ЛитМир - Электронная Библиотека

Но тут же она ощутила на своей ладони тепло сильной и нежной руки. Чудесное, волшебное воспоминание о нем… Как по мановению волшебной палочки, сердце Маргарет сразу же успокоилось. Дыхание стало ровным и легким. Она почувствовала пьянящий запах сирени, исходивший от ароматизированной свечки, слабый свет которой окрашивал в мягкий пастельный цвет стены комнаты.

И в туманном полумраке Маргарет увидела его…

Синие, как бездонная глубина океана, глаза сияли счастьем и любовью. Ведь теперь он знал о существовании дочери!

— Потанцуй со мной, Мэгги! — прошептал он.

— Да, да! — шепотом ответила она. — Мы будем танцевать при свете луны. Самый мелодичный и красивый вальс на свете! Такой же нежный и обволакивающий, как ленивые волны спокойного океана! Но сначала мы вместе должны закончить это письмо нашей чудесной девочке!»

«Никогда не забывай, моя Кэтлин, что я с тобой. Что мы с тобой. Что будем любить тебя всегда! Всег…»

Глава 1

Уэствуд, Калифорния

Воскресенье, 21 апреля 1999 года

— Ты мне нужна, Кэтлин! — послышался глубокий мужской голос. — Кэтлин! — уже с некоторым беспокойством повторил тот, кто находился на другом конце провода, тут же перейдя на извиняющийся шепот. — Это Патрик.

Тонкая паутина грез моментально исчезла, и Кэтлин наконец очнулась. Она лежала в своей уютной постели. Цифры на светящихся электронных часах на ночном столике показывали 12:15 ночи.

Кэтлин крепче прижала к уху телефонную трубку.

— Патрик? — чуть слышно ответила она. — Я уже спала!

— Серьезно?

Наверное, она имела право поспать, постараться отдохнуть, если не было ни одного вызова. Все же…

— Мне кажется, что серьезно, — недовольно буркнула Кэтлин. — Ты хочешь сказать, что поступил больной, которому нужна срочная помощь?

— Именно так. Молодая женщина. Ее ранил ножом любовник. Причем так тяжело, что бедняжка может умереть прямо на операционном столе! Но если мы ее не прооперируем, она наверняка погибнет.

Патрик сделал паузу, явно ожидая услышать: «Я выезжаю!»

Он действительно был несколько удивлен, что Кэтлин не сказала этого, прервав его после первого же слова, но она продолжала молчать.

«Может быть, снова заснула? — в растерянности подумал Патрик. — Ведь мог же организм, истощенный недосыпанием, взбунтоваться?»

Но тут же отбросил подобное предположение. Здесь явно было что-то еще. И чрезвычайно серьезное, если хирург, всегда находившаяся рядом с Патриком во время сложной операции, продолжала упорно молчать. Но что? Или он сам был тому причиной?

— Прости, — пробормотал он, — я забыл, что ты собираешься в круиз. Что ж, желаю тебе…

— Подожди, Патрик! — прервала его Кэтлин. — При чем тут круиз? Просто твои слова неожиданно напомнили мне похожий случай.

Да, слишком похожий.

Бедняжка может умереть прямо на операционном столе! Но если мы ее не прооперируем, она наверняка погибнет.

Сейчас их сказал доктор, обращаясь к коллеге. Тогда их не полагалось слышать девочке, державшей холодеющую руку умирающей матери. Но она слышала.

Грозное предупреждение, что смерть неминуема без срочной операции, не было чем-то необычным. Доктор Кэтлин Тейлор сама много раз произносила страшный для пациента приговор. Но в эту ночь, когда мысли и сновидения блуждали в ее собственном прошлом…

— Я сейчас буду, Патрик!

— Кэтлин…

— Я выезжаю!

Даже в середине ночи на вывешенную в операционной доску заносилась основная информация о пациенте — время его поступления, имя, фамилия, возраст и пол. Кроме того, указывались фамилии хирургов, анестезиолога и предоперационный диагноз.

Сейчас на доске зеленовато-голубым мелом были выписаны три большие буквы МНР: «Многочисленные ножевые ранения». Строчкой ниже, мелом того же цвета значилось: «Поражение печени».

На доске была фамилия только одной пациентки — женщины двадцати шести лет. И хирургов: «Фалконер и Тейлор».

— Хорошо, что вы приехали! — улыбнулся Кэтлин дежуривший по операционной брат милосердия. — Патрик готовится к операции и уже моет руки.

Кэтлин обернулась к нему:

— А где пациентка, Джонатан?

— Здесь, в соседней комнате.

— У нее задето сердце?

— Нет. Видите ли, у нее достаточно проблем и без этого.

Может быть, Патрик ошибся? Вряд ли… Ножевые раны в сердце не так уж трудно определить. В отличие от голливудских фильмов ужасов, в жизни подобные раны встречаются сравнительно редко. Ибо сердце заключено в клетку из ребер и мышц, сквозь которые легко проникает пуля, но нож — с трудом.

Это отнюдь не означает, что человека нельзя убить ударом ножа в сердце. Можно. Такое случается и случалось во все времена. Именно нож чаще всего служит оружием, когда преступник хочет умертвить свою жертву без шума. Но, желая пощекотать себе нервы опьяняющим зрелищем потоков крови и рассеченной плоти, он обычно предпочитает нанести смертельные раны в живот или горло…

Поэтому не было ничего удивительного в поставленном раненой женщине предоперационном диагнозе: «Поражение печени». Это означало рассечение кроветворного органа острым оружием. Патрик, конечно, знал об этом, когда звонил.

Но почему он позвонил именно ей? Ведь Кэтлин Майкл Тейлор была хирургом-кардиологом, о чем Патрик прекрасно знал…

Патрик… Доктор Патрик Фалконер. Черноволосый, голубоглазый хирург-травматолог. Предмет мечтаний многих женщин… Других женщин… С Кэтлин они были друзьями. Она вспомнила один снежный вечер в Бостоне. Это был вечер секретов и шампанского. Патрик тогда предложил ей стать его младшей сестрой, которой у него никогда не было…

А сейчас…

Сейчас «старший брат» Кэтлин стоял перед раковиной в операционной и мыл руки. Что, будучи опытным хирургом, мог бы делать и с закрытыми глазами. Но он сосредоточенно разглядывал раковину. Потом все же поднял голову и бросил взгляд через приоткрытую дверь в соседнюю комнату. Там на столе уже лежала готовая к операции пациентка.

— Привет, — улыбнулась ему Кэтлин.

— Привет, — отозвался Патрик, продолжая смотреть в соседнюю комнату. Затем отряхнул вымытые руки и повернулся к Кэтлин.

— Привет. Благодарю за то, что приехала. Надеюсь, твой круиз непременно состоится. Пока мы тебя ждали, я попросил Джонатана на всякий случай вызвать Грегга.

«Почему он сразу этого не сделал, а позвонил мне?» — подумала Кэтлин. Она уже приготовилась задать Патрику этот вопрос, но остановилась, взглянув на его руки. Они были белыми как мел. Или ей это показалось на фоне еще не смытых пузырьков розового мыла? Кэтлин подняла голову и посмотрела на лицо Патрика. Оно было бледным как полотно. Через расстегнутый воротничок проглядывала столь же бледная кожа на шее и груди.

— Патрик, — с тревогой сказала Кэтлин, — ты похож на призрак!

— Бледно-зеленый цвет лица и кожи?

— Именно.

— Наверное, я чем-то отравился. Скорее всего брюссельской капустой.

— Ты сможешь оперировать?

Взгляд Патрика остался таким же прямым и открытым, но Кэтлин заметила, как он стиснул зубы.

— Ты беспокоишься за жизнь пациентки? Если бы у меня было хоть малейшее сомнение на этот счет, я никогда не стал бы оперировать! Или ты меня плохо знаешь?

— Я думаю сейчас не о пациентке, а о тебе. Должен ли ты оперировать? Может быть, лучше пойти домой и лечь в постель?

— Со мной все в порядке, Кэтлин.

На лице Патрика появилось слабое подобие улыбки.

— Кроме того, я подстраховал себя и пациента, вызвав тебя.

— Да, ты прекрасный хирург. Причем не только травматолог, но и кардиолог. Однако не все же обладают такими способностями! Я лично предпочитаю кардиологию, Патрик. Прошли годы с тех пор, как…

— С тех пор, как мы в последний раз столкнулись с подобным случаем?

— Да…

Подобный случай… Подобные случаи действительно были. До сих пор Кэтлин помнила страшный вопрос, который задавала себе много лет назад, оперируя вместе с Патриком женщину, изувеченную мужем: неужели это мог сделать супруг? И суровый ответ Патрика, без тени улыбки упрекнувшего ее в наивности. Помнится, он при этом сказал, что невыносимую боль обычно причиняют именно близкие люди…

2
{"b":"26144","o":1}