ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Первая публикация Зигмунда, прочитанная Джонсом, касалась Доры; хотя он недостаточно хорошо знал немецкий язык, чтобы вникнуть в подробности, метод Зигмунда произвел на него большое впечатление. Он решил, что должен выучить немецкий язык, и начал штудировать «Толкование сновидений».

– Я пришел к глубокому убеждению, что в Вене есть человек, внимательно относящийся к каждому слову пациента… Это говорит о том, что он подлинный психолог. Это значит, что человек, проявивший моральный и политический интерес к интеллектуальному процессу, впервые доказал подлинно научный интерес к нему. До сего времени научный интерес ограничивался тем, что Шеррингтон называл миром энергии, «материальным» миром. Ныне же он относится в равной мере к миру ума.

Наша тройка обошла старинный город. Зигмунд обратился к Бриллу:

– Если вас не затруднит беседовать во время подъема в горы, я хотел бы подняться на Мёнхсберг, оттуда лучше виден город.

– Подняться в горы? Ба, я мог бы разговаривать с вами, профессор Фрейд, даже находясь в шахте.

Абрахам Арден Брилл был коренастым мужчиной среднего роста, с короткой шеей и тяжелыми веками, в его глазах сквозила сентиментальность, хотя им доводилось видеть и трудности и жестокость. Его жизнь напоминала бег с препятствиями, а их он считал вроде бы нормальными. В остальном он был приятно–домашним, если не распалялся, будучи возбужденным. Брилл удивленно смотрел на мир и людей через очки в стальной оправе; на его голове вихор черных волос стоял почти вертикально, в верхней части спускался назад к затылку. Он носил необычно высокие американские воротнички, под самый подбородок. Он был жаден до знаний, опыта, и это создавало впечатление о его уступчивости. Лишь одно отрицало это – выступавший вперед подбородок, когда казалось, что его ждет разочарование или поражение.

Брилл родился в Австрии и, когда ему было всего пятнадцать лет, убедил своих родителей купить ему билет на пароход в Соединенные Штаты, где, несмотря на отсутствие друзей и родственников, он намеревался завершить свое образование и войти в новый мир. Ловкачи на борту парохода выманили у него те несколько долларов, что сумели скопить родители, и он высадился в Нью–Йоркской гавани, не зная ни слова по–английски и без единого цента. Но он был сильным, находчивым и неисправимым оптимистом. Содержатель ночного клуба позволил ему спать на полу в качестве платы за уборку помещения; позже он встретил врача, который разрешил ему спать на полу в его кабинете… За это время он закончил среднее образование.

В восемнадцать лет он принял решение, которое и привело его в конечном счете на семинар по фрейдистской психологии. Не имея средств, он все же мечтал стать врачом: окончил городской колледж Нью–Йорка, обучался в университете Нью–Йорка и получил степень бакалавра, после чего был принят на медицинский факультет Колумбийского университета. Когда его сбережения оказывались на исходе, он прекращал посещение университета, находил два–три рабочих места, ограничивал себя во всем, копил необходимые средства еще на год учебы.

Получив в двадцать девять лет медицинскую степень, Брилл провел четыре года в больнице Айслип, где работал с психически ненормальными пациентами. Поскольку применявшиеся им методы терапии не давали нужных результатов, он, испытав разочарование, обратился к неврологии; с увлечением читал литературу по психиатрии на немецком, переводил наиболее ценные, по его мнению, работы на английский язык, в особенности исследования Крепелина из Мюнхенского института. В 1907 году он отправился в Париж для работы в больнице Бисетр под руководством доктора Пьера Мари, который принимал Зигмунда в группу Шарко в Сальпетриере. Недовольный результатами доктора Мари в лечении психически больных, Брилл переехал в Цюрих, где тренировался под началом профессора Блеилера и доктора Карла Юнга, заменив ассистента Карла Абрахама.

– Последний год в Бургхёльцли стал поворотным в моей жизни! – воскликнул Брилл с радостной улыбкой, когда они поднимались по извилистой горной тропе к зеленой чаще над ними. – Я никогда не слышал о вашем психоанализе. За двое суток я втянулся в свой первый сеанс и выслушал о случаях, проанализированных с фрейдистской точки зрения. Я думал, что у меня треснет голова! Первая пациентка, которой мы занимались, иногда выливала красное вино или красные чернила на простыни своей постели. В больнице штата Нью–Йорк или в Бисетре это описали бы как бессмысленное поведение. Но Блейлер и Юнг согласились с тем, что это был осмысленный акт, продиктованный подсознанием женщины. Они были правы, у женщины прекратилась менструация, и она отвергала подсознательно признаки старения. Она хотела вернуться к лучшим годам своей жизни. Я ушел с обсуждения, захватив экземпляр «Толкования сновидений». В течение следующего месяца я прочитал все написанное вами.

Дорогой профессор Фрейд, в третьем году, когда я начал свою работу в больнице штата Нью–Йорк, уже были опубликованы ваши работы «Об истерии», затем «Толкование сновидений», «Психопатология обыденной жизни», не говоря уже о монографиях, посвященных одержимости и фобиям, защитным психозам, а я не прочитал ни строчки! Мне уже тридцать два года, полжизни прожито, и только сейчас я попал к вам. Но даже и это удача; если бы один из моих учителей в Нью–Йорке, Адольф Мейер, не обучался в Бургхёльцли, я, возможно, поехал бы к Крепелину в Мюнхен и там не получил бы ничего, кроме дополнительной классификации психозов.

Они подошли к лесу. На самой вершине Мёнхсберга возвышалась крепость Верхнего Зальцбурга – резиденция епископов и неприступное укрепление, построенное за сто лет до нашей эры. Внизу, по обе стороны реки Зальцах, раскинулся город. Здесь в 500 году до нашей эры обосновались кельты; в 40 году нашей эры это место было захвачено римлянами. В четвертом веке святой Максим ввел христианство и выкопал первые катакомбы под Мёнхсбергом; в восьмом веке святой Руперт построил монастырь Святого Петра перед катакомбами, и с тех пор Зальцбург получил известность.

Осматривая сверху город, показывая Бриллу и Джонсу примечательные места, Зигмунд испытывал счастливое чувство – у него оказались два смышленых, молодых, страстных поклонника психоанализа. Он взял под руки обоих и сказал:

– Прекрасная прогулка. Но полагаю, что нам следует вернуться в отель «Бристоль». Туда сейчас приезжают остальные делегаты.

– Господин профессор, мы поедем в Вену после заседаний, – сказал Брилл. – У вас найдется время встретиться с нами?

– Конечно. Любой вечер ваш. А если вы сможете остаться до воскресенья, то у нас будет целый день.

– Прекрасно! – воскликнул Эрнест Джонс. – В следующий раз все мы будем только слушать. Мы придем учиться.

7

Когда они возвратились в гостиницу, в фойе стояла группа мужчин. Первым, кого заметил Зигмунд, был Карл Юнг, ожидавший его возвращения. Они тепло приветствовали друг друга. Зигмунд забыл, какой мощной была у Юнга «длань каменотеса», сжавшая его руку. Как и год назад, Зигмунд был в прекрасном настроении.

– Дорогой коллега, сердечно благодарю вас за работу, которая увенчалась созывом этого совещания.

Юнг сделал жест, показывавший, что не стоит благодарности.

– Эта работа – знак признательности, уважаемый профессор.

– Я решил представить историю человека, одержимого крысами, которого я лечил восемь месяцев, – сказал Зигмунд. – Это необычный случай, показывающий, как можно одновременно питать к человеку и любовь и ненависть в результате конфликта в подсознании.

– Мы и приехали выслушать сообщения, раскрывающие ваш метод. Но позвольте мне представить вам врачей, которые жаждут встречи с вами: Аренд, Левенфельд и Людвиг из Мюнхена; Штегман из Дрездена; наш друг Карл Абрахам из Берлина; мой родственник Франц Риклин вместе с вашим другом Максом Эйтингоном из Цюриха; приятный сюрприз – Эдуард Клапаред из Женевы, где он пропагандирует наше учение. Ваш последователь Шандор Ференци прибыл из Будапешта. Блейлер приедет к вечеру прямо с вокзала. Венская делегация насчитывает двадцать шесть человек!

174
{"b":"26141","o":1}