ЛитМир - Электронная Библиотека

— Прошло несколько лет, Кэтлин. Я уверен, что за это время мы не потеряли чувства локтя.

Чувство локтя? Она всегда чувствовала Патрика рядом. Всегда восхищалась искусством его подвижных пальцев прирожденного хирурга, их неповторимым изяществом. Патрик учил ее. А она послушно следовала за ним.

В конце концов их пути разошлись. На первых порах ее охватила паника. Но учитель сумел многое привить своей ученице. И этот надежный фундамент помог Кэтлин стать настоящим виртуозом в области хирургии, которую она себе выбрала.

Теперь они снова работали вместе. Патрик возглавлял отделение травматологической хирургии. Кэтлин же стала признанной королевой среди хирургов-кардиологов.

— Ты считаешь, что наибольшие опасения вызывает ее печень? — шепотом спросила Кэтлин.

Патрик нахмурился:

— Я больше опасаюсь не этого, Кэтлин. Но мое мнение значит не так уж много. — Его брови сошлись на переносице. — Может быть, пищевое отравление так повлияло на мой мозг, что лишило способности трезво мыслить?

— Сомневаюсь. Ты бы себе такого никогда не позволил. Итак, тебя больше беспокоит…

— Ее селезенка. В верхней части справа она затронута сразу в нескольких местах. Но рана есть и слева. Не очень широкая. Скорее всего колотая, от удара острием ножа. Такого же мнения придерживаются и наши коллеги, проводившие предварительный осмотр.

— Ты считаешь, что именно она угрожает ее жизни?

— Да.

Я — тоже.

Было ли это ее собственное мнение? Или же бывшая ученица просто согласилась с бывшим учителем?

Пациентка уже лежала под белоснежной стерильной простыней, усыпленная общим наркозом, с присоединенными к телу датчиками для графического отображения на мониторе каждой отчаянной попытки ее организма уцепиться за ускользающую жизнь. Непрерывно в вены больной вводилась кровь с добавлением лекарств, в результате чего кровавые потоки из ран постепенно сменялись каплями.

Кэтлин понимала, что возможность высказать свое квалифицированное мнение о том, какую из ран следует обследовать прежде всего, уже упущена. Кроме того, она знала, что правильный выбор станет очевидным далеко не сразу после начала операции.

Озеро крови — вот что они увидят в первую очередь. Практически невозможно будет определить пульсацию крови, выбрасываемой перерезанными глубоко в теле артериями, поскольку давление, несомненно, держится на критически низком уровне. И даже обычно неистовый ритм пульса в этом случае скорее всего окажется бессильным пробиться через плотные кровоточащие слои.

Им обоим придется идти на ощупь. Подобно спасателям, которые ныряют в темные водные глубины за еще, возможно, живым утопающим, состязаясь с невидимыми часами, неумолимо отсчитывающими его предсмертные минуты, а порою — секунды.

Но ныряльщики не знают глубины вод, в которые бросаются. Они лишь гадают, в каком направлении плыть, двигаться ощупью по дну и на что надеяться. В отличие от них Кэтлин и Патрик хорошо представляли себе расположение утонувших в темно-красном озере телесных структур. Их догадки должны были основываться на знаниях и многолетнем опыте.

Опыт Патрика подсказывал ему, что именно колотая рана селезенки включила хронометр для отсчета последних минут жизни лежавшей на операционном столе пациентки. Кое-кто из его коллег при предварительном осмотре пришел к такому же выводу. Но другие все-таки считали главной угрозой рваную рану в печени.

Возможно ли будет исследовать обе раны? Хватит ли для этого отпущенного Господом времени?

Нет. Времени уже не было. Подняв голову, Патрик вновь взглянул в соседнюю комнату и заметил возникшую там суету. Тут же из встроенного над раковиной в стену динамика донесся встревоженный голос анестезиолога:

— Мы теряем ее!

— Иди, — шепнула Кэтлин. — Я сейчас домою руки и присоединюсь к тебе.

— Нет. Ей чертовски повезет, если удастся выкарабкаться из всей этой ситуации, получив лишь послеоперационную инфекцию. Идем вместе, Кэтлин. И не будем терять ни минуты!

Кэтлин молча согласилась. В перчатках и стерильном белом комбинезоне она уже не могла коснуться тела пациентки голой рукой и внести инфекцию. Поэтому тратить драгоценное время на слишком уж тщательное выполнение ритуала мытья рук было бессмысленным. Об этом даже Патрик, всегда строго следивший за выполнением своей ученицей всех правил оперирования, неустанно твердил ей.

— Мы не должны допустить дальнейшей потери крови, Кэтлин, — шепотом сказал он. — Думаю, даже не обязательно удалять кожу.

Хирурги перешли в операционную и склонились над умиравшей пациенткой.

— Патрик, мне кажется, сначала надо внимательно осмотреть рану на селезенке.

— Тогда займись этим сама, Кэтлин…

Глава 2

Уэствудская больница

Третья операционная

Воскресенье, 21 апреля 1999 года

Он ошибся. Когда Кэтлин поняла это, то с трудом сдержала крик отчаяния. Осторожно ощупав селезенку пациентки, она почувствовала гладкую липкую от крови поверхность. И никаких следов от удара ножом или еще каким-либо острым предметом.

Патрик ошибся. Конечно, он ошибался в своих предположениях с самого начала. Ведь всегда быть правым невозможно. Но на этот раз признание ошибки стало настоящей пыткой для обоих. Почему так произошло? Действительно ли виной всему было пищевое отравление Патрика? Неужели он причинил непоправимый вред пациентке, фактически убил ее из-за какого-то пищевого яда, затормозившего его реакцию и затуманившего мозг?

Нет! Такого не должно было случиться. И Кэтлин не позволит этой женщине умереть. Как только ее руки завершат работу с селезенкой, так же внимательно будет обследована печень! Нащупать там смертельную рваную рану будет нетрудно. И тогда все, связанное с селезенкой, уже потеряет решающее зна…

— Пульс пропадает! — прервал ее мысли голос анестезиолога.

Вот оно! Кэтлин постаралась не выдать охватившего ее раздражения. Анестезиолог не должен расценивать аритмию как свидетельство того, что все кончено. Да, их ошибка привела к кризису. Хронометр жизни вот-вот остановится. Навсегда… Но все же…

В это мгновение Кэтлин почувствовала под пальцами какой-то шершавый бугорок на поверхности селезенки. Неужели?! Да, она обнаружила это!..

— Я нашла… — прошептала Кэтлин одними губами. — Нашла ее… Ту самую рану…

— Может быть, именно сейчас мне предоставляется возможность оторвать тебя от сердечных дел, Кэтлин? Ты ведь знаешь, что я ищу еще одного хирурга-травматолога.

— Спасибо, но таковым может стать кто угодно, только не я. Все, что произошло сейчас, было твоим успехом. Чудом, сотворенным тобой. Мой скромный вклад носил чисто технический характер. Кстати, я должна была гораздо раньше обнаружить эту рану на селезенке.

— Ты нашла ее вовремя!

— Пусть так, и все же травмы — не моя стихия. И я никогда больше не стану вторгаться в эту крайне туманную для меня область. — Кэтлин безнадежно махнула рукой и, шумно вздохнув, посмотрела на Патрика: — Ну, как ты теперь себя чувствуешь? Надеюсь, лучше?

— Значительно лучше. И это — благодаря тебе!

Кэтлин чуть склонила набок голову и улыбнулась:

— Меня не на шутку встревожило твое отравление.

— А! Вроде бы и здесь все тоже нормализуется. Теперь, доктор Тейлор, скажите мне, какие у вас планы на ближайшее будущее?

— На ближайшие часы никаких. Я только хотела бы сегодня попасть в Нью-Йорк и провести ночь в одном из отелей Манхэттена. Значит, у меня есть время заглянуть к тебе в отделение и проверить, как чувствует себя наша пациентка.

— Это не обязательно, Кэтлин!

Что происходит? Ведь они вместе вышли из операционной, чтобы, как предполагала Кэтлин, подняться в реанимационную. Сейчас же оказалось, что их совместный путь гораздо короче — не далее темного коридора, примыкавшего к комнате для переодевания. Подобное поведение Патрика выглядело странным. Похоже, он старается отделаться от нее, похвалив для отвода глаз. Итак, счастливого пути, Кэтлин!

3
{"b":"26144","o":1}