ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Что…

Ей необходимо было спросить, чем закончилась операция, но что-то отвлекло ее внимание. Рядом с лицом Боба возникло другое, знакомое лицо: плотно сжатые губы, вздернутый подбородок… Мать.

Пи Джей закрыла глаза и снова заснула.

Когда она окончательно проснулась, в комнате уже сгущались сумерки. Сначала Пи Джей никак не могла понять, где находится, потом вспомнила. Протянула руку вниз, к груди, и почувствовала толстый слой марли.

— Пи Джей?

Она повернула голову.

— Боб?

— Ты проснулась.

— Ммм… Очень хочется пить.

Взяв в руки пластиковую чашку с соломинкой, он подал ей соломинку. Пи Джей с трудом сделала глоток.

— Откуда ты узнал? — спросила она.

Боб улыбнулся.

— Это было проще простого. Когда ты не пришла на работу, я пошел к тебе домой. Уолтер сказал, что ты попросила таксиста отвезти тебя в больницу Сент-Мэри. Остальное, — он подмигнул, — вообще не составило никакого труда.

— Биопсию уже сделали?

— Не могу поверить, что ты мне ничего не сказала, — не отвечая на вопрос, укорил он ее.

— Я рассердилась на тебя, потому что…

Боб приложил палец к губам.

— Шш… Давай сейчас не будем об этом говорить. Есть более важные темы для разговора.

«Более важные темы…» Да, похоже, Боб прав.

— Грудь отняли? — спросила Пи Джей.

В этот момент к кровати приблизилась чья-то фигура.

— Памела…

— Привет, мама.

Переведя взгляд на соломинку, Пи Джей сделала еще один глоток.

— Я подумал, твоей маме следует знать, — пояснил Боб, и на лице его появилось виноватое выражение.

— Почему ты не позвонила мне, Памела? — подхватила мама.

Пи Джей опустила голову на подушку.

— В этом не было необходимости. Я и сама ничего толком не знала.

— И тем не менее, — проговорила Флора Дэвис, недовольно поджав губы, — я приехала, хотя весь день пришлось тащиться на поезде.

«Весь день… — усмехнулась Пи Джей. — Всего каких-то четыре часа от Беркширза».

Она опять повернулась к Бобу.

— Так что, доктор…

Он погладил ее по голове, поспешно проговорил:

— Пойду скажу сестре, что ты проснулась.

И, поставив чашку на тумбочку возле кровати, он вышел из палаты.

Мать подошла чуть ближе.

— Тебе больно?

— Нет.

— Хорошо, — кивнула она, усевшись на самый краешек, — это хорошо.

— Они отняли ее, да? Отрезали грудь?

Флора сложила руки на коленях. Она сильно постарела, казалась совсем старухой. И хотя Пи Джей не видела ее почти два года, она все поняла по ее лицу.

— Давай не будем сейчас говорить об этом, — сказала мать. — Подождем, пока придет врач.

Пи Джей посмотрела на нее невидящим взглядом. О Господи, все-таки отняли грудь…

Дверь в палату открылась. В дверном проеме появилась высокая, сухощавая фигура Боба, ярко освещенная падающим из коридора светом. Рядом с ним стоял еще один мужчина, еще выше и еще тоньше, — доктор Сент-Джермен.

— Ну, как вы себя чувствуете? — спросил он, заходя в палату.

— Отлично. Только немного кружится голова и тошнит.

Доктор кивнул и направился к ее кровати. Флора поспешно вскочила и пересела на стул. Он подошел и, откинув простыню, проверил повязку. Потом удовлетворенно кивнул.

— Ну что, доктор? Каков приговор?

Пи Джей старалась говорить легко и непринужденно, но внутри все сжалось от страха.

Доктор сел рядом с ней, там, где только что сидела мать.

Боб стоял рядом.

— Как мы и подозревали, опухоль в груди была около пяти сантиметров в диаметре.

— И?

— И к сожалению, она оказалась злокачественной.

Свет померк перед глазами, и Пи Джей поспешно закрыла их.

— Значит, вы отняли грудь.

— К сожалению, да.

В палате воцарилась такая тишина, что Пи Джей слышала биение собственного сердца.

Боб поспешил нарушить гнетущее молчание:

— Когда ее можно будет забрать домой?

Пи Джей заставила себя открыть глаза. Врач сидел, сложив руки на коленях.

— Когда я узнаю, в каком состоянии находятся вспомогательные лимфатические узлы.

Пи Джей вдруг вспомнила о своем белом купальнике.

Никогда уже ей больше не надеть его.

— Как только мы получим полный патологический отчет, назначим химиотерапию.

«Волосы… О Боже, волосы начнут выпадать!»

— Эта разновидность рака лечится не облучением, а химиотерапией, — продолжал объяснять врач. — После интенсивного курса лечения Пи Джей сможет снова жить полноценной жизнью.

Они говорили так, словно не она лежит тут, рядом с ними, на кровати, или будто она глухая, но ей было все безразлично.

— Когда вы сможете начать? — продолжал Боб свои расспросы.

Пи Джей отвернулась к стенке. Похоже, Боб взял все переговоры на себя, но и на это ей было наплевать.

— Через пару недель. К счастью, рентген груди не выявил больше никаких узлов.

— Сколько она пробудет в больнице?

— Несколько дней. Мы разработали курс амбулаторного лечения, который ей нужно будет проходить.

— А как она будет себя чувствовать в течение этого курса? Ей потребуется кто-нибудь, кто неотлучно находился бы у ее постели?

Пи Джей взглянула на Боба. Он, в свою очередь, не сводил глаз с матери. Каково было выражение ее лица, Пи Джей не видела.

— В первые день-два может появиться легкая тошнота и расстройство желудка. Затем по мере заживания раны она будет чувствовать себя абсолютно нормально.

«Абсолютно нормально… О Господи, почему же никто не спросит главного — умру я или нет?»

— Она сможет вернуться к работе?

— Как она пожелает. Курс лечения рассчитан на полгода. Когда Пи Джей почувствует себя достаточно окрепшей, не вижу причин, почему бы ей снова не приступить к своим обязанностям.

— Это хорошо. Ее выдвинули в состав директоров крупного рекламного агентства.

Пи Джей почему-то показалось, что в словах Боба нет никакого смысла. Значит, ее утвердили, но какое это имеет значение сейчас?

— Доктор, — позвала она, и в палате воцарилась тишина, все с нетерпением ждали, что она скажет. — Я умру?

Врач украдкой глянул на Боба, потом перевел взгляд на свою пациентку.

— На пациентов, имеющих опухоли еще большего размера, чем у вас, лечение химиотерапией оказывало самое благотворное влияние. Так что нет никаких поводов для беспочвенных переживаний.

«Я умру, — подумала Пи Джей. — Грудь отрезали, и теперь я умру. Что ж, может, это и к лучшему?»

Она снова закрыла глаза. Почему они все сидят и не уходят?

— Ей нужно отдохнуть, — заметил доктор.

В палате стало тихо. Пи Джей услышала, как скрипнула кровать, и, не открывая глаз, поняла — врач поднялся.

— Спасибо, доктор, — послышался голос Боба. — Я пойду вместе с вами и поговорю с медсестрой по поводу режима. Пи Джей, — он положил руку на край кровати, — я скоро вернусь.

Ей удалось кивнуть. Мужчины вышли за дверь, и в палате снова воцарилась тишина.

— Мама, — позвала Пи Джей. — Ты здесь?

Флора подошла к кровати.

Пи Джей пристально вгляделась в ее лицо: черты его смягчились, уголки глаз были слегка опущены, в глазах стояли слезы. Мать взяла ее за руку. Впервые за долгие годы с тех пор как Пи Джей уехала в Ларчвуд-Холл, с тех пор как умер отец, она дотронулась до своей дочери. В последние годы они встречались очень редко, и, как правило, их встречи носили вынужденный характер.

— Мама, — прошептала Пи Джей, — мне страшно.

Флора села на кровать, наклонившись, обхватила дочь за плечи, и стена, возникшая между ними много лет назад, начала рушиться. Ласково притянув Пи Джей к себе, она прошептала:

— Я знаю, Памела, знаю…

Когда совсем стемнело, Боб вернулся домой, а мать осталась. Присев на стул у изголовья кровати, она тихонько сидела, положив руки на колени, пристально вглядываясь в металлическую стойку.

— Он очень приятный мужчина, — заметила она. — Рада, что вы вместе.

Пи Джей припомнился день, когда они с Бобом ездили в Беркширз. Визит носил чисто деловой характер, хотя обе стороны делали вид, что это не так. С тех пор, вплоть до сегодняшнего дня, мать его не видела.

79
{"b":"26138","o":1}