ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Примерно в пять часов мы отправились обедать к мистеру Мурсу. Как обычно, все веселились до упаду. Никто не понимает, что именно делает приемы у мистера Мурса такими веселыми, но факт остается фактом. Кроме обеих наших семей, за обедом был только один посторонний человек – приезжий с Савайи. Но к вечеру подошел еще народ, среди них мистер Уиллис со своей обаятельной женой Лаулии и Фануа, обе весьма удачно одетые в платья папаланги note 118. Льюиса и Джо попросили сыграть на их дудках. По ошибке Льюис взял не ту, но они все равно играли, по крайней мере то один, то другой, а временами даже оба вместе. В жизни не слышала худшего исполнения. Потом Бэлла, которую заставили декламировать, прочитала несколько стихотворений Льюиса. Мисс Мурс тоже продекламировала, действительно очень хорошо, «Рождество на море» Льюиса, а Остин оглушительно и с большим жаром выпалил «Лочинвар» note 119. Мило танцевала маленькая Миранда Мурс, а потом миссис Гэрр и миссис Уиллис пели и танцевали на самоанский лад. У миссис Уиллис превосходный голос, и пела она с большим чувством. Они показали сидячий танец и танец с дубинками. Сидячий танец местами сопровождался разбойничьим выкриком, который миссис Уиллис воспроизводит с полным воодушевлением, но без всякой вульгарности. Фануа в этом месте взвизгивала. Две служанки отбивали такт по полу. Фануа и Лаулии, обе были «девами деревни». Фануа рассказывает, что обычно танцевала под пение девяти девушек, одной из них была наша Фааума.

Вечером, около десяти, гости разошлись. Я отправилась босиком, потому что собирался дождь.

Фэнни. 26 декабря

Наши лошади прибыли рано, и кобылку, как я предполагала, послали к Мурсам для Бэллы, которая осталась там ночевать. Мы возвращались через болото, потому что перебираться через реку вброд у устья меня мало прельщает. Тут я почувствовала что-то странное в лошади, на которую взобралась почти не глядя. Оказалось, что подо мной кобылка, подаренная вчера Бэлле! Следовательно, ей послали «консульского» Гарольда. Она взберется в седло, как я, не поглядев на лошадь, и с Остином за спиной пустится в путь, причем это ее первое самостоятельное путешествие верхом! Кое-какие штучки Гарольда (вообще-то он безобиден) могут напугать ее до смерти, и она свалится под копыта, во всяком случае ей предстоит ужасная, отравленная страхом поездка. Трудно было предугадать ее действия после того, как она обнаружит, что сидит на незнакомой лошади. Я не знала также, как Гарольд воспримет бесплатное приложение в виде Остина. Но повернуть назад означало бы потерять столько же времени, сколько требовалось на оставшуюся часть пути. Мы неслись таким галопом, словно спасали свою жизнь, по грязи, по воде и через лес. Льюис поскакал к Мурсам и, по счастью, приехал вовремя, чтобы остановить Бэллу. Я продолжала путь в Ваилиму под сильным дождем, вымокнув до нитки. Я очень тревожилась за Льюиса. В последний момент, когда я его видела, он держался за бок, видимо почувствовав симптомы приближающегося кровотечения. Однако эта история не причинила ему вреда.

Жизнь на Самоа - any2fbimgloader6.jpeg

Все были счастливы, очутившись снова в милой Ваилиме. Талоло, наш деликатный Талоло, признался, что в рождественскую ночь у мистера Мурса выпил лишнего (мы посылали его к мистеру Мурсу помогать за столом) и, когда вернулся домой спать, напугал всю семью.

– Два раза потеряй лавалава, – сказал он.

Галстук его пропал. Мать Талоло так его испугалась, что убежала ночевать к соседям. Фактически от него сбежала вся семья, Говорят, что пьяный самоанец очень опасен.

Балла спросила Талоло, где он взял столько спиртного.

– Повар мистер Мурс, – сказал он, – давай мне вино и пиво, а потом старая миссис Мурс поставил две бутылки шампанского.

Любопытно, что сказала бы эта окаменевшая, заледеневшая старая дама в синих лентах, услышав, как ее обвиняют в том, что она «ставит шампанское». Несомненно, комичность этого предположения побудила повара записать свою кражу на счет старой леди, с которой он на ножах.

Фэнни. 28 декабря

Вчера Генри приходил прощаться и после всяких вокруг да около сказал, что хочет взять Сими с собой на Савайи. Это был удар, так как Сими один из лучших наших работников. Вдобавок Джо поссорился с Фуси, который с тех пор не появлялся. Вечером я спросила Сими:

– Итак, ты уезжаешь на Савайи?

– Нет! – выкрикнул Сими. – Нет Савайи! Останься Ваилима!

– Мистер Стронг будет рад это слышать, – сказала я. – Он очень жалел, что теряет своего лучшего работника на плантации какао.

Этим утром Джо поручил Сими сделать кое-какие посадки, и, по его словам, он сам не мог бы сделать их быстрее и лучше Сими. Несомненно, тот хотел показать, что похвала не была напрасной.

У Талоло в помощниках человек с Фиджи. Его зовут Томас. В первый день здесь он помогал при посадке и, воспользовавшись случаем, заверил меня, что он не какой-нибудь простой самоанец или презренный тонганец.

– Я не Самоа, не Тонга – я Фиджи. Я не немецкий, нет, я, – и тут он гордо ударил себя в грудь, – я Англия!

Внешне это вполне привлекательный юноша, только глаза у него чересчур широко распахнуты, как бывает у ненормальных. Надеюсь все же, что его мозги в порядке.

Вместе с почтой из Сан-Франциско прибыл «Таймс» с передовицей, посвященной письму Льюиса об истории с динамитом. Похоже, что с президентом действительно покончено. Статья в «Таймсе» очень толковая и остроумная.

Сегодня Льюис с Ллойдом ездили в город и поспели домой вовремя к обеду. Ллойд приехал первым, прихватив с собой Фануа. Я передала ей со слугой, который приносил от нее записку для Бэллы, рождественский подарок – белое вышитое платье, в самом деле очень красивое. Я послала ей лучшее, что у меня было. Она рассказала, что мистер Гэрр уже может есть ложкой. До сих пор ему приходилось сосать через соломинку.

Прервала запись, почувствовав, что лошадь вырвалась из загона. Я в этом никогда не ошибаюсь. Это оказался жалкий жеребец Генри. Говорят, если лошадь съест хотя бы один листик с куста, растущего перед домом, она тут же упадет замертво. Но по-моему, тот негодяй сожрал уже несколько целых кустов и готов съесть еще. Я вышла под дождь позвать Лафаэле. Все спали. Я тихонько окликнула его, но проснулась только Фааума. «Лафаэле», – сказала она ему прямо в ухо. «А?» – отозвался он испуганным сонным голосом и тут же добавил: «Да, мадам, что угодно?» – с полным добродушием, уверенный, что его могут будить только по моему требованию. Он больше не заговаривает о поездке на Тонга. Я думаю, Фааума пресекла это.

Фэнни. 31 декабря

Бэлла отправилась на бал-маскарад, который должен был состояться в день рождения принца Уэльского, но много раз переносился из-за инфлуэнцы. Льюис тоже поехал, но сразу же вернулся с сообщением, что ожидается ураган. Мы поставили все ставни, и они кажутся надежной защитой, но в доме темно и душно.

1892 год

Фэнни. 1 января

Ветер все крепчает. Днем вдруг со страшным треском рухнуло большое дерево и еще несколько деревьев поменьше. В атмосфере какое-то странное веселье. Работники стоят группками, с улыбкой на лицах, и, когда что-то падает, издают ликующие крики.

Льюис. 1 января

30 декабря я, представь себе, отправился с Бэллой на бал-маскарад. На побережье обнаружилось, что барометр упал ниже двадцати девяти дюймов note 120. Ветер по-прежнему устойчиво дул с востока, но в подветренной стороне собрался обширный и грозный массив туч и тумана. Мог начаться ураган. Я не рискнул оказаться отрезанным от работы и, покинув Бэллу, тут же повернул назад в Ваилиму. Весь следующий день – вчера – бушевал ветер. Вставили защитные ставни. Я сидел у себя при лампе и писал – целых десять страниц, с вашего разрешения, семь из них – конспект, и среди этих семи большая часть добыта не менее чем из семи разных и противоречивых источников. В общем потрудился на славу. Днем, часа в два, примерно в шестидесяти шагах от дома упало огромное дерево, а чуть погодя и второе. После чего мы послали ребят с топорами срубить третье, стоявшее слишком близко к дому и гнувшееся, точно удилище… Буря продолжалась всю ночь; поутру веранда была до половины завалена ветвями, сорванными с деревьев в лесу. Около шести пронесся последний бешеный шквал; дождь, как густой белый дым, со скоростью пули залпами мчался мимо дома со странным резким свистом, какой я до сих пор слышал только на море и привык считать чисто морским явлением. С тех пор ветер стал слабее и налетает редкими шквалами, но дождь почти не прекращается. Для лошадей наша дорога непроходима. Говорят, что затонула шхуна и разрушено несколько туземных построек в Апии, где Бэлла до сих пор в плену. Счастье, что я вернулся, пока было можно! Но главная удача вот в чем: погибло много хлебных деревьев и бананов; если это коснулось всех островов, неизбежен голод; и, следовательно, кто бы ни раздувал угли, война невозможна. Ты спросишь: неужели я предпочитаю голод войне? Не всегда, но сейчас определенно. Я уверен, что самоанцы не хотят войны, уверен, что война не принесет выгоды никому, кроме белых чиновников, и я убежден, что мы легко справимся с голодом, во всяком случае это вполне осуществимо. А у нашей администрации была бы полная возможность искупить свои прежние ошибки.

вернуться

Note118

Папаланги (самоанск.) – потрясатели небес. Так островитяне называли чужеземных пришельцев, потрясших самые основы самоанского жизненного уклада.

вернуться

Note119

«Лочинвар» – баллада из пятой песни поэмы Вальтера Скотта «Марнион».

вернуться

Note120

29 англ. дюймов = 736,6 мм .

38
{"b":"26088","o":1}