ЛитМир - Электронная Библиотека

Дopoгoй Дacкuн я не знаю, cкoлькo времени я уже здесь, потому что здесь нет ни часов, ни солнца. Я oднa-oдинeшенькa в этой стране без света и некому меня пожалеть. Мне не дают книг, дали только старый, порванный тoмик «Грозового перевала», и эта книга стала моим учителем и единственным рассказчиком обо всем чeлoвeчecкoм. Тoлькo по ней я и училась. Порой я кpaду письменные принадлежности и o6pывки бумаги. Я вспоминаю о тебе, о Саре и о графе Эгисе. Я забыла про солнце, про деревья, траву и про все хорошее. Мне тaк хочется бежать в ваш пpeкpacный мир и навсегда остаться там, и видеть его не cквoзь пелену слез, не стремиться к нему, стучась о cтeнки опустевшего сердца, но быть там по-настоящему. Но у меня отобрали душу и сердце, и мне часто кажется, что я — всего лишь кaмeннaя статуя в обличье живой женщины или пpизpaк Kaтapины Линтон за oкном Хетклиффа, к ледяным пальцам которой не дерзнёт прикоснуться ни один мужчина. Каждый день я молюсь о своём спасении, о тoм, чтобы ты явился мне на помощь, Дacкин, чтобы ты сжал мои призрачные pyкu в своих тёплых пальцах, и тогда 6ы я снова стала собой. Приходи cкopee, но ни за что на свете не говори лорду Андерсону, что знаешь о моем существовании, умоляю тебя.

Сара повернула голову к Картеру. Тот полулежал на кушетке с цветастой обивкой, стоявшей посреди стульев, столиков и этажерок с безделушками, оживлявшими большую гостиную. Левой рукой Картер рассеянно поглаживал темно-синий ковёр. Взгляд его был устремлён к барочному потолку, украшенному гипсовыми подвесками, фигурами атлантов и серафимов, цветочными оборками и бордюром в виде суровых ликов древних старцев, которые мудрыми, как у сов, глазами, наблюдали за всем, что происходило в гостиной. Не замечая, что жена смотрит на него, Картер восхищённо разглядывал потолок, очарованный красотой лепнины. Лицо у него сейчас казалось совсем мальчишеским — наверное, таким оно и было в те давние годы, когда он усаживался за бюро и играл с деревянными солдатиками. Видя Картера таким, Сара вновь ощутила, как любит его и как гордится им.

Но вот он взглянул на неё и печально улыбнулся. Сара ответила ему такой же улыбкой. В сердце их жило одно и то же чувство.

— Несмотря ни на что, я все время думаю об Иннмэн-Пике, — признался Картер. — Но нельзя с определённостью судить о том, что её похищение как-то связано с сокровищем.

— Нельзя и отрицать это. Теперь мы знаем, что к этому причастны анархисты. Бедная девочка! Но почему она так боится тебя?

— Не понимаю. Но у анархистов было целых шесть лет, и за это время они могли отравить её разум. Чего они ей наговорили про меня?

В это мгновение двери, ведущие в гостиную, открылись нараспашку, и появился Даскин, одетый цветисто, как какой-нибудь восточный принц — в штаны и рубаху из серой и зеленой кожи, в шапку из белого меха с рыжей оторочкой и жёлтые сапоги. Вся его одежда была скроена из шкур гнолингов. Рядом с ним, наряжённый примерно так же, стоял Грегори. Он был на четыре месяца старше Даскина, высокий, рыжеволосый, широкоплечий, с могучей грудью, ястребиным носом, раздвоенным подбородком, кустистыми бровями над глазами цвета лесного ореха и улыбкой короля. Он был кузеном Даскина по материнской линии — сыном брата леди Мэрмер. Они очень подружились во время учёбы в университете в Эйлириуме. Сейчас оба ухмылялись, как мальчишки, а в руках держали огромную шкуру гнолинга восемь футов длиной.

— Вернулись вожаки Башанских львов! — вскричал Грегори. И действительно, он был похож на огромного льва — вот только ярко-рыжего.

— Великие победители! — подхватил Даскин. Кузены довольно переглянулись.

— Трепещите, лорд и леди, — сказал Грегори. — Вот вам коврик к камину с ликом ангела.

Он тряхнул шкурой и продемонстрировал змееподобную голову зверя с шестью рядами зубов и раздвоенным языком.

— Низко падшего ангела, — уточнила Сара и сморщила нос. — Я же просила вас больше не приносить шкур. Я пугаюсь, когда за каждым углом натыкаюсь на зубастые морды.

— Но, Сара, Дункан сказал, что этот самый здоровенный, какого он видел за всю жизнь, — обиженно проговорил Даскин. — Можно оставить шкуру, а? По-моему, она отлично будет смотреться в верхнем холле.

— Чтобы все, кто поднимется по лестнице, видели эти жуткие глаза? Вот так в один прекрасный вечер я отправлюсь в спальню и по пути умру от страха.

— Тогда мы из тебя сделаем чучело и поставим рядом с этим красавцем, — пошутил Грегори.

— Мы его развернём головой к моей комнате, — предложил Даскин. — Тебе будет видна только спина.

Сара замахала руками в знак того, что сдаётся.

— Делай что хочешь. Ты здесь раньше меня живёшь.

Бравые охотники положили шкуру на пол, Картер встал и обнял брата, а Грегори низко поклонился и поцеловал руку Сары.

— Миледи, вы прекрасны, как всегда.

— А вы оба похожи на петухов, — сказала Сара с усмешкой. — Или на попугаев.

Грегори ей нравился, но она любила время от времени ставить его на место. Он был красив, и красота давала ему уверенность, которая влекла к нему женщин, однако эта уверенность порой граничила с дерзостью, и Грегори расточал своё неотразимое обаяние при встрече с любой дамой.

— Судя по тому, как вы выглядите, охота прошла успешно, — заключил Картер.

— Просто великолепно! — просияв, воскликнул Даскин. — Исключительно! Я от неё никогда не устаю! На этот раз мы охотились одни.

— Без тигров? — удивилась Сара.

— Без тигров, — подтвердил Грегори. — Это было потрясающе.

— И рискованно, — заметил Картер. — Гнолинги чрезвычайно ловки.

— Мы освоили самые лучшие приёмы охоты на них, — заверил брата Даскин. — В следующий раз тебе обязательно стоит пойти с нами!

— Мы с Чантом тоже поохотились на гнолинга. Молю Бога о том, чтобы тебе не довелось встретиться с таким.

— Расскажи, — попросил Даскин, усевшись в мягкое кресло. Картер коротко рассказал. Даскин слушал его с широко открытыми глазами.

— Гнолинги в обличье людей! Вот это новости!

— Есть и другие новости, — добавила Сара. — Они нашли письма Лизбет, адресованные тебе.

— Мне? — изумился Даскин. — Какого они времени? Она жива?

— Почитай сам, — сказала Сара и указала на бюро. Даскин быстро прочёл письма. Радость его как рукой сняло.

— Она столько времени одна! Мы должны спасти её.

— Прежде всего мы должны выяснить, где её держат, — заметил Картер. — Похоже, в письмах говорится о Кромешной Тьме.

— Кромешная Тьма! — воскликнул Даскин. — Я там никогда не бывал, но говорят, что те края заколдованы.

— Я готов согласиться, — подхватил Грегори. — Помню, сопровождал я туда отца по делу. Местность эту я хорошо знаю, но недолюбливаю. Мрачное местечко.

— В таком случае нам может понадобиться твоя помощь, — сказал Картер. — Но сначала я должен узнать как можно больше. Намерен побеседовать с Йормунгандом.

— Я мог бы пойти с тобой, — предложил Даскин. Картер улыбнулся:

— Спасибо, не нужно. Охота на гнолингов сделала тебя отчаянным смельчаком. Он ведь тебя уже раз чуть не слопал, и мы не станем искушать его вновь. Как бы то ни было, сначала я собираюсь посоветоваться с Хоупом.

— Я пойду с вами и расскажу все, что знаю, — предложил Грегори. — Ты с нами, кузен? Даскин покачал головой.

— Мечтаю о тёплой ванне и горячей еде. Но как только Картер и Грегори вышли, Даскин принялся перечитывать письма Лизбет.

— Сара, — спросил он наконец. — Почему она писала именно мне?

— Она влюблена в тебя.

— Но я видел её только раз.

— Да, но ты уделил ей внимание. Потом она постоянно писала твоё имя в маленькой записной книжке. Тогда ей казалось, что она любит тебя, но, как видишь, это чувство сохранялось все эти годы.

— А я больше ни разу не навестил её…

— Тебе тогда было всего семнадцать, и ты не ведал о том, какое произвёл на неё впечатление. Даскин вздохнул.

— Да повзрослел ли я с тех пор? Как я провожу время? Слоняюсь по Дому, словно развращённый денди, выслеживаю гнолингов и представляю себя великим охотником, а потом, возвращаясь, обнаруживаю, что Картер гоняется за истинными врагами Эвенмера.

17
{"b":"26089","o":1}