ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Посмотри мне в глаза, Джим, и с серьезным лицом скажи, что ты ничего про это не знаешь.

Он подчинился. Мы сели в пикап и направились в резервацию.

– Мне только одно на ум приходит, – сказал он, когда мы почти уже приехали. – По сути, нам это ничего не дает. Но было одно странное совпадение. Понимаешь, после того как мы тебя нашли, пара ребят пошли к реке за свежей водой. Они наткнулись на каких-то походников, которые разбили лагерь на берегу и пили кофе вокруг спиртовки. Волосатые такие, заросшие – самые что ни на есть гринписовцы. Говорили с акцентом. Сказали, мол, хотят перебраться через реку, и спросили, где бы взять надувной плот. Ну, сам знаешь, не появлялся ли какой-нибудь недавно в окрестностях.

– Любопытно. Почему они не поискали мост?

– Вот именно. Забавно другое, ведь как раз в это время на плоту тут был ты. Но наши ребята ничего им не сказали.

– Спецназовцы, друг. Они могут носить и бороды, и волосы любой длины. Вот черт!

Выругался я не потому, что меня беспокоили чужаки, хотя так оно и было. А потому, что желудок у меня свело спазмом. Когда мы добрались до трейлера Синглтари, я немного посидел в кабине, выжидая, когда отпустит, а после мы пошли внутрь.

У кухонного стола, грея руки о чашку горячего чая, сидел белый мужчина. У него было худое длинное лицо, вьющиеся рыжие волосы, густая рыжая борода, неровно и коротко стриженная, и поразительно голубые глаза, которые всегда казались широко открытыми. Лицо у него было обветренным, и над чаем он сидел так спокойно, так сосредоточенно, словно медитировал. Когда я переступил порог, он поднял на меня взгляд и чуть раздвинул губы в улыбке, а я в ответ кивнул.

– Кто… Ты его знаешь? – удивился Джим.

– Ага. Его зовут Хэнк Бун.

– Рад наконец с тобой встретиться, – сказал Бун.

– Взаимно. Как ты нашел мой «Зодиак»?

– Мы тебя видели, мы знаем здесь все протоки, а нашли по маслянистым пятнам в воде.

– Шли по моему следу отравляющих отходов. Недурно.

– А! – запоздало сообразил Джим. – Тот самый Бун.

– Ага. – Бун нервно хмыкнул.

25

– Пришлось немного смухлевать для пущего эффекта, – объяснял Бун.

Мы сидели у камина: Бун, Джим, Том Синглтари и я. Они пили горячий шоколад, я – «Пепто-бисмол» от расстройства желудка.

– У С.Т. не хватило бы горючего, чтобы добраться до Новой Шотландии, поэтому мы разбросали у побережья несколько баков, чтобы их вымыло в беспорядке, словно он выбрасывал их по мере опустошения.

Лицо Буна вдруг собралось морщинами, и он впервые по-настоящему рассмеялся.

– Ты совершил образцовый побег, – похвалил он.

Странный он был малый. Я никогда его не встречал, только видел на фотографиях и слышал о нем от ветеранов «ЭООС». Все твердили, что он сорвиголова, что у него не все дома. Однажды, когда канадская конная полиция погналась за ним по льдинам, он столкнул в воду шестерых прежде, чем его повязали. Я видел видеозаписи, на которых он делал такое, от чего у меня кровь стыла в жилах: он сидел прямо под пятитонным контейнером радиоактивных отходов, его выбрасывало за борт «Зодиака», затягивало под днище, а после он выныривал через пару минут в кильватере. И таким он оставался и не за работой – дебошир, барный задира. Но парень, на которого я смотрел сейчас, был совершенно иным. Черт, он же пил травяной чай! Он говорил медленно, низким переливчатым баритоном, останавливался посреди фразы, удостоверяясь, правильна ли она грамматически, или подбирая нужное слово. Но передо мной сидел не тряпка-Бун. Нельзя было забывать, какую он только что провернул операцию – без предварительной подготовки и ради меня.

– Ты к нам надолго? – спросил Синглтари.

– У меня есть лагерь, – ответил Бун. – В лесу.

– Я не про сегодняшний день спрашиваю. Я имел в виду в наших краях.

– Если вы хотите, чтобы я ушел, я уйду.

– Вовсе нет.

Бун повернулся и снова глянул на меня с тенью улыбки.

– Я здесь, чтобы поговорить с С.Т. Мне бы хотелось понять, что ему нужно. Другого дела у меня нет.

Эта фраза тут же прикончила общий разговор. Джим с Томом ушли, оставив нас с Буном у камина. Мы пересели на другие стулья, чтобы оказаться лицом друг к другу, и серые осенние сумерки легли на лицо Буну и словно бы подняли из глазниц ясные голубые глаза.

– Какой у тебя план? – спросил он.

– Дай мне время подумать. Пару дней назад у меня была стабильная, как я считал, жизнь в Бостоне. Теперь я труп, изгой, питающийся дарами леса.

– Ты вполне сойдешь за парня из Северной Европы, – пожал плечами он. – Если хочешь, поможем тебе там устроиться.

– Пожалуй, это последнее место, где мне хотелось бы жить.

Он снова пожал плечами.

– Иногда другого выхода нет.

– Сайлас Биссель и Эбби Хоффман обзавелись новыми документами.

– Чудики, мелкая сошка. Они не пытались совершить покушение на будущего президента.

– И я тоже.

– Вот именно. Они были виновны. Ты нет. Обидно будет.

– А ты откуда знаешь? – спросил я. – Ты же взаправду.

– Взаправду что?

– Террорист.

Он на секунду закрыл глаза, а потом посмотрел на меня в упор.

– С чего ты взял?

С минуту я искал что сказать, открыл было рот, но осекся: перебирая факты, роясь в памяти. Я думал, что знаю про Буна все. Может, я просто еще один облапошенный?

– Первый корабль, – сказал он тише, чем когда-либо, но его баритон заполнил комнату, – первый был взаправду. У побережья Южной Африки. Пиратское судно. Мы видели, как они подцепили детеныша кита гарпуном и потащили за собой, чтобы он запищал и поднял шум. Остальные киты пришли ему на помощь. Сначала мать. Они взорвали ее еще до того, как она увидела свое дитя. Потом были другие. Целое стадо… Огромное стадо китов, а пираты все стреляли, все забивали их – больше, чем когда-либо сумеют употребить. Мы вышли им наперерез на «Зодиаках», тогда они стали стрелять по нам. Убили одну из наших.

– Из…

– Нет, ничего зрелищного. Не из гарпунной пушки. Просто винтовочный выстрел. Пуля прошила грудную клетку навылет. После этого мы убрались подальше. Мы словно бы сошли с ума. Нас обуяла жажда крови. Мы голыми руками собирались взять их на абордаж, чтобы отомстить им. Просто берсерки, честное слово. У нас в команде был один испанец. Не забывай, «ЭООС Интернэшнл» тогда еще не существовало, организация была европейская, принципов было поменьше и людей отбирали не так тщательно. И вдруг он говорит, что на самом деле он баск. Он тоже за защиту китов, но главное – он за баскскую революцию, а в плавание пошел, чтобы спрятаться от полиции. За пару дней до того мы ненадолго причалили где-то в Мозамбике, и там он тайком забрал чемодан с пластидом. Он собирался отвезти его назад в Испанию, один бог знает, что планировал там взрывать. Но он неровно дышал к Ули, девушке, которую мы потеряли в тот день, и…

– Бабах.

– Бабах. Мы много раз их предупреждали. Половина команды пересела на спасательные плоты и уцелела, половина осталась на борту и погибла. Это была не акция экологов, это была барная драка.

– А после ты превратил это в карьеру.

Он со смехом покачал головой.

– Предположим, у тебя есть китобойное судно, которому нужен полный ремонт. Оно застраховано на сумму втрое больше своей стоимости. Ты подумываешь о том, чтобы уйти на покой. Банк отказал тебе в кредите, и у твоей пятилетней внучки на стене в спальне висит плакат с китами. Что ты сделаешь?

– Налеплю на судно магнитную мину и спроважу на дно. А потом скажу, что получал письма с угрозами, – предположил я.

– Письма от известного террориста. А когда такое повторилось несколько раз и этот Бун приобрел скверную репутацию, провернуть подобную аферу стало еще проще. Поэтому, видишь ли, С.Т., я потопил один корабль своими руками и десяток своей репутацией. Новый Бун превратился в сенсацию для журналистов.

– А что именно ты сделал на самом деле?

49
{"b":"26050","o":1}