ЛитМир - Электронная Библиотека

Неделя пролетела незаметно, и вот однажды в полночь Бриттл разбудил крепко спящего Картера. В руке он держал тускло горящий фонарь.

– Ваши чемоданы уложены, юный господин. Захватите ваши самые драгоценные и любимые вещи. Собирайтесь, до отъезда всего час.

Картер взял деревянных солдатиков, деревянный меч и маленький портрет матери и уложил поверх других вещей. Потом они с Бриттлом вместе спустились по лестнице, и их тени плясали в свете фонаря.

Отец ждал их на подъездной дорожке у дома. Он обнял сына и крепко прижал к себе.

– Бриттл отвезет тебя. Ты будешь жить у моего старого друга. Он и его жена будут любить тебя, как родного сына. Будь осторожен. Если они узнают, где ты, они станут тебя искать. Помни, я всегда буду любить тебя.

С этими словами он поцеловал сына и помог ему сесть в карету, а потом кивнул Бриттлу. Лошади зацокали копытами по мощеной дорожке. Последнее воспоминание об Эвенмере у Картера запечатлелось такое: фигура отца в тени дома. Но вскоре не стало видно ни отца, ни дома – их поглотила ночная тьма.

Картеру не суждено было увидеть Эвенмер целых четырнадцать лет.

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Экипаж катился вдоль по размытой дороге, мимо зарослей боярышника и лиственницы, мало-помалу забираясь на холмы. Бабочки-монархи, огромные, словно листья тутовника, влетали и вылетали в окошки – вестницы возвращения Картера. Одна бабочка уселась Картеру на колено, и они с мистером Хоупом – юристом, сидевшим рядом с ним, – любовались ею, пока она не улетела. Зеленела трава, у дороги пестрели цветы дикой гвоздики и лобулярии. Лето было в разгаре. Картер с наслаждением вдыхал воздух, полный ароматов перед дождем, – на западе собирались тучи. Он очень волновался.

– Холмы, похоже, те самые, – сказал он. – Как только я повзрослел и смог путешествовать самостоятельно, я занялся поисками Эвенмера – и тогда, когда учился в Брэктон-колледже, и позже, когда уже служил секретарем у Крейтена. Из-за этого стал заправским туристом. Но, честно говоря, уже отчаялся и не думал, что вернусь домой.

– И ваш отец ни разу не написал вам за все эти годы? – спросил мистер Хоуп – молодой человек с приятными, мягкими чертами лица, темноволосый, сероглазый. Взгляд у него был серьезный, но порой он смеялся, и смех его напоминал отрывистый собачий лай.

– Поначалу он писал часто, письма приходили чуть ли не каждую неделю, но чем дальше, тем они становились мрачнее. Я говорил вам – он много странствовал, и пути его были скорбны и печальны. Он… кое-что разыскивал. В последнем письме он писал о Великом Море. Писал, что подумывает переплыть его, хотя понимает, что затея дурацкая. Больше от него писем не приходило.

– Но поблизости нет никаких морей, – возразил Хоуп. – Наверное, письмо пришло издалека.

– Да, – кивнул Картер, не спуская глаз с надвигавшихся грозовых туч. Но на самом деле взгляд его был устремлен еще дальше, за невидимые безграничные горизонты. – Из очень дальнего далека.

– Видимо, вскоре после того, как он отправил вам это письмо, он и исчез, – заключил юрист. – Судя по имеющимся у меня сведениям, от него нет никаких вестей уже более десяти лет. Как я вам уже говорил, когда мы беседовали в юридической конторе, меня в письменной форме попросили сопроводить вас и отвезти завещание вашего отца в ваше поместье. Более никаких разъяснений я не получил. Что-то тут… неправильное, необычное.

Картер мрачно усмехнулся:

– Прожив несколько лет вдали от Эвенмера, я пришел к выводу о том, что многое из происходящего там необычно, а порой и невозможно. Но в детстве все необычное воспринималось как бы само собой. Временами мне кажется, что я вообще все это видел во сне.

– Стало быть, ваши опекуны никогда не привозили вас домой?

– Мистер и миссис Макдональд – старые друзья семейства. Наверное, когда-то мой отец спас мистеру Макдональду жизнь, хотя… точно не знаю. Они были очень добры ко мне, и я их полюбил всем сердцем, но об Эвенмере они ни разу и словом не обмолвились. Похоже, они и сами не знают, где он находится.

Дорога становилась все уже и уже. Старик Рэнсом, служивший у лорда Андерсона кучером еще тогда, когда Картер пешком под стол ходил, погнал упряжку лошадей вверх по невысокому длинному холму. Окрестности казались Картеру знакомыми, но больше ничто не вызывало у него ровным счетом никаких воспоминаний – да и какие могли быть воспоминания? Ведь подъезжать к Эвенмеру ему еще ни разу в жизни не доводилось – его отсюда увозили, да и то под покровом ночи. Экипаж перевалил через вершину холма, спустился, повернул налево, проехал узкую полосу корсиканских сосен… и у Картера захватило дух при виде дома, стоявшего посреди широкой вересковой пустоши в окружении высоченных дубов, тополей и ив. Птицы порхали меж ветвей и парили над коньками крыш, со стен свисали густые плети плюща. Слезы хлынули у Картера из глаз, но он, не утирая их, любовался силуэтами башенок, шпилей, печных труб, чердачными окнами, двумя шелковицами-близняшками, растущими возле парадного крыльца, фонарным столбом у подъездной дорожки. Экипаж подъезжал все ближе, и дом словно вырастал прямо на глазах и казался Картеру огромным, словно сказочный замок. Годы не лишили дом его великолепия. Просто теперь Картер смотрел на него глазами взрослого человека, способного по достоинству оценить всю его красоту. Впервые в жизни он осознал, что Эвенмер – истинный шедевр зодчества. Каменная кладка, дубовые двери и оконные переплеты, темно-золотистые кирпичи объединились в удивительном смешении стилей: елизаветинский и якобинский были изящно приправлены элементами барокко. На барабане неправильной формы громоздилась башня с тяжелым шпилем, западный, господский флигель прекрасно гармонировал с длинным фасадом, плавно переходящим в выстроенный в форме буквы «Г» восточный флигель, где обитали слуги. Бесчисленные окна, парапеты и эркеры наползали друг на друга, словно детишки, играющие в кучу малу. Разностилица постройки выдавала многочисленные перестройки и пристраивания. На балюстрадах и башенках красовались скульптуры львов, рыцарей, гномов и лепные сосновые шишки. По четырем углам особняка восседали железные вороны. Портик в елизаветинском стиле поддерживали великанские колонны и обрамляли павильоны, барочные очертания которых сочетались с орнаментальностью в духе времен короля Иакова.

Картер не выдержал и выскочил из кареты на ходу, чтобы подойти к дому пешком. У парадного входа стояла высокая скульптура из серого мрамора – человек в монашеском балахоне с отброшенным на спину клобуком. Длинные вьющиеся волосы волнами ложились на плечи монаха, взгляд его был устремлен в небо, а сильные руки приподняты так, словно он ожидал прихода грозы с севера. Он больше напоминал божество грома, нежели набожного паломника, хотя на груди его висел тяжелый крест. По могучим плечам мраморного монаха ползали зеленые жуки-скакуны, у ног разросся золотарник. Над его головой проносились тучи и заслоняли клонящееся к закату солнце.

Опомнившись, Картер увидел, что карета уже подъехала к павильону у парадного входа. Рядом с лошадьми он разглядел до боли знакомую фигуру. Сняв шляпу, Картер торопливо зашагал к крыльцу, еле сдерживаясь, чтобы не броситься бегом и не закричать от радости. Но потом он сдержаться уже не сумел – крепко обнял улыбающегося Бриттла и дал волю слезам. Только мистер Хоуп заметил, как отчаянно щурился дворецкий, стараясь унять охватившие его чувства. Он похлопал Картера по спине и хрипловато проговорил:

– Ну-ну, молодой господин. Держите себя в руках. Как радостно, что вы вернулись. Мальчики отнесут ваш багаж.

Картер в некотором недоумении отстранился, но Бриттл улыбнулся:

– Вы выросли и стали красивым молодым человеком. И на мать походите, и на отца. Пойдемте. Вы, наверное, устали с дороги. Прошу вас. И вы, мистер Хоуп, проходите.

Они миновали прохладную тень павильона, взошли вверх по мраморным ступеням, подошли к высоким округлым дубовым дверям. Картер упивался всем, что попадалось ему на глаза: стоявшими парами восемью витыми колоннами цвета темного золота, гладкими ступенями и грубой каменной кладкой цоколя, красной розой в синем витражном стекле у дверей – но все ему было мало, хотя впитать все, что видел, он был не в силах. Он любовался дверными кольцами в виде львиных голов, белым мрамором крыльца, даже паутинкой, сверкнувшей возле порога. Они с Хоупом вошли в прихожую, где стены были забраны панелями красного дерева, и Бриттл взял у них шляпы. Потом миновали арочные своды, свернули направо и пошли по боковому коридору, где на контрфорсах были вырезаны фигурки котят, и вошли в гостиную.

7
{"b":"26090","o":1}