ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Хаусмен. Ох!

АЭX. Те умели распорядиться своими знаниями. Это были лучшие умы. Но ведь и французы – это лучшие повара, и во время осады Парижа, я уверен, крысы были хороши на вкус, как никогда; и все-таки нет причин продолжать есть крыс сегодня, когда доступен coq au vin [84]. Единственное, для чего стоит выяснять мнение античных философов по тому или иному поводу, – это исправление искаженного или спорного места в их текстах. Читать поэтов могут быть и другие причины, и я не сбрасываю их со счетов. Поэзия даже способна улучшить вашу внутреннюю природу, если, например, чудесное слияние звуков и смысла в некоторых поэмах Горация внушит вам скромность, когда вы, скажем, готовитесь пополнить свод мировой поэзии собственным творением. Но такой эффект довольно редок. Это ваши книги?

Хаусмен. Да, сэр.

АЭХ. Что у нас тут? (Рассматривает книги Хаусмена, читает с корешков. Книги так и не открывает.) Проперций! И… Проперций! И естественно, Проперций.

Хаусмен (жадно). Вы его знаете?

АЭХ. Нет, пока нет.

Хаусмен. Он трудный. У него путаные мысли или, во всяком случае, путаная латынь…

АЭX. Ах, знаю ли я его?

Хаусмен…если верить рукописям, а верить им нельзя, потому что все они происходят из одного и того же манускрипта, да и тот отдален от Проперция так же, как мы от короля Альфреда [85], палящего пироги. Чудо еще, что первый римский элегик продержался до изобретения печати.

АЭХ. Строго говоря, не первый.

Хаусмен. Совершенно справедливо. Катулл был раньше, но стихи своей Лесбии он писал разными размерами.

АЭХ. Ага!

Хаусмен. Любовницу Проперция звали Кинфия – «Кинфия первая пленила меня своими очами».

АЭХ. Cynthia prima suis miserum me cepit ocellis [86]. Не забывайте miserum.

Хаусмен. Да, бедного меня. Так вы его знаете.

AЭX. О да. Издание Проперция, которое я замышлял в оксфордской юности, должно было заместить все труды предшественников и не оставить места для последователей.

Хаусмен. Это было бы здорово! Я и сам подумывал о таком издании. Понимаете, Проперций так сильно искажен, что, по-моему, даже сегодня над ним еще работать и работать. Ох уж эти издатели! Каждый со своим Проперцием, вплоть до Беренса, – вот он, горячий, прямо со станка! – и все равно остается ощущение, что в первозданном хаосе его стиля и неразберихе его списков никто и близко не подошел к исходному тексту. Беренс должен был затмить всех, кто писал до него, – разве не для этого издают нового Проперция? Я бы издавал Проперция единственно ради этого, но разве остановишься на Беренсе, если от его cunctas в один, один, пять [87] только что со стула не падаешь.

АЭХ. Да, его cunctas вместо castas [88]невыносима.

Хаусмен. Точно! И это Беренс, который обнаружил CatullusOxoniensisв Бодлеанской библиотеке!

АЭХ. Беренс чересчур увлекается рукописями [89], которых до него никто не заметил. Он всего лишь человек, а в работе над классиками это помеха. Чтобы защитить переписчика, он готов выставить поэта идиотом. С другой стороны, его конъектуры – жалкое мельтешение, а то и вандализм; но, вообще говоря, его Проперций заслужил бы больших почестей, не будь Беренс таким суетным и самонадеянным.

Хаусмен (в смятении). О… так он хороший или плохой?

АЭX. Это вам лучше спросить у его матушки. (Берет другую книгу.) А вот Пейли [90] с его et вместо aut [91]в один, один, двадцать пять. Он, по моему мнению, переоценивает Проперция как поэта, но при этом без угрызений заставляет его молиться о том, чтоб Кинфия полюбила его, а также чтоб сам он перестал любить Кинфию! (Откладывает книгу.) Хотя не все здесь вызывает насмешку или отвращение.

Хаусмен (в шоке). Пейли?

АЭХ. Палмер [92]. Палмер – это другое дело. Он одарен природой сильнее и ярче любого английского латиниста со времен Маркленда [93].

Хаусмен. Правда? Значит, Палмер?

АЭХ. При всей его одаренности многие превосходят его точностью мысли и уравновешенностью суждений…

Хаусмен. О!

АЭХ…прежде прочих – Мунро.

Хаусмен. О да, Мунро!

АЭХ. Но Мунро вы бы не доверили и текст набирать. У Палмера нет интеллектуальной мощи. Длительное напряжение мысли ему недоступно, поэтому он его избегает.

Хаусмен. Но ведь вы сказали…

АЭХ. Он верит своей интуиции. Если интуиция его подводит, то он с несравненным упорством готов защищать очевидную ошибку и отстаивать невероятную конъектуру; к этим-то недостаткам он прибавляет пагубную склонность к непродуманным суждениям.

Хаусмен. Ох! Так, выходит, Палмер…

АЭХ (со следующей книгой). А, да. Лжец и холоп. (Следующая книга.) Ах, этот: даже собаку можно научить комментировать Проперция лучше его. (Следующая книга.) О боже… его представление о редакции такое: поменять в тексте пару букв и посмотреть, что выйдет. Если – с огромными допущениями – результат можно принять за осмысленный и грамматически верный, то он объявляет его исправлением. Это не наука, это даже не спорт вроде игры в классики или в шары, которые требуют известного навыка. Это просто времяпрепровождение; все равно как подпирать стенку и плевать вдаль.

Хаусмен. Но ведь это мистер Эллис! Я ходил к нему на Проперция.

АЭХ. Верно, я его видел. Мне показалось, он выглядит хорошо, слишком хорошо. (Следующая книга.) Ах, Мюллер [94]! (Следующая книга.) И Хаупт [95]! (Следующая книга.) Росберг [96]! Право слово, нет нужды читать все, что написано на немецком в последние полвека. Да и в следующие.

АЭХ небрежно берет записную книжку Хаусмена. Хаусмен несколько неуклюже отбирает ее.

Хаусмен. Это так просто…

АЭХ. Ну конечно. Вы ведь пишете стихи.

Хаусмен. Писал, знаете, как все пишут…

АЭХ. Все пишут.

Хаусмен. Для школьного конкурса. Получилось, кажется, вполне сносно.

АЭХ. Примите поздравления, мои стихи были совершенно несносны.

Хаусмен. Я, собственно, думал подать на Ньюдигейт [97]: мне показалось, что поэма, которая выиграла первый приз в прошлом году, была не такая уж… как бы это сказать?

АЭХ. Не такая, чтобы предположить, что вам будет стыдно подать свою.

Хаусмен. Но я не уверен, я не чувствую, что у меня хватит смелости подать на Ньюдигейт. Оскар Уайльд из Магдалины, который выиграл Ньюдигейт и закончил классику с отличием, был зван на чай к Рёскину. Сам Пейтер приходил к нему на чай в его комнаты и вел разговоры, наверное, о лилиях, и Микеланджело, и французских романах. За год до Уайльда победил один из Баллиоля, который слал Пейтеру стихи на манер раннегреческих, да еще на такие темы, за которые из Оксфорда выставляют. И доктор Джоуитт надлежащим порядком выставил его – за вполне достойное поведение и за простительный просчет в оценке границ эстетизма. А мне как поставить свою метку? Памятник прочнее бронзы [98], которым хвалился Гораций, выше царевых пирамид, неподвластный ветру, и непогоде, и самому ходу времен?

АЭХ. Вы мыслите себя в роли поэта или ученого?

вернуться

84

Цыпленок в вине.

вернуться

85

Король Альфред (849-899) – правитель саксонского королевства в Юго-Западной Англии, выдающийся полководец и законодатель. По преданию, спасаясь от вторгшейся вражеской армии, нашел приют у крестьянки. Помогая ей по дому, Альфред сжег пироги, которые она пекла.

вернуться

86

См. «Кинфии глазки меня впервые пленили, к несчастью» (Проперций. Элегии, I, 1. Пер. Л. Остроумова // Катулл. Тибулл. Проперций. С. 247).

вернуться

87

Один, один, пять. – Здесь и далее Хаусмен пользуется сокращенной номенклатурой для обозначения текстового фрагмента, т. е. Проперций, Книга первая, элегия 1, стих 5 (I, 1, 5).

вернуться

88

Cunctas от cuncta – вся; castas от casta – чистая (лат). Беренс предлагает конъектуру cunctas вместо castas в Проперций, I, 1, 5. В результате строка Проперция «Любовь научила меня ненавидеть чистых девиц» приобретает значение: «Любовь научила меня ненавидеть всех девиц». См. «Он приохотил меня не любить непорочных красавиц» (Проперций. Элегии I, 1. Пер. Л. Остроумова).

вернуться

89

Беренс чересчур увлекается… – Здесь и далее в сцене цитируются замечания Хаусмена в адрес исследователей Проперция, высказанные в нескольких критических статьях, в частности Emendationes Prop-ertianae (Journal of Philology, 16, 1888. P. 1 – 35).

вернуться

90

Фредерик Пейли (Frederick Apthorp Paley, 1815 – 1888) – кембриджский ученый-классик. Известен изданиями Эсхила (1847), Проперция (1853), Софокла (1880).

вернуться

91

…et вместо out… – «и» вместо «или», конъектура к Проперцию, I, 1, 25, предлагаемая Хемстер-хойсом и принятая Пейли, обсуждается в статье Хаусмена Emendationes Propertianae.

вернуться

92

Артур Палмер (Arthur Palmer, 1841 – 1897) – ученый-классик, профессор Тринити-коллед-жа в Дублинском университете. Ему принадлежит издание Проперция (1880).

вернуться

93

Джеремия Маркленд (Jeremiah Markland, 1693 – 1776) – видный английский латинист. Автор книги «Эссе о различной природе ударения и количества: с примерами и приложениями в английском, латинском и греческом языках»

вернуться

94

Луциан Мюллер (Lucian Mueller, 1836 – 1898) – немецкий ученый-классик. С 1870 г. – профессор античности в Санкт-Петербургском университете. Автор работ по метрике латинской и древнегреческой поэзии. Издатель Луцилия (1872), Горация (1876) и др.

вернуться

95

Мориц Хаупт (Moritz Haupt, 1808 – 1874) – немецкий ученый, профессор античности в Лейпцигском и Берлинском университетах. Опубликовал издания Овидия (1838), Катулла, Тибулла и Пропер ция (1868), Вергилия (1873).

вернуться

96

Конрад Росберг (Konrad Rossberg, 1846 -?) – немецкий ученый-классик, опубликовал комментарий к Проперцию в 1883 г.

вернуться

97

Ньюдигейт – студенческий конкурс английской поэзии в Оксфордском университете. Лауреату вручалась премия и предоставлялось право публичного чтения своей поэмы. Тема для сочинения назначалась заранее. В 1872 г. Хаусмен подавал на конкурс поэму «Иона», но не получил первый приз. Оскар Уайльд был награжден призом Ньюдигейта в 1870 г. за поэму «Равенна». Б 1839 г. победителем в конкурсе стал Джон Рёскин.

вернуться

98

Памятник прочнее бронзы… – См. «Создал памятник я, бронзы литой прочней» (Гораций. Оды, III, 30. Пер. С. Шервинского / Указ. соч. С. 176).

7
{"b":"26135","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Охота на Джека-потрошителя
Город под кожей
Дело о бюловском звере
Призрак мыльной оперы
Иллюзия знания. Почему мы никогда не думаем в одиночестве
Велосипед: как не кататься, а тренироваться
Понимая Трампа
Никогда-нибудь. Как выйти из тупика и найти себя
Поступки во имя любви