ЛитМир - Электронная Библиотека

– Правда? – повернулась к ней Рейвен, – знаешь, я согласна с вашей школьной медсестрой. На первый раз действительно стоит побыть дома, в постели.

Конечно, это естественно и вполне нормально для девочки твоего возраста, и все же это большое событие для тебя и твоей семьи.

Рейвен вспомнила о Нике и попыталась представить себе его реакцию на эту ошеломляющую новость относительно его любимой дочери. Должно быть, он опечалится и обрадуется одновременно тому, что она начала превращаться в женщину. Вот только как он отнесется к тому, что Саманта позвонила за помощью именно Рейвен? Не обидится ли, что первым: узнала о таком важном событии в жизни Саманты она, а не отец? Оставалось только надеяться, что Ник поймет поступок дочери. В конце концов, девочки бегут с этим к матери в первую очередь!

– Мне кажется, ты немного напугана этим. Так, Саманта?

– А вы испугались, когда это произошло с вами в первый раз? – вопросом на вопрос ответила девочка.

– Я ужасно испугалась! Ведь я не понимала, что со мной произошло!

– Не понимали? А разве ваша мама не говорила вам об этом?

– Нет, – ответила Рейвен, стараясь говорить как можно безразличнее, чтобы скрыть свою обиду на Шейлу. – Мне было всего одиннадцать, Когда началась первая менструация, поэтому мама не успела мне рассказать об этом. Она считала, что я еще слишком мала.

Рейвен захлестнули нежеланные воспоминания. Когда это произошло, она действительно очень испугалась. Кровотечение было довольно сильным, и схватки были болезненными, поэтому она решила, что умирает. Она убежала из школы, не сказав никому ни слова о том что с ней случилось, и, спотыкаясь, направилась домой, к матери, чтобы найти у нее объяснение своему странному состоянию и утешение.

Шейла лежала в постели с очередным любовником, и оба ужасно рассердились, когда в спальню ворвалась перепуганная, бледная Рейвен. Мать заставила ее объяснить причину такого поведения в присутствии своего любовника, чем сильно унизила ее.

Выяснив, в чем дело, они оба грязно выругались и посмеялись над Рейвен. Потом, сквозь хриплый от курения кашель, мать сказала ей:

– Вот и ты стала женщиной! Эта кровь и боль расплата за возможность иметь ребенка. – для Рейвен эта расплата оказалась весьма незначительной. Кровотечение и схватки почти полностью прекратились уже на второй день. Рейвен даже не догадывалась, насколько нетипичны были ее менструации; пока случайно не услышала, как ее одноклассницы жаловались друг другу на сильные боли и длительное кровотечение. Когда, будучи уже студенткой университета, она проходила первый в своей жизни гинекологический осмотр, по просьбе врача описала свои незначительные болевые ощущения и весьма скудные кровотечение. Ей было сказано, что ей повезло по сравнению с теми мучениями, которые испытывают большинство женщин.

Но даже тогда Рейвен знала, что это было не везением, а скорее проклятием. Дитя наркоманки, она была не способна, в свою очередь, дать начало навой жизни. Именно это и было причиной столь кратких и практически безболезненных менструаций.

К своей радости, Рейвен не увидела на юном личике Саманты ни страха, ни душевной травмы, но все же повторила свой вопрос:

– Тебе не страшно, Саманта?

– Нет, не страшно, но как-то не по себе. В школе нам говорили об этом. У некоторых из моих подруг менструации начались еще год назад. К тому же мы с бабушкой несколько раз говорили на эту тему...

– Может быть, у тебя слишком много крови? Или очень сильные боли?

– Да нет, я бы не сказала... Со мной все в порядке, даже голова не кружится.

– Ну, тогда поехали домой, – улыбнулась Рейвен, включая зажигание. – Может быть, заедем по дороге в аптеку за гигиеническими прокладками?

– Нет, мы с бабушкой давно купили все, что может мне сейчас потребоваться.

– Тогда говори, куда тебя везти.

– Вы знаете, как проехать к Восточным воротам в Бель-Эйр?

– Конечно.

– Вот туда нам и надо.

– Я должна вам признаться, что солгала в воскресенье насчет того, что отец встречается со множеством женщин, – тихо, но решительно сказала Саманта, когда «ягуар» уже подъезжал к Восточным воротам в Бель-Эйр. – Это все ложь. Он вовсе ни с кем не встречается. Если он не на работе, то только дома, с нами...

– Спасибо, Саманта, что сказала мне об этом, – улыбнулась Рейвен. Уж кому-кому, а ей было хорошо известно, что Ник не всегда ночевал дома.

Машина въехала на территорию Бель-Эйр, и Саманта стала руководить действиями Рейвен, показывая, куда ехать дальше.

Рейвен осторожно вела машину, полагая, что везет девочку в домик садовника, расположенный в каком-нибудь укромном уголке огромной территории роскошного отеля. Однако, когда, следуя указаниям Саманты, машина свернула к узкой дороге, которая вела к большому дому, Рейвен начала волноваться. Великолепный белый дом в колониальном стиле, крытый красной черепицей, был окружен роскошными цветами, которые были, несомненно, творением рук Ника. Но домика садовника нигде не было видно!

Неожиданно она увидела грузовик Ника.

– Должно быть, твой папа где-то здесь!

– Вряд ли. Он никогда не ездит на работу на грузовике.

– А на чем же он ездит?

– На своем «лексусе»

С привычной легкостью открыв секретный электронный замок, Саманта провела Рейвен в отделанный мрамором холл.

Оказавшись в роскошном доме, Рейвен неожиданно осознала всю глубину лжи Ника, и ей стало невыносимо больно.

– Рейвен, не могли бы вы остаться со мной на некоторое время? – повернулась к ней Саманта. – Я угощу вас домашним печеньем и холодным лимонадом.

– С удовольствием попробую, – заставила себя улыбнуться Рейвен.

С ее стороны это был акт своего рода мазохизма. Она решила побыть немного с Самантой, чтобы снова и снова причинить боль своему сердцу.

– Если ты покажешь мне, где тут кухня, – добавила Рейвен, – я сама накрою на стол, пока ты будешь переодеваться.

Саманта провела на кухню гостью, которая мучительно думала о том, кто же такой этот Ник Голт на самом деле. Из-за того, что его родители уехали к дочери в Денвер, Рейвен и Ник не встречались с самого понедельника. Но все эти дни Ник регулярно звонил ей поздним вечером, когда девочки были уложены в постель, и они подолгу беседовали. Иногда он звонил ей и днем, и у Рейвен сложилось впечатление, что он разговаривал из телефона-автомата, откуда-нибудь с улицы, переезжая от одного заказчика к другому. Очевидно, на самом деле все обстояло совершенно иначе.

– Где же твой папа так сильно занят сегодня? – спросила Рейвен, стараясь говорить как можно безразличнее.

– Сейчас посмотрим, – ответила Саманта, доставая из ящика кухонного стола толстый блокнот. – Вот его деловое расписание.

В правом верхнем углу блокнота красовалась тисненная золотом разгадка: «Николас Голт, президент и главный управляющий «Эдем Энтерпрайзис»».

Просматривая расписание Ника, Рейвен поняла, что он рассчитывал вернуться домой в три часа дня.

Она взглянула на часы над плитой. Ник должен был вернуться через сорок пять минут.

Интересно, рассердится ли он, когда увидит, что его обман раскрыт? Наверное, рассердится, но не станет показывать этого при Саманте.

Она мысленно пообещала себе, что не останется в долгу перед коварным обманщиком и выскажет ему все, что о нем думает.

Вскоре на кухне появилась переодевшаяся Саманта.

С началом менструаций она пересекла невидимую черту, разделявшую маленьких девочек и юных женщин.

Рейвен подумала, что какая-то часть Саманты, должно быть, противилась этому, стремясь навсегда остаться девочкой. Рейвен хотелось поговорить с ней на эту тему, но она отложила этот разговор на потом.

Саманта предложила накрыть стол на веранде, что они и сделали. Примыкавшая к гостиной веранда выходила на роскошный цветник, весь засаженный розами самых разных размеров и окрасок. С нее открывался великолепный вид на город и синий океан вдали.

– Как ты себя чувствуешь, Саманта? – озабоченно спросила Рейвен.

53
{"b":"26143","o":1}