ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Я тоже, – заверил ее Ги. Он повернулся и подошел к украшенному затейливой резьбой столу из вишневого дерева. – Не присядешь ли? – пригласил он Кейт, придерживая стоящий рядом стул.

Его взгляд, как шелковое лассо, поймал Кейт, которая изо всех сил боролась с искушением немедленно подчиниться этому зову.

– Перестань, – мягко пожурил ее Ги, словно обращался к необъезженной лошади. – Иди сюда и расскажи мне обо всем, Кейт. В чем бы ни состояла проблема, я уверен, мы найдем приемлемое решение.

Его невозмутимость всегда доводила Кейт до безумия, пробуждая в ней самые темные чувства. И, сколько бы она ни твердила про себя, что за эти годы многое изменилось, Кейт внезапно обнаружила, что говорит с Ги раздраженным тоном, как когда-то подростком.

– Боюсь, что разговорами делу не помочь.

– А можно поинтересоваться, что поможет делу? – спросил Ги, и блеск в его глазах свидетельствовал – он заметил и даже доволен вспышкой Кейт.

Ответ, который сразу же вспыхнул в ее мозгу, испугал Кейт даже больше, чем реакция Ги.

Нет, такие отношения никак не могут связать сорокалетнего миллиардера, который с удручающей регулярностью появляется на обложке «Тайм», и двадцатишестилетнюю бизнес-леди, у которой на уме только работа!

– И вообще, может, отойдешь от дверей? Я, в конце концов, не кусаюсь.

Кейт ничего не могла прочитать по его лицу. Впрочем, прошло почти десять лет, она утратила навык. Но если Ги полагает, что способен заставить ее нервничать, забыть о цели приезда… И Кейт пошла ему навстречу, высоко подняв голову, легким и уверенным шагом, который выдавал в ней прекрасного танцора и почти скрывал легкую хромоту – последствие несчастного случая, который едва не лишил ее жизни.

– Хорошо бы для начала объяснить, почему о Ла-Птит-Мезон так плохо заботятся, – ледяным тоном заметила Кейт.

– А, ты об этом, – рассеянно ответил Ги.

– Именно об этом, – подтвердила Кейт. Итак, объясни, пожалуйста. Я уже полгода пересылаю деньги в управление поместьем и полагала, что их хватит до тех пор, пока я не приеду и не займусь коттеджем сама.

– О, ради бога, Кейт! – Ги сделал изящный жест рукой, и Кейт замолчала. – Всем арендаторам было сказано, что, как только я приведу поместье в прежний вид, ни о какой сдаче коттеджей внаем не может идти и речи.

– Что ж, меня об этом не предупредили, сказала Кейт, усаживаясь на стул. – А учитывая это, не кажется ли тебе, что ты несколько поспешил?

Ги уже сидел напротив Кейт и при этих словах слегка пожал плечами.

– Извини, не подумал. Мадам Броудбент скончалась, я не знал о ее планах на Ла-Птит-Мезон. И ничто не указывало на то, что она передала его тебе. Так что я сделал единственное правдоподобное заключение…

– То есть? – оборвала его Кейт. Да что с ней такое? Она всегда сохраняла холодную голову, когда разговор шел о деле, а сегодня ее пульс скачет как безумный.

– Я решил, что наследники мадам Броудбент просто пожелали поддерживать коттедж в должном состоянии… Прошу тебя, позволь мне закончить, – тихо заметил он, видя, что Кейт готова разразиться страстной тирадой. И поскольку мои планы были иными, то я попросил моего управляющего вернуть назад все выплаченные суммы. К ним еще должна была прилагаться выплата за сам коттедж и…

– Можешь не продолжать. Мне не нужны твои деньги, но я хочу, чтобы все посланные мной средства пошли на обустройство коттеджа.

– Я не могу…

– Не можешь или не хочешь? – напряглась Кейт.

Ги помолчал, а потом нагнулся к ней. В его глазах разгорался опасный огонь.

– О, Кейт, – протянул он, – ты всегда была такой импульсивной…

– Это не ответ, – предупредила она, пытаясь не замечать симпатичных морщинок вокруг его глаз и густой бахромы ресниц, затеняющих расплавленную сталь его взгляда. – Если ты отказываешься заниматься коттеджем, то верни деньги, я сама разберусь с ними.

– Ладно, – неожиданно для Кейт сдался Ги, завтра утром я распоряжусь о переводе. – И добавил, стоило Кейт немного расслабиться: Но коттедж отходит мне. Таково мое предложение.

Кейт вскочила на ноги.

– Это шантаж!

Ги грохнул кулаком об стол.

– Ты преувеличиваешь!

Но тут же пришел в себя и поднялся на ноги. На его мрачном лице явственно читался упрек.

– Я предпочел бы назвать это дружеским соглашением, – низким тихим голосом произнес он.

– Весьма однобоким, – заметила Кейт, – и вряд ли дружеским, поскольку я не согласна ни с одним пунктом.

– Возможно, после того, что я скажу, ты изменишь свое мнение.

Сердце Кейт бешено колотилось, но она смогла произнести совершенно спокойно:

– Сомневаюсь.

– Значит, ты даже не хочешь меня выслушать?

Ги стоял, возвышаясь над ней, в ожидании ответа. Кейт вся напряглась. По его глазам было видно, что его забавляет ее сопротивление.

И это окончательно взбесило Кейт.

– Не надо учить меня, Ги. Я взрослая женщина, и у меня есть собственное дело.

– А я-то думал, ты забыла, как меня зовут, негромко проворчал он.

Его голос вызвал в Кейт целую бурю чувств, и ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не забыть о цели своего прихода.

Возможно, дело было в тембре его голоса, он задевал какие-то сокровенные струнки в ее душе. И если Кейт полагала, что за время их разлуки обрела иммунитет к столь откровенному мужскому обаянию, то граф де Вильнев убедил ее в обратном. И он прекрасно сознавал это, поняла Кейт, когда их взгляды снова столкнулись.

– Не меняй тему, – предупредила Кейт, поспешно собираясь с мыслями. – Ты знаешь, зачем я сюда пришла. Отнюдь не для того, чтобы вспоминать старое доброе время.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом Ги, приподняв брови, сказал:

– Полагаю, нам обоим стоит выложить карты на стол.

– Я не передумаю.

– Как хочешь, Кейт, – ответил Ги, садясь снова в кресло. – Но, что бы ты ни собиралась сказать мне, поторопись. У меня полно дел. И внезапно выражение его глаз стало гораздо тверже и нетерпимее, он сжал роговую ручку ножа для бумаг с такой силой, словно хотел раздавить ее в руке. Этот бессознательный жест так странно расходился с его невозмутимой манерой, что Кейт впервые задумалась: а может, она раздражает его так же, как он ее? В любом случае одно ясно – он скоро потеряет терпение. Выходит, даже пресловутой галантности графа есть предел.

2
{"b":"26044","o":1}