ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Кейт. Для своих шести месяцев она очень развитая девочка.

Альберт. Я не сомневаюсь. Если бы она играла на трубе, было бы еще забавнее. Но меня все равно это раздражало бы. Дай сюда! (Отнимает погремушку, ребенок кричит.)

Кейт. Ну что ты с ней сделал?! Она же не понимает. (Успокаивает.) Ну-ну, успокойся…

Альберт. Пока, я ухожу.

Кейт. Ты куда?

Альберт. На работу.

Кейт. Но эта суббота у тебя нерабочая.

Альберт. Нет – рабочая.

Кейт. У тебя прошлая суббота была рабочей.

Альберт. Ну и что, возьму потом два выходных подряд.

Звуки работы на мосту.

Послушай…
Это целый город
гудит как шмель внизу тревожно.
Морская ракушка, в которой
прибоя шум услышать можно.
Вот музыкальная картина,
где звуки слиты воедино:
сморканье мэра, вопли, топот,
аплодисменты, кашель, хохот,
журчание воды в туалете,
радиосводки о крикете,
стук телеграфа и машинки,
мышиная возня в корзинке,
вращение колес, шум мельниц,
ворчанье старых рукодельниц,
шипенье масла в сковородке,
и вздох любовников… Все нотки,
вся слышимая жизнь в гуденье
электрофена там, внизу…

Красит.

Я крашу. Краска так блестит,
как пот, что по лицу бежит…
Я взмок. И краска на руке:
серебряная краска на коричневой руке,
которая как часть моста…

Работа прекращается.

Послушай…
Это целый город,
Его тональность – ре минор.
Таков и весь огромный мир.
Послушай…
Неужели у каждой точки есть имя?

Пауза.

Кейт. Джек Моррис с Морин и малюткой Лесли едут в Париж.

Альберт. Кто это – Джек Моррис?

Кейт. Сосед по лестничной площадке, Альберт.

Альберт. Ах да. А кто такая Морин?

Кейт. Миссис Моррис.

Альберт. А Лесли, стало быть, их дочка?

Кейт. Сын.

Альберт. Вот как. А почему мы говорим о них?

Кейт. Они собираются провести отпуск в Париже. А мы где?

Альберт. А когда у нас отпуск?

Кейт. Вот это я и хотела бы узнать.

Альберт. Что «это»?

Кейт. Разве у тебя нет отпуска?

Альберт. Должен быть. У всех бывает. Я думаю, Фитч это предусмотрел.

Кейт. Не собираешься же ты работать без отпуска… Все субботы на работе, каждый день дотемна. Мне все ясно: я не такая дурочка, чтобы не понимать…

Альберт. Зимой-то я теряю время, вот и приходится сейчас работать сверхурочно.

Кейт (презрительно фыркает). Нет, просто ты не любишь быть дома.

Альберт. О, Кейт… Понимаешь, я же работаю по графику.

Кейт. Ты уже на сто миль опередил его.

Альберт. Мне нужно иметь время в запасе. А вдруг со мной что-нибудь случится?

Кейт. А вдруг! Я и говорю: ты упадешь, а мы с Кэтрин останемся одни.

Альберт. Ну что ты, что ты… не плачь. Давай и в самом деле поедем в отпуск. Я возьму неделю.

Кейт. Две недели.

Альберт. Ну хорошо, две.

Кейт. И мы сможем поехать в Париж?

Альберт. Я там уже был. Ничего особенного. Лучше давай в Шотландию.

Кейт. Ты хочешь поездить?-

Альберт. Конечно. Посмотрим залив Форта.

Кейт. Но у нас нет машины… Морин говорила, что мы могли бы поехать с ними.

Альберт. Но ведь они едут в Париж?

Кейт. У нас тоже хватило бы денег на Париж. Гораздо проще ехать вместе, так легче управиться с детьми. Было бы великолепно! Мне хочется увидеть Елисейские поля… Триумфальную арку… Сену… Эйфелеву башню…

Избитая французская аккордеонная мелодия. Она затихает, слышны те же звуки, что и при работе на Клафтонском мосту.

(кричит издалека). Альберт! А-а-а-альберт! (Отчаянно.) Спустись! Пожалуйста, спустись!

Альберт. Так я и думал. Точки, груды кирпичей, жуки… Ре минор. Я все-таки счастлив, что приехал… Какое великолепное отсутствие практичности!! Эта башня ничто ни с чем не соединяет, стоит только для того, чтобы кто-то мог подняться и посмотреть отсюда вниз. В мосте гораздо меньше дерзости, мост утилитарен. Мсье Эйфель, поэт и философ, каждые восемь лет я буду выцарапывать ваше имя на серебре Клафтонского моста!

Кейт (издалека, отчаянно). Альберт!

Альберт (спокойно). Спускаюсь.

Звуки разбиваемой о стену посуды.

Кейт. Как ее зовут?

Альберт. Кейт…

Кейт. Что за проклятое совпадение!

Альберт. Ты неправильно поняла, Кейт. Нет у меня никакой женщины…

Кейт (плача). Даже от твоего пиджака ею пахнет!

Альберт. Это краска. Говорю же – я был на мосту.

Кейт. Всю ночь?!

Альберт. Просто мне захотелось остаться.

Кейт. Ты спятил, если рассчитываешь, что я поверю тебе! Ты… Ты просто свихнулся!…

Альберт. Да нет же, это правда.

Кейт. Подумать только, и я этому верю! Я, видно, тоже спятила.

Альберт. Вот и хорошо!

Снова звуки бьющейся посуды.

Кейт. Чего же хорошего?! Если бы ты завел женщину, было бы нормальней. (Со слезами.) Ты не говоришь со мной, не интересуешься Кэтрин. Тебе не терпится поскорее уйти из дому и влезть на свою любимую балку. (Спокойнее, всхлипывая.) Ты больше не любишь меня. Я знаю – не любишь! Тебе со мной скучно. Не могу понять, чего ты хочешь, а ты не хочешь слушать, что я говорю. Ведь мне нечего тебе сказать, потому что ничего не происходит…

Альберт. Я люблю спокойную жизнь, вот и все.

Кейт. У тебя нет воли. Ты что, хочешь всю жизнь красить этот мост?

Альберт. Хорошая работа.

Кейт. Да ты же знаешь, что это ерунда! Работа, которую может делать любой идиот! Ну что, зря ты учился, что ли, Альберт? У тебя были такие возможности! В отцовской конторе ты мог быстро продвинуться. У нас уже был бы дом и друзья, которых мы могли бы принимать, и у Кэтрин были бы хорошие товарищи… Ты мог бы занять руководящий пост!

Альберт. Однажды я лежал в постели – и вдруг вошла горничная, чтобы убрать ее. Все на ней было крахмальное. Когда она двигалась, ее юбка шуршала о нейлоновые чулки… Я никогда ни о чем не жалел и только хотел, чтобы ты была счастлива.

Кейт (всхлипывая). Я разговариваю сама с собой, с раковиной, с плитой… Говорю сама с собой, потому что некому меня слушать и некому со мной поговорить. Разговариваю с раковиной, плитой, ребенком, и, может статься, в один прекрасный день кто-нибудь из них ответит мне. (Ребенок лепечет, почти что произносит слово.)

Звуки работы на мосту.

Альберт (напевает монотонно).

И днем и ночью я один.
И днем и ночью – сам с собою,
Никто не властен надо мною,
Сам себе я господин.
Но заперт в плотской оболочке,
я понимаю постепенно,
что нет надежд уйти из плена,
покинуть эту одиночку.
Начать сначала – слишком сложно.
Мне так лицо мое привычно,
так просто все и так обычно,
Перемениться невозможно.
Я – заключенный в этом теле,
всегда с собой наедине,
а если вдуматься, то мне
никто не нужен в самом деле.
Да, днем и ночью, днем и ночью
мне хорошо быть одному,
я сам себя и мир пойму…
И все в порядке, все в порядке, все со мной в порядке.
5
{"b":"26133","o":1}