ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Сквайр поджидал меня у кормового иллюминатора. Он приободрился и повеселел. Подхватив брошенный мною конец, он подтянул ялик, и мы снова начали его нагружать. Груз состоял в основном из свинины, пороха и сухарей. Мы захватили также мушкеты для меня, сквайра, Редрута и капитана. Оставшееся оружие и порох мы без всякого сожаления выбросили за борт. Сквозь прозрачную воду было видно, как на глубине двух с половиной саженей тускло поблескивает вороненая сталь, освещенная солнцем.

Как раз в это время начался отлив, и шхуна начала разворачиваться вокруг якорной цепи. Невдалеке от шлюпок на берегу послышались голоса. Хотя Джойса и Хантера, очевидно, еще не заметили, мы решили поторопиться.

Редрут покинул свой пост в проходе и спустился в ялик, который мы подвели к другому борту, чтобы забрать капитана Смоллетта.

– Эй, парни! – окликнул он все еще прятавшихся где-то матросов. Ответа не последовало.

– Я к вам обращаюсь, Абрахам Грэй! – загремел Смоллетт. – С вами говорит капитан судна!

И снова молчание.

– Грэй! – еще громче крикнул капитан. – Я покидаю судно и приказываю вам следовать за мной. Я знаю, что вы – хороший парень, да и остальные не так уж плохи, как могло бы показаться. Даю вам полминуты на размышление.

В ответ опять ни звука.

– Эйб, поторопитесь! – продолжал капитан. – Не заставляйте нас терять время понапрасну. Ведь я рискую жизнью и своей, и всех остальных джентльменов.

Снизу донесся шум борьбы, и на палубе внезапно появился матрос Эйб Грэй и бросился к капитану. С его щеки, рассеченной ножом, капала кровь.

– Я с вами, сэр, – выкрикнул он.

Оба прыгнули в ялик, и мы отчалили.

Но хотя мы и покинули «Эспаньолу» вполне благополучно, добраться до блокгауза оказалось далеко не так легко.

Глава 17

Продолжение рассказа доктора. Последний рейс на ялике

Наш последний, пятый по счету рейс завершился не вполне благоприятно.

Во первых, ялик был сильно перегружен. В нем сидело пятеро мужчин, причем трое из них – Трелони, Редрут и капитан – были рослыми, отменно упитанными мужчинами. Прибавьте к этому порох, окорока, бочонки с сухарями. Корма лодки осела, через борт то и дело перехлестывали волны. Моя одежда промокла насквозь, едва мы проплыли сотню ярдов. Только когда капитан заставил нас перераспределить груз, ялик пошел ровнее, хоти и грозил опрокинуться при первом неосторожном движении.

Во-вторых, начавшийся отлив сносил нас к юго-западу – то есть к тому самому узкому проливу, через который утром прошла наша шхуна. Сильное течение представляло серьезную опасность для перегруженной скорлупки. Больше того – оно все больше отдаляло нас от того места, куда нам следовало причалить. Еще немного – и мы очутились бы как раз возле корабельных шлюпок, к которым в любую минуту могли вернуться пираты.

– Мне не удается править к блокгаузу, сэр, – сказал я капитану. Я сидел на руле, а они с Редрутом гребли. – Течение слишком сильное. Не могли бы вы приналечь на весла?

– Нет. Тогда ялик окончательно захлестнет, – ответил он. – Разворачивайтесь прямо против течения.

Нас несло к западу, но я взял курс на восток, заметив при этом:

– Так мы никогда не доберемся до берега.

– Это – единственный курс, которого мы должны держаться, – возразил капитан. – Если мы отклонимся, сэр, нам будет трудно найти место для высадки на сушу, не говоря уже об опасности нападения со стороны пиратов. Течение, я полагаю, скоро ослабеет, и мы сможем пристать.

– Оно уже слабеет, сэр, – заметил Грэй, сидевший на носу шлюпки. – Вы можете слегка отвернуть к берегу.

– Благодарю вас, приятель, – кивнул я.

Мы решили обращаться с этим парнем так, словно ничего не произошло и все это время он был заодно с нами.

Внезапно капитан произнес изменившимся голосом:

– Глядите-ка – пушка!

– Ну и что? – удивился я, решив, что он говорит о возможном обстреле блокгауза. – Они не сумеют доставить пушку на берег, а если даже ухитрятся, им не протащить ее через заросли…

– Взгляните-ка лучше назад, доктор, – перебил капитан.

Впопыхах мы совсем забыли про палубную пушку, и теперь пятеро разбойников хлопотали вокруг нее, снимая с орудия чехол из просмоленной парусины. Мы предусмотрели многое, но орудийный порох и ядра остались на «Эспаньоле», и разбойникам ничего не стоило добыть их из склада.

– Израэль служил канониром у Флинта, – заметил Грэй.

Я торопливо повернул ялик прямо к месту высадки. Отливное течение еще больше ослабело, и мы уже легко справлялись с ним, быстро приближаясь к берегу. Скверно было только то, что мы шли бортом к шхуне, представляя собой отличную мишень.

Я не только видел, но даже слышал собственными ушами, как негодяй Израэль Хендс с грохотом катит по палубе ядро.

– Кто из вас лучший стрелок? – спросил капитан.

– Несомненно, Трелони, – ответил я.

– Мистер Трелони, не могли бы вы подстрелить одного-двух из этих молодчиков, желательно, самого Хендса? – обратился к сквайру капитан.

Трелони хладнокровно взял мушкет и осмотрел замок оружия.

– Только поосторожнее, сэр, – предупредил капитан, – не то вы перевернете ялик! Будьте все наготове, когда прогремит выстрел!

Сквайр вскинул мушкет, гребцы опустили весла, и мы слегка сдвинулись к противоположному борту, чтобы сохранить равновесие.

Пираты уже развернули пушку в нашу сторону, и Хендс, стоявший с прибойником[27] у жерла орудия, оказался прямо на виду. К несчастью, как раз в тот момент, когда Трелони выстрелил, Хендс наклонился, и пуля, просвистев над его головой, сразила одного из его сообщников.

На вопль раненого откликнулись не только те, кто его окружали, но и множество хриплых голосов с берега. Обернувшись, я увидел спешащих из леса к лодкам пиратов.

– Они вот-вот отчалят, сэр, – сказал я капитану.

– Правьте к берегу! – выкрикнул он. – Теперь пора спасать себя, а не ялик. Если мы не успеем добраться до берега, все погибло.

– Они отплывают только на одной шлюпке, – доложил я. – Очевидно, остальные матросы бегут вдоль берега, чтобы отрезать нам путь.

– Не так-то легко пробраться через чащу и болото, – заметил капитан. – Моряки на суше – совсем не то, что в море. Меня больше беспокоит пушка «Эспаньолы». У нее очень точный бой. Предупредите, сквайр, если увидите зажженный фитиль. Мы тогда круто свернем.

Мы продвигались достаточно быстро и почти не зачерпывали воды. Оставалось не более тридцати – сорока взмахов весел, чтобы добраться до обнажившейся с отливом песчаной отмели под деревьями. Шлюпка пиратов догнать нас уже не могла, к тому же нас от них скрыл выступ мыса. Единственную опасность представляла корабельная пушка.

– Хорошо бы подстрелить еще хотя бы одного негодяя, – заметил капитан.

Разбойники орудовали на палубе, чувствуя себя в полной безопасности. Они не обращали внимания даже на раненого, который силился отползти к фальшборту. Сквайр перезарядил мушкет и крикнул:

– Готово!

– Стоп весла! – прозвучала команда капитана.

Они с Редрутом начали так энергично табанить[28], что корма ялика погрузилась в воду. Сквайр выстрелил. И тотчас следом грянул орудийный выстрел – тот самый, который услыхал Джим. Куда полетело ядро, никто из нас не заметил, но мне показалось, что оно разорвало воздух прямо над нашими головами, впрочем, никому не причинив вреда.

Тем не менее ялик начал медленно погружаться в воду. Глубина, к счастью, в этом месте составляла всего три фута, и вскоре мы с капитаном уже стояли на дне. Остальным, кто все еще сидел в ялике, пришлось окунуться с головой, но и они тут же вынырнули, отфыркиваясь и отдуваясь.

В результате мы довольно дешево отделались – никто не погиб, все добрались до берега. Зато припасы наши были испорчены, а из пяти мушкетов сухими остались только два: мой, который я непроизвольно поднял над головой, погружаясь в воду, и мушкет капитана, висевший у него за спиной, замком кверху. Остальные три пока не годились для стрельбы. В довершение всех бед из леса послышались голоса пиратов.

вернуться

27

Прибойник – железный прут для забивания порохового заряда в ствол орудия.

вернуться

28

Табанить – грести против хода лодки, чтобы остановить ее или заставить двигаться кормой вперед.

20
{"b":"26060","o":1}