли, косметики давно нет. Знаешь, что я думаю? — спросил он и, когда она покачала головой, сказал: — У тебя просто потрясающий вид.

Жермена не просто любила его — обожала!

— А нос у меня красный? — все еще улыбаясь, спросила она.

Лукас наклонился и поцеловал ее в нос.

— Он ледяной, — констатировал он.

— Посмотрели бы вы, мистер, на свой! — засмеялась Жермена.

Это самое замечательное Рождество в ее жизни!

— Даю вам тридцать минут, чтобы собраться, — развязно заявила она ему и услышала слабый стон.

Потом Лукас целовал ее снова и снова, а она целовала и обнимала его в ответ.

— Я скучал по тебе, — пробормотал он ей в губы.

Боже! Он сказал то, что она так хотела услышать!

Лукас заглянул в прекрасные глаза Жермены и снова нежно поцеловал ее холодное от снега лицо.

— Пошли, отведу тебя домой. Ты замерзла, — сказал Лукас, помогая ей подняться.

Замерзла? Жермена нисколько не ощущала холода, но была слишком хорошо воспитана, чтобы сознаться, что зажженный им огонь внутри превратился в пламя.

У нее остается еще один час его общества, размышляла Жермена, и она хотела получить от него удовольствие. Ведь какой унылой станет жизнь потом, когда Лукас уедет…

— Простите, если мы немного опоздали, — извинился Лукас перед ее матерью, когда они стояли в холле, сбрасывая верхнюю одежду.

— Портиться нечему, — заверила его Грейс Харгривз. — Но вы оба вымокли! — тут же заворчала она.

Жермена посмотрела на Лукаса, чтобы увидеть, как этот титан в мире большого бизнеса переносит, когда его бранят, и с восторгом увидела, что он с удовольствием принимает опеку ее матери.

А мать именно опекала его. Жермену она отослала наверх принять горячий душ, а у Лукаса забрала пальто и предложила отдать ей одежду, чтобы прокрутить ее в сушилке.

Желая скорее вернуться к Лукасу, Жермена погрелась под горячим душем, а потом помыла волосы шампунем. Одеться она решила просто, поскольку на Лукасе были обычные джинсы.

Натянув свитер и брюки, она быстро спустилась вниз. Лукас и ее родители были в гостиной, и она сразу увидела, что Лукас принял помощь ее матери.

— Все высохло? — поинтересовалась Жермена, ощутив внезапную неловкость.

Лукас внимательно оглядел ее.

— Отогрелась?

— Конечно же, вы оба упали с санок, — констатировал ее отец, не дав ей ответить, и продолжал, хотя это была сущая неправда, даже если он в это верил: — Эдвина всегда любила кататься на санках.

После этого замечания нельзя было затронуть никакую тему, чтобы Эдвин Харгривз не упомянул в разговоре имя Эдвины. Они перешли в столовую, но для Жермены ланч прошел не слишком приятно, и она начала сожалеть, что ее мать пригласила Лукаса. Жермена привыкла к тому, как ее отец поет дифирамбы Эдвине, а Лукас — нет.

Недавно обретенный враг в виде ревности начал вновь наступать на Жермену: а может быть, ему это нравится? В конце концов, он пригласил Эдвину в свой дом на Рождество. И именно в его доме Эдвина находится в данную минуту.

Тогда какого же лешего Лукас делает здесь, с нею?

Жермена еще не пришла ни к какому заключению, когда внезапно отец сбил ее с толку своим заявлением:

— Конечно, Эдвина очень отважная девушка. Она еще не оправилась после того, как ушибла спину.

— Когда спина болит, это ужасно, — спокойно согласился Лукас.

— Я не уверен, что она достаточно хорошо себя чувствует, чтобы ее оставлять одну — без женской помощи в доме, — намекнул Эдвин Харгривз, и Жермена не знала точно, побледнела она или покраснела.

Последовала тишина, и ей хотелось, чтобы пол разверзся и поглотил ее. Она почувствовала на себе взгляд Лукаса, но ни под каким видом не могла посмотреть на него после столь откровенного предложения ее отца, чтобы Лукас забрал ее с собой в «Хайфилд».

В отчаянии она старалась подыскать какую-нибудь другую тему, но ощущала такое унижение, что не могла здраво мыслить. Ее мать тоже ничего не сказала, а когда заговорил Лукас, Жермена была потрясена, что он не сменил тему, а заявил отцу:

— Я приглашал Жермену провести Рождество в «Хайфилде», но…

— Приглашал? — сразу повеселев, переспросил Эдвин и, повернувшись, посмотрел на свою младшую дочь.

— Я обещала тебе и ма… — начала она, но не закончила, потому что он ее оборвал:

— Ты должна знать, что ни твоя мать, ни я не станем связывать тебя, если ты предпочитаешь провести это время со своими друзьями.

Жермена сильно пожалела, что у нее не хватит мужества выбежать из комнаты. Она никоим образом не покажет Лукасу, как ужасно неприятен ей весь этот разговор.

Вдруг он тихо сказал:

— Предложение остается в силе, Жермена.

Тогда она посмотрела на него и увидела понимание в красивых серых глазах. Однако ей не требовалась его жалость.

— Но… — начала она, и снова ее перебил отец:

— Вот, пожалуйста! Лукас очень хочет, чтобы ты поехала. И ты сможешь проверить, действительно ли Эдвина в порядке или она просто храбрится, и…

— Большое спасибо, Лукас, — вмешалась Жермена, испытывая отчаяние, — но я никак не могу…

— Конечно же, можешь, — ликовал отец. — Тебе ведь надо выходить на работу только второго января, поэтому…

— Не могу!

О боги, ее отец надеется, что она проведет в «Хайфилде» целую неделю, тогда как Лукас приглашает ее на день или два!

— Ты же знаешь, что можешь, — мягко заметил Лукас и, когда она тоскливо посмотрела на него, добавил: — Мне бы очень этого хотелось!

— Значит, решено, — объявил Эдвин Харгривз.

Жермена перевела взгляд с Лукаса на отца, а потом на мать, которая, похоже, хотела бы дать мужу обухом по голове, но хорошие манеры не позволяли ей прилюдно затевать с ним ссору.

— Как ты поступишь, дорогая? — спросила миссис Харгривз, не страшась гнева своего мужа.

Но когда Жермена открыла рот, чтобы сообщить матери, что никуда не собирается ехать, Лукас уже взялся организовывать:

— Отправимся на моем автомобиле — я не хочу, чтобы у тебя были сложности с машиной, если нас занесет снегом в «Хайфилде».

К тому времени, когда Жермена сложила вещи и была готова снова спуститься, она начала преодолевать свое смущение. И тогда же она поняла: если скажет отцу, что не поедет в «Хайфилд» к сестре, остальная часть праздника станет невыносимой. Жермена не сможет остаться в доме родителей.

— Готова? — спросил Лукас, когда увидел Жермену, взял у нее сумку и вместе с Эдвином пошел к «рейнджроверу».

Жермена повернулась к матери.

22
{"b":"26032","o":1}